Глава 25

В тот день Борг занимался усовершенствованием одежды для боев. Он понимал, что она должна отличаться от повседневной. Во время боя защита лишней точно не будет.

Благодаря толстой коже тело теряло беззащитность, но этого явно мало. Удар, нанесенный с близкого расстояния, да еще и с силой, вероятнее всего, легко достигнет цели. Нужно было придумать нечто, способное заблокировать удар полностью. Для этого Бор и проводил эксперименты.

Для начала он попробовал сшить вместе два слоя кожи. Ходить постоянно в чем-то подобном было невозможно. И дело не только в неудобстве, но и в жаре. Тело сильно потело, а кожа натирала. Особенно в уязвимых местах. Причем натирала до крови.

Лютая предложила надевать под доспехи мягкую одежду, которая должна была впитывать пот и предотвращать натирание. Это идея понравилась Боргу, но он всё равно продолжил заниматься доспехами, намереваясь отыскать самый хороший вариант.

Через какое-то время ему пришла в голову мысль, что одежду для боя можно защитить с помощью какого-нибудь нашитого сверху материала. Нужно было что-то прочное, тонкое и легкое. Что-то способное если не остановить удар полностью, то хотя бы уменьшить повреждения. 

Сначала он, как всегда в последнее время, обратил внимание на камни, но, с какого бы боку он ни подходил к этой мысли, конечный результат ему не нравился – одежда получалась слишком тяжелой. Понятно, что Борг брал только тонкие пластины, но в конечном итоге он все-таки оставил камни в покое.

Перебирая различные материалы, он даже пытался использовать обожженную глину, но спустя время пришел к выводу, что лучше всего подойдет та самая медь. Боргу казалось, что на данный момент это самый прочный материал.

Как только он остановился на этом варианте, то сразу начал размышлять, как будет выглядеть одежда для боев. Правда, перед этим он озаботился, чтобы у всех воинов были в наличии доспехи из самой прочной, крокодильей кожи.

Новость о том, что на дальних подходах к поселению были замечены незнакомые люди, застала его в тот момент, когда он пытался сделать тонкую медную пластину.

Остановившись с занесенным молотком, сделанным из той же руды, он на мгновение замер, непонимающе глядя на одного из патрульных. После того как информация дошла до него, Борг отбросил в сторону инструмент и подскочил.

– Где видели? – спросил он.

– Вверх по течению. Они идут вниз, – торопливо отозвался парень.

Борг сам не так давно отобрал его на место гончего. Мальчишка должен был доносить сведения до поселения, если вдруг что-то случится. Для этого Борг выбрал самого выносливого, быстрого и осторожного. Все-таки гончему необходимо было не только быстро доставить новости, но еще и выжить при этом.

Гончих Борг поставил пока только на дальних постах. Сделано это было потому, что на таком расстоянии звук не проходил. Необходим был человек, который донесет новость.

– Кто это? Много их?

– Много, – парень немедленно кивнул. – Не знаю. Чужаки. Кожа очень темная. Одежды мало. Только повязки. В руках копья.

В принципе, в описании не было чего-то особенного. До недавнего времени их племя тоже можно было так изобразить. Они тоже имели темную кожу, носили только набедренные повязки и использовали для боя копья.

В этот момент Борг внезапно удивился тому, насколько сильно за последние месяцы изменился он сам и люди вокруг него. Ему не нужно было долго думать, почему так произошло. Все изменения начались с одного конкретного человека.

Нахмурившись, он постарался вернуть мыслям прежнее течение. О жене думать было, конечно, приятно, но сейчас немного неподходящее время. Для начала следовало бы узнать, кто идет в их сторону и каковы их намерения.

– Сколько ты шел?

Остановившись, Борг глянул на сильно уставшего мальчишку. Парень был одним из тех, кто не стал проходить полное слияние со своим зверем, но уровень их взаимодействия был очень сильным – это позволяло ему развивать громадную скорость. Кроме того, все они давно заметили, что хищники предпочитают обходить стороной тех, кто прошел полное или частичное слияние.

Звери словно чуяли в них хищников, поэтому старались не приближаться. Конечно, не без исключений. Например, человек вполне мог наткнуться на самку, защищающую детенышей. В таком состоянии матери обычно нападают на всех, кого посчитают угрозой своим детям. Но в иных случаях звери старались игнорировать непонятных и, возможно, опасных людей.

– Две ночи и день, – немедленно ответил парень, заставив Борга удивиться.

Дальний пост находился достаточно далеко от поселка. Если идти спокойным шагом, то до племени можно добраться за неделю. Для того чтобы преодолеть это расстояние всего за две ночи и день, парню наверняка пришлось бежать непрерывно.

Система патрулирования все еще не была доведена до идеала. Воины не всегда серьезно относились к своим обязанностям, не понимая, зачем это нужно. Вернее, поначалу они все понимали и вели себя настороженно и вдумчиво, но спустя время, не встретив никакой опасности, начинали расслабляться. 

– Иди отдохни, – приказал ему Борг, взглядом находя жену.

В скором времени совет был собран. Борг немедленно озвучил доставленную новость.

– Это может быть просто какое-то племя, – осторожно предположил Карт.

– Что еще он сказал? – старому Хоо явно требовались подробности. – С ними были женщины? Дети?

Спустя пару минут в дом вошел гончий. Хоо немедленно озвучил свои вопросы.

– Нет, – мальчишка уверенно качнул головой. – Только мужчины.

Все тут же переглянулись. С одной стороны, это ничего еще не значило, такому могло найтись вполне логичное объяснение. Например, какое-то крупное племя ищет для себя место. Они добрались до леса, но входить все не стали. Оставили женщин и детей под охраной в саванне, а сами направились на разведку. С другой стороны, племена чаще всего предпочитали передвигаться (если по какой-то причине вынуждены это делать) полным составом. Тем более что они давно ждали кочевников, и эти люди вполне могли быть  долгожданными «гостями».

– Что будем делать? – задал вопрос Корги, обводя всех тяжелым взглядом.

– Для начала нам следует узнать, кто это, – немедленно произнес Борг. – Выяснить это не так сложно. Достаточно отправить призрачных тотемов.

Вспомнив о том, что они, вообще-то, могут посмотреть и послушать, будучи при этом незамеченными, все облегченно вздохнули и улыбнулись. Секунду спустя взгляды переместились на замершего парня.

– Почему сразу не проследили? – голос Корги в этот момент напоминал шипение змеи. Кажется, поспешность патруля его рассердила.

– Я думаю, люди просто растерялись, – поспешила его успокоить Саша.

Она понимала, что соплеменники все еще не привыкли к новому миру, который с каждым днем становился для них сложнее и сложнее. Ошибки в таких случаях вполне естественны.

Кроме того, несмотря на заметное развитие, многие все равно мыслили и действовали примитивно и интуитивно. Парень просто запомнил, что ему необходимо передать вождю (или его заместителю) информацию, если мимо поста пройдет кто-то подозрительный. Как только это произошло, он немедленно отправился выполнять свою миссию.

Честно говоря, даже это уже хорошо. Люди на дальнем посту вполне могли расслабиться настолько, что попросту пропустили бы чужаков, не заметив.

Парень, застигнутый врасплох вопросом, с благодарностью поглядел на Сашу и слегка сконфуженно кивнул, подтверждая ее слова.

Борг качнул головой, но не стал ругать мальчишку. Тот и так показал себя хорошо, доставив сообщение так быстро, как мог.

Немного обсудив проблему, совет решил, что и в самом деле для начала необходимо узнать, кто к ним пожаловал и с какими целями. 

Тут же были вызваны воины с самыми быстрыми тотемами. Всё-таки не каждый зверь мог добежать до идущих в их сторону людей в самый короткий срок. Например, у того же Грока зверь был сильным, смертоносным, но передвигался он медленно.

Да и махайрод никак не годился для бега на длинные дистанции. Нет, он мог бежать быстро, но только недолго. Именно поэтому в природе этот зверь предпочитал бродить рядом со стадами и охотился, делая стремительные броски.

Для того чтобы тотемы смогли добраться до чужаков, требовалось время. Всё-таки призрачные звери не могли моментально перемещаться в пространстве. Но даже так скорость их все равно была выше, чем у животных из плоти и крови.

Разведчики пришли в себя на следующий день, ближе к вечеру. При этом уже могли ответить на некоторые вопросы.

– Это кочевники, – прямо произнес один из мужчин.

– Да, это так, – подтвердил второй.

– Подробности, – потребовал Борг, сжимая губы в тонкую линию.

– Они оставили женщин и детей в саванне.

– Их охраняет несколько человек.

– Они знают о нас.

– О том, что мы ушли вниз на плотах.

Два человека говорили, дополняя друг друга. Судя по всему, они были друзьями и хорошо ладили между собой.

– Откуда? – Борг выглядел слегка растерянным. Впрочем, не только он. Остальные на совете также были крайне взбудоражены этими новостями.

Никто не удивился тому, что мужчинам удалось узнать такие подробности. Все-таки чужаки вполне могли обсуждать что-либо вечером около костра.

– Наши женщины выжили, – после этих слов мужчина слегка помрачнел. Он выглядел так, будто не знал, радоваться ему или огорчаться.

– Они пошли вверх по течению реки. Встретили кочевников. Рассказали им.

Саша поглядела на свои руки, пытаясь представить себе картину того, что могло произойти. Выжившими женщинами могли быть только те, кого они так и не смогли отыскать.

Неизвестно, по какой причине они отошли так далеко от реки. Возможно, искали укрытие от дождя и не заметили, как забрели слишком далеко. Но почему они пошли наверх, а не вниз? Неужели они пошли навстречу мужчинам, решив, что их найти проще, чем уплывших на плотах женщин с детьми? Нельзя отбрасывать такую вероятность.

Женщины ведь не знали, что люди способны передвигаться очень быстро. Они могли подумать, что их мужчины все еще где-то в районе горы или поблизости. Скорее всего, все было именно так. Они шли вперед до тех пор, пока не встретили кочевников.

Ну а вытащить из беззащитных женщин информацию о том, куда делось племя, очень просто. Достаточно пригрозить расправой, и все готово. Всё-таки люди здесь пока еще в первую очередь заботятся только о своем благополучии.

– Что ж, – начал Борг глухим и напряженным голосом. – Раз так, значит, пора встречать гостей.

***

Эрхи был в ярости. Сейчас, сжимая судорожно кулаки, он проклинал свою былую наивность. Это надо же, ему на самом деле верилось, что старик расслабился, потерял контроль над племенем. Ведомый этими мыслями, он со своими единомышленниками попытался захватить власть, устранив всех, кто слепо подчинялся его деду.

Он и подумать не мог, что Хугун давно уже знал о его замыслах и велел присматривать за ним. Стоило ему и его людям сделать шаг в сторону, как их всех немедленно поймали и закрыли в шалаше, не давая возможности свободно передвигаться.

Люди, до этого момента стоявшие на его стороне, немедленно открестились от каких-либо связей с внуком вождя, уверяя всех вокруг, что на месте происшествия они оказались по простой случайности. При этом они плевались в его сторону, обливая грязью с ног до головы.

Эрхи не мог поверить, что те, кто еще час назад уверял его в своей преданности, так быстро повернутся к нему спиной. Его буквально трясло от подобного коварства. Мерзкие, мерзкие черви! Когда он освободится, он вырвет им языки, затем заставив их съесть. А еще выколет глаза, чтобы больше никто не мог смотреть на него с таким презрением.

От клокочущей внутри ярости он едва мог проталкивать воздух в себя. Эрхи даже не думал, по какой причине в нем настолько сильна ненависть ко всем вокруг. Он просто принимал ее, стремился наверх, искренне считая, что выше и лучше всех людей и имеет полное право на их подобострастное поклонение.

Их держали связанными несколько дней. Несмотря на свое положение, Эрхи упивался унынием и страхом людей, которые не так давно предали его.

Конечно, никто даже не подумал отпускать их. Во-первых, все и так видели правду. Во-вторых, Эрхи не стал молчать, рассказав о том, как эти червяки с радостью ему помогали. Те отрицали, но кто их будет слушать?

Он наслаждался тем, что им никто не поверил. Если ему суждено умереть – хотя такого, конечно же, попросту быть не может, – он утащит с собой всех, кого сможет.

И да, Эрхи верил, что его мягкотелый дед ничего ему не сделает. В конце концов, он все эти годы позволял внуку жить так, как тому нравилось. Так что он уже выстраивал в голове речь, планируя после освобождения на некоторое время затаиться.

Хугун не будет сильным вечно. Придет время, и его разум затуманится от старости. Просто нужно подождать еще немного. Ничего, впредь Эрхи будет осмотрительнее.

Решив все для себя, Эрхи с нетерпением дожидался возвращения деда. Поначалу он был сильно рассержен, но потом нашел в своем положении некоторые приятные моменты. Например, ему не нужно было ходить на охоту.

Нет, Эрхи нравилось убивать, но только тогда, когда добыча не может ответить. Именно поэтому во время каждой охоты он всеми силами старался держаться так, чтобы избежать даже случайного ранения.

Иногда для этого ему приходилось подставлять под удары других воинов, но он старался делать это так, чтобы никто не заметил. Сожалел ли он о тех, кто погиб? С чего бы ему сожалеть? Эти тупые червяки все равно ни на что больше не годны.

Так как он все же был родственником вождя, то люди пусть и удерживали его, но все-таки старались заботиться о его нуждах.

Когда Хугун вернулся, Эрхи не обратил никакого внимания на то, что он привел с собой какую-то семью. Его это совершенно не интересовало.

По какой-то причине старик долго оттягивал их встречу. С каждым пройденным днем Эрхи все сильнее гневался. В день, когда вождь все-таки соизволил встретиться с ним, он дошел до крайней точки кипения. Впрочем, как только Эрхи узнал, что ожидание закончено, его ярость утихла, сменившись предвкушением. Наконец-то! Он скоро будет свободен.

Вот только разговор сразу пошел как-то не так. Обычно мягкий старик смотрел на него тяжелым, осуждающим и безразличным взглядом. В конце Эрхи не мог поверить тому, что слышал.

Его изгоняли.

Без вещей и еды, с одним ножом.

Немыслимо! Это верная смерть! Эрхи знал, что он не проживет за пределами племени без надежной защиты даже пару ночей.

Он молил деда одуматься, плакал, но мерзкий старик даже не смотрел на него, а потом и вовсе велел выкинуть его за пределы селения.

Хугун не смог убить собственного внука. Он отлично знал, насколько испорченным был Эрхи, и винил себя в этом. До последнего надеялся, что ради призрачного шанса стать вождем глупец не станет рисковать своей сытой, безопасной жизнью.

Он ошибся. Его глупый внук все-таки пошел на этот шаг, не позволив вождю и дальше закрывать глаза на все выходки юнца. Проигнорировать попытку захвата власти он тоже не мог.

Самым правильным решением было немедленное убийство. Это помогло бы избежать проблем, но Хугун не нашел в себе силы поднять руку на свою кровь. Тогда он нашел другой выход.

Пусть Эрхи борется за свою жизнь самостоятельно. Если предки будут благосклонны к нему – он выживет, если нет – отправится на встречу с ними.

Его внук никогда не блистал на охоте. Хугун знал, что большинство воинов не желают брать парня с собой. Шанс на то, что мальчишка выживет в саванне один, был очень маленький. На всякий случай старый вождь отправил следом пару человек. Они должны были понаблюдать за Эрхи некоторое время. Не помогать, не оберегать, просто смотреть.

Старый вождь признавался сам себе, что отправил внука на смерть. У него не хватило смелости и решимости убить его лично или же наблюдать его смерть. Он презирал в себе эту слабость, но не мог иначе.

Как он и думал, спустя несколько дней люди, посланные наблюдать за Эрхи, принесли ему весть. Внук погиб. Итог был ему заранее известен, но это не отменяло горечи, которая сковала тело.

Вся эта история немного подкосила его. Пусть никто и не замечал, но сам Хугун очень хорошо знал свое тело. Ему стало сложнее вставать по утрам. Головные боли превратились в частых спутниц, как и потеря аппетита.

Старый вождь пытался взбодрить себя, но с каждым днем его настроение и самочувствие только ухудшались. Не было каких-то резких изменений, просто он весь будто сдавал.

Интерес к жизни поддерживало только соседнее племя, люди из которого теперь часто приходили к ним меняться. Хугуну не нужно было долго думать о причинах. Конечно, соседи не могли так просто отказаться от своего вождя. Это было против его планов, но он все равно ощущал себя довольным. Ему в очередной раз удалось убедиться, что люди, выбранные им, отличаются.

Рвай был его еще одной головной болью. По идее, этого человека нужно было устранить, но Хугун не мог позволить себе потерять такой потенциал. Он долго размышлял над тем, что делать.

Если он перестанет обращать на него внимание, то Рвай вполне может выбиться в лидеры даже в его собственном племени. Мужчина был достаточно умен, смел и решителен. Людям он нравился. Они, сами того не осознавая, тянулись к нему. Причем старый вождь сомневался, что Рвай понимает, что делает. Вероятнее всего, все это проявлялось само собой, исподволь.

С недавних пор Хугун задумался о смерти. Он знал, что однажды умрет, а его план требовал времени. Еще пару недель назад он был уверен, что у него получится все сделать так, как он задумал, но в последнее время его уверенность пошатнулась. Он может просто не успеть объединить племена.

В итоге после долгих размышлений он решил поговорить с прежним вождем соседнего племени.

– Садись, – произнес Хугун, когда Рвай зашел к нему домой.

Сам старый вождь в этот момент сидел на толстой шкуре, скрестив ноги. В комнате плавал запах сожженных трав. В последнее время он все чаще и чаще прибегал к лекарственным средствам.

Рвай с легким подозрением поглядел на старика и сел напротив. Он старался не обращать внимания на горьковатый дым, концентрируя внимание на вожде. На самом деле он немного волновался, так как не знал, зачем Хугун его позвал.

– Я хочу поговорить, – видя нервозность молодого человека, произнес старый вождь. Его слова, судя по всему, никак не убавили подозрительности его гостя. Хугун вздохнул. – Скажи, как ты видишь будущее?

Рвай нахмурился. Он не понимал, что старику от него надо. Вопрос вызвал лишь недоумение, ведь, по его мнению, никто не мог видеть будущее.

– Я не умею видеть будущее, – ответил он честно, а потом, чуть подумав, добавил: – Я никогда не учился у шамана.

Кто знает, вдруг шаманы действительно умеют это делать и передают свои знания и умения ученикам. Духовные лидеры племен всегда были скрытными людьми.

– Не о том говоришь, – старый вождь качнул головой, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить его мысли. – Не прямо видеть, а думать.

– Представлять? – уточнил Рвай. Ему на ум сразу пришли Лютая и Борг.

Однажды он заметил, как Борг постоянно рассматривает камни. В тот момент он подумал, что тот ищет материал для нового ножа, но все равно спросил о столь пристальном внимании. И тогда друг рассказал ему о разговоре с Лютой.

Поначалу Рвай не воспринял те слова всерьез. Некоторое время он не мог понять, зачем это нужно. Потом, наблюдая за тем, как привычные, казалось бы, предметы становятся чем-то иным, он осознал, что во всем этом что-то есть.

Честно говоря, потом он много раз пытался ради интереса придумать обыденным вещам иное назначение, но получалось у него плохо. Вероятно, ему необходимо было потратить на это больше времени, или же у него просто не имелось к этому таланта. В общем, он не мог точно сказать, почему у него плохо получалось.

  Заметив, что Хугун не совсем понял его, Рвай поторопился объяснить.

– Да, да, – старый вождь улыбнулся и качнул головой. – Представлять. Это нужное слово.

Он всю жизнь представлял, воображал и строил далекие планы, но никогда не мог найти слово, объясняющее процесс.

Поняв, наконец, что именно от него хочет слышать Хугун, Рвай задумался. Как он представляет будущее? Он считал, что самое важное – выживание племени. До того, как он стал вождем, он заботился о своей семье, потом эта забота растянулась на все племя.

Хорошая и сытная еда, крыша над головой, безопасность. Именно это волновало его в первую очередь. Когда очнулась Лютая, вместе с ней в их жизни стало появляться нечто новое. Рвай никогда не мешал, так как видел – все, что она делала, направлено на пользу людям. Все новое могло помочь племени в борьбе за выживание.

Он вполне способен был жить в обычном шалаше, но был согласен поменять хлипкую хижину на крепкие стены из глины. Он мог питаться из каменных чаш, но керамическая посуда нравилась ему больше. И так во всем. У него не было проблем с выживанием без предметов, которые привнесла Лютая, но он понимал, что они улучшают жизнь людей.

Все эти мысли и были озвучены. Он сомневался, что его слова имеют какое-то отношение к вопросу Хугуна, но другого ответа у него не было.

Слушая его, старый вождь кивал головой, а потом, когда Рвай замолчал, произнес:

– Все идут вперед. Тот, кто стоит, – умирает.

Сначала Рвай не совсем понял, о чем речь, поэтому на некоторое время задумался над произнесенными старым вождем словами.

Все идут вперед. Тот, кто стоит, – умирает.

Казалось бы, это очевидно. Люди, которые ничего не делают, рано или поздно умирают от голода. Если во время охоты не будешь осторожен, если замрешь на месте при взгляде на приближающегося хищника, то, конечно же, погибнешь.

Все это знали, даже дети.

Вот только Рваю вдруг показалось, что Хугун говорит о чем-то другом. Он ведь не мог сказать это просто так, верно? Значит, пояснение нужно искать в более ранних словах.

О чем они говорили до этого? О будущем, о том, как Рвай его представляет себе. Если связать эти две темы, то что из этого следует?

Он нахмурился, все еще не понимая. Бросив взгляд на пристально смотрящего на него вождя, Рвай сжал губы. Какое отношение имеют его слова о бездействии к тому, как он видит будущее? Стоило ему подумать об этом, как в нем вспыхнула догадка. Ему только чудом удалось ухватить мимолетную мысль. Кажется, он понял, что имел в виду старик.

Когда он описывал будущее, предстающее перед ним в воображении, то говорил о привычной жизни. В нем не было места кое-чему очень важному. Удивительно, если бы Хугун не заставил его задуматься, то он никогда не стал бы обращать на это внимание.

В этот момент перед его внутренним взором предстала Лютая. Она отличалась от него. Рвай вдруг подумал о том, что на похожий вопрос о будущем эта женщина ответила бы иначе.

Он не был уверен, что она знает, что такое спокойная жизнь. Создавалось впечатление, будто ей все время нужно было что-то вокруг себя менять.

Нет, не так.

Улучшать.

Вот правильное слово.

Лютая делала свою жизнь и жизнь людей вокруг лучше. Все, что она создавала, несло в себе некое развитие. Развитие, о котором сам Рвай до этого момента даже не думал. Он всегда ел из каменной чаши и за все прожитые годы ни разу не подумал, что можно сделать что-то иное. Что-то, что будет намного удобнее и лучше.

И так во всем.

Сейчас, оборачиваясь назад, он не понимал, по какой причине он уделял миру вокруг себя так мало внимания. Он был отличным охотником. Люди вокруг всегда говорили это. Да и сам Рвай видел, что отличается от многих в этой области в лучшую сторону. Тогда почему ему ни разу не пришло в голову, что способ охоты можно как-то изменить или улучшить?

У него не было ответа.

Сейчас, размышляя о прошлом, Рвай вдруг подумал, что был слишком глуп. Словно его голову опутывал туман, не дающий ему ясно рассуждать. 

Рвай еще некоторое время назад думал, что в будущем люди будут жить так же, как сейчас. Ничего не изменится. Хотя не совсем так. Их дома, возможно, станут другими. Всё-таки после того, как он увидел дом Лютой, ему и самому захотелось такой же. Он не считал, что другие люди сильно от него отличаются. Дома, одежда, оружие, привычный быт – все немного поменяется и в то же время останется прежним. Они, как всегда, будут ходить на охоту, потом заготавливать на время сезона дождей мясо. Будут готовить еду на кострах, носить шкуры и так далее.

Рвай внезапно осознал, что все изменения, которые настигли людей в последнее время,  – еще не конец. Наверное, что-то будет продолжать меняться. Двигаться вперед.   

– Ты понимаешь, – донесся до него довольный голос Хугуна.

Рвай резко поднял на него взгляд. Старик слегка щурился, а на его лице можно было увидеть блуждающую улыбку.

– Она… – начал Рвай, но тут же замолчал, не зная, как объяснить.

Но ничего объяснять не потребовалось.

– Она всегда идет вперед. И люди рядом с ней тоже, – старый вождь кивнул так, будто подтверждал прочитанные в голове Рвая мысли. – Особенный человек. Нельзя терять. Иначе всем снова придется долго стоять.

– Разве мы не можем двигаться сами?

Хугун фыркнул, посмотрев со скепсисом.

– Можем, – сказал неожиданно. – Очень медленно. Так медленно, что даже внуки и их внуки будут жить, как мы. А может, и дольше.

– Почему ты так думаешь?

– Я стар, – вождь слегка нахмурился. Уголки губ опустились, отчего на его лице появилось скорбное выражение. – Я видел многих. Люди рождались, умирали, но ничего никогда не менялось.

– Зачем ты говоришь мне все это?

Хугун замер на мгновение, потом посмотрел на Рвая так, словно в чем-то сомневался. Отведя взгляд в сторону, старый вождь некоторое время размышлял. Казалось, в этот момент он принимал какое-то решение.

Спустя пару минут он повернулся и заговорил:

– Эта женщина послана предками. Она идет вперед. И все вместе с ней. Никто не должен мешать ей.

– Кто мешает? – Рвай резко нахмурился.

Он всегда испытывал к Лютой некоторые чувства, поэтому отреагировал на слова Хугуна довольно быстро. Одно время он даже ненавидел Борга. Если бы махайрода не было, то она могла бы стать его.

Не могла бы. Почему-то эта мысль в тот момент была невероятно ясной. И тому была причина.

Как и сказал Хугун, Лютая особенная. Простой охотник не мог увлечь ее. Что он мог дать ей? Еду? Она вполне способна добыть ее сама. Одежду? Если уж она могла найти еду, то и одежда не была проблемой. Защита? Даже не смешно! Он до сих пор помнил, как она одним ударом убила ужасную птицу. Да и потом, во время охоты, с легкостью повторяла за Боргом. Хороший дом? И тут он не мог ничем ее порадовать.

У него уже были жены, так что, войди она в круг ради него, стала бы просто одной из них. Рвай почему-то сомневался, что подобное ее могло устроить.

Когда появился Борг, он все понял. Поначалу тот ничем, казалось, не отличался от других. Такой же охотник, пусть и немного сильнее. Но время шло, и Рвай видел, что мужчина все-таки был иным.

Он никогда не смотрел на других женщин, словно весь его мир сконцентрировался на Лютой. Любой другой мужчина на его месте сразу же проверил бы всех свободных женщин племени. Ни один мужчина не может долго обходиться без женской ласки. И даже если у него есть одна жена (временная подруга), он всегда будет желать еще. Это внутри них, и ничего с этим не поделать. Но Борг даже не думал о чем-то подобном, словно бросая вызов своей природе. И да, Рвай отлично знал, что махайрод на самом деле не прикасался ни к одной женщине в племени. Уже это было более чем странно.

– Никто, – Хугун качнул головой. – Но могут.

– Кто?

– Люди, – прозвучало так, будто это могло все объяснить. – Сейчас все хорошо. Но что будет потом? Вдруг кто-то затаит обиду? Решит навредить?

– Зачем кому-то такое делать? – удивился Рвай.

– Всякое бывает, – старый вождь пожал плечами. – Люди всегда находят причину для ссоры. Она уйдет – движение встанет.

– Борг не даст ее обидеть, – произнес молодой вождь, ощутив легкую потаенную горечь.

– Он уйдет с ней. В племени его ничто не держит. Ее тоже. Мать? Она тоже может уйти.

– Тогда их нужно как-то соединить с племенем, – начал рассуждать Рвай. – Еще одна жена? Нет, вряд ли Лютая захочет делить мужа с другой женщиной. Я не знаю точно, но все это время они были только вдвоем. Борг давно уже мог начать ухаживать за еще одной, но никогда не делал этого. Есть еще Хатия. Если она войдет в круг, то семья ее мужа станет ее семьей. А там другие жены, их семьи. Все в племени связаны друг с другом. Если Хатия родит, эта связь станет прочнее. Однажды и Лютая родит, и ее ребенок возьмет себе жену или войдет в круг, упрочняя узы с племенем.

– Хорошо, хорошо, – Хугун благодушно закивал. – Ты понял мои слова. Еще есть друзья.

– Друзья? – Рвай удивился, а потом поглядел на вождя с недоверием.

Он прекрасно знал, что многие могли бы отказаться даже от близких родственников, не говоря уже о друзьях. Если человеку будет угрожать смерть, то он с радостью поставит перед собой даже своего ребенка. А друга и подавно.

– Она другая, – напомнил Хугун. – Здесь, – он легко ударил себя в грудь. – Всего больше. Даже друзья могут связать ее.

Рвай слегка нахмурился. С одной стороны, в этих словах не было смысла. Он, как и другие, даже к своей семье не был слишком привязан. Конечно, он никогда не бросил бы их в пасть хищника для того, чтобы выжить самому. Особенно равнодушным его оставляли жены.

С другой стороны, почему-то на ум приходила именно Лютая. Чувства к ней отличались. Они явно были сильнее, но он успешно подавлял их, понимая, что у него нет шанса. А еще он любил своих детей.

Осознав это, Рвай слегка растерялся. Раньше он особо не задумывался обо всем этом, просто не было повода. Он принимал реальность такой, какая есть, не стараясь анализировать свои мысли и чувства.

– Я понимаю, – кивнул он наконец.

– Очень хорошо. Да, да, – Хугун выглядел довольным. Он уже собрался продолжить свою речь, как их прервали.

Спустя минуту они узнали, что по ту сторону реки были замечены кочевники. На бывшее племя Рвая надвигалась опасность.