1 Игра до смерти

Игра до смерти

На мне чёрное платье средней длины и черные туфли на высоком каблуке. Все присутствующие на свадьбе Ситцева и Бехтеревой в курсе, что у меня траур и в ярком наряде я прийти не могла. И только половина приглашённых знают, что трагедия — это смерть моего отца, другие думают, что Рома силой заставил выйти за него замуж, вырвав из такого миленького тройничка. Да, наша любовь на троих всем нравилась, особенно прокурору Евгению Бехтереву, который пожимал Беляеву руку, хмуря брови. Казалось бы, отец Виньки должен был быть против таких странных отношений. Но только в наших с Ситцевым объятиях Винетта выздоровела, стала живой и счастливой девушкой, а Евгений дочь любил.

— Улыбнись хоть, — шептал мне Рома на ухо, обвивая своей рукой талию. — А то все смотрят на меня, как на насильника.

Он любил играть на публику. Ему нравилась наша разница в возрасте, так выгодно его выделяющая среди всех присутствующих мужчин.

Я не собиралась ему угождать, посмотрела на Ситцева. Жених в белом костюме тоже особо не радовал гостей улыбками. Он получил красный диплом, перед свадьбой сделал коррекцию зрения, избавившись от очков, теперь глядел на мир большими печальными глазами, как яйца дрозда, голубыми с карими крапинами. Его мелкий носатый папаша прямиком из Лондона прилетел. Противный гад, мучивший моего мальчика. Хорошо, что работой был занят, и Алекс большую часть времени проводил с адекватными дедом и бабулей. Они тоже присутствовали на свадьбе.

Бехтерева проследила, куда пристально смотрит её новоявленный муж, и улыбка сползла с её лица. Я подняла бокал шампанского и улыбнулась краешком губ. Бедняжка моя. Образ нежной и заботливой мамочки уходит из её жизни вместе со мной. Ситцеву придётся найти мне замену или нанять жене няньку, чтобы обратно не слетела с катушек.

Вот как мы умудрились найти друг друга? Такой был союз крепкий, но влез же завистник. Я посмотрела на Беляева. Он был очень доволен, на свадьбе присутствовало много важных шишек, со всеми он успел пообщаться.

После похорон отца я расписалась с ним, отмечали в узком домашнем кругу. Я не раз пожалела о своём замужестве. Первым разочарованием оказался секс. Для меня молодой и возбуждённой отсутствие секса в течение нескольких недель оказалось неприятным сюрпризом, приводящим в ступор. И так-то размер и желания у мужа не на высоте, и может он только один раз, и тело его дряхлеет, если б не наколки, на которые я с удовольствием в постели пялилась, то и противно было бы. Я у него выпросила себе вибратор, объяснив это физиологией. Рома купил, мелкую финтифлюшку, чтобы его уставший стручок выглядел на фоне игрушки бравым бойцом.

Но всё Ромины недостатки компенсировало его ко мне отношение. Он в меня влюблён и настолько серьёзно, что грех не воспользоваться этим. Я работаю в его фирме, он купил мне права и машину и подписал брачный контракт, по которому Аня в случае развода остаётся со мной. И вписана я теперь в свидетельство о рождении ребёнка как мать. Поговаривают, а именно Владимир Константинович, ведущий специалист Роминой фирмы, что Беляев хочет переписать на меня часть акций предприятия. Вау! Ух, ты! Я ж не против!

А ещё Рома заикнулся о наследнике. Мы уже спим вместе три месяца, но ничего нет, поэтому я была отвезена на полное обследование. После сдачи всех анализов грузная боевая баба в белом халате объявила Беляеву, что я полностью здорова, и посоветовала ему провериться. Это вдарило по его самолюбию, и в тот вечер я увидела Рому таким, каким видела много лет моя несчастная сестра Марина, осатанелым отморозком с замашками пахана. Бил всё вокруг, орал. Остыл он не сразу.

У меня нет привычки его успокаивать, втираться в доверие. Я веду себя, как королева, которую он смел захватить в свой плен. Сейчас Алекс освоится в Москве, и я начну Беляева пугать, что уеду к своим "любимкам", если будет меня ужасать своими вспышками неуправляемого гнева.

— Так ты теперь юрист в «СтройБел»? — интересовалась моя бывшая однокурсница.

Ситцев бы ни в жизнь эту сволоту не пригласил на собственную свадьбу, но она дочь губернатора, а две её накачанные силиконом подружки — дочери министра природных ресурсов и заместителя начальника МЧС края.

— Да. Рома меня вводит в состав учредителей, — ответила я.

Девки ахнули, уставились на щедрого Беляева, который пострелял по ним глазами и блистательно улыбнулся. Он не может девок трахать, но видимость делает охренительную. Вроде как я не справляюсь с его сексуальными запросами. И все его эскорты и заигрывания — чистый фарс. Рома трудоголик, он почти не спит. Чтобы трахаться, ему либо стимуляторы нужны, либо наркота.

— И чем ты там занимаешься? — брезгливо спросила дочь губернатора. — Кофе ему делаешь?

— Для этого у него есть Эрик, его секретарь.

— Мужик — секретарь? — ахнули подруженьки.

— Очень удобно, — повела я бровью. — А занимаюсь я в данный момент конкурсами и тендерами. Вчера подготовила документы на конкурс, объявленный корпорацией «Голденскай». Это золотодобытчики с ювелирными заводами. Хотят иметь сеть магазинов у нас и свой торговый центр с мини-заводом. Думаю, у «СтройБел» есть все шансы получить выгодный контракт.

Они смотрели на меня с глубокой тоской. Да, девочки, это вам не по салонам красоты бегать на папины деньги, я реально работаю. Правда, под надзором старика Владимира Константиновича, но я старательная ученица.

Бесил меня этот похоронный праздник, молодых я видеть не могла. Рома обещал часик, вот я к нему и подошла, чтобы увёз отсюда. Не глядя на жениха и невесту, я, взяв Беляева под локоть, увела его из торжественного зала. Ему опять звонили. И было что-то серьёзное. По голосу чувствовала, физически ощущала, когда Рома напрягался.

Мы вышли из здания, оказавшись прямо у нашей машины. За рулём сегодня сидел водитель: Рома позволил себе выпить. Его отец разбился в автокатастрофе, он тогда тоже был в машине, и ещё беременная тётка с мужем и ребёнком. Погибли все, кроме него. После того случая он водит редко и никогда не садится за руль даже чуточку выпившим.

В салоне приятная прохлада, играет лёгкая музыка, я сама выбирала.

— Блядина!

— Что произошло? — я взяла его за руку.

— У нас налоговая проверка.

— Не имеют права без предупреждения, — возмутилась я.

— Прокурор подписал. С обыском. Догадайся, как фамилия прокурора? Бехтерев, сука. Только что мне руку жал, — он выдавил десяток едких матов и зло блеснул на меня холодными голубыми глазами. — Что-то плохо ты Виньке лизала.

Я заехала ему пощёчину, чуть не задохнувшись от возмущения. И тут же задыхаться стала, когда его пальцы сомкнулись на моей шее. Я распахнула свои колдовские глаза и уставилась на него, не в мольбе, не в злобе, а в молчаливом вопросе философского характера: «Жить или не жить».

Он ослабил хватку и грубо подтянул меня к себе, вцепившись в мои губы поцелуем, но сразу оторвался.

— Миша, выйди покурить, — приказал Беляев, водитель сразу припарковался и вышел из машины. Рома посмотрел на меня и пригладил волосы: — Копают под меня. В феврале пропал мой подрядчик, три недели назад обнаружили его труп. На меня хотят повесить. Активизировались все враги разом.

Его пальцы тронули моё лицо, в его глазах отобразилась болезненная любовь.

— Ты обмолвилась, что у тебя появился дар чувствовать врагов. Я посмеялся тогда, а теперь… Я хочу верить тебе, Денежка.

— Я помогу, — в ответ тронула его лицо в красивых неглубоких морщинах. — Настроюсь и помогу.

Рома чмокнул меня и ответил ещё на один звонок.

— Здравствуй, Владимир Константинович.

— Приветствую. Поздравляю, мы выиграли конкурс корпорации «Голденскай». Нам прислали договор. Они спешат, даже очень.

— Мы сейчас приедем, — Рома улыбался. Хоть что-то хорошее произошло. Только вот у меня от этой новости мурашки по коже пробежали. Похоже, я уже настроилась на поиск злопыхателей, и «Голденскай» нам не друг.

2

Когда я с Аней, чувствую себя на свой возраст, мне скоро двадцать три года, а не сорок три, как ощущается рядом со старым мужем. Теперь малышка — моя официальная дочь, она это знает и ведёт себя соответственно, игнорирует бабулю в моём присутствии. И хотя Роза Львовна делает из своего сморщенного лица крысиную мордочку от недовольства, я-то знаю, она мной гордится. Где ещё найдётся такая невеста для её красавца сына, которой денег не нужно, только ребёнок. Она уже втихаря наняла группу юристов, готовых оспорить наш брачный контракт, если я решу Рому бросить. Но бросать я его не намерена, и свекровь это видит.

После долгого купания в бассейне, где я вдоволь порезвилась на горках и надувных матрасах, на время вернувшись в детство, мы засели в кафе. Стыл обед из трёх блюд. Роза Львовна покормила Аню супом, и девочка отказалась от рыбы, забралась ко мне на колени, спрятавшись от насильственного пичканья едой.

— «Голденскай», — прочитала девочка название корпорации в моих документах. Она пойдёт в школу в сентябре, но Роза Львовна постаралась: ребёнок уже обучается по программе третьих классов. Для меня это слишком. Я урезала их общение, заявив, что перед школой Аня отдыхает от уроков, в доводы привела, исследование психологов, не рекомендующих так сильно напрягать маленьких детей, лишая их детства. — Данил Иванович Баюн, — Анечка захихикала. — Котик.

— Не смейся, — улыбнулась я, — у дядьки такая фамилия.

Смело глядела свекрови в глаза и набирала номер Владимира Константиновича.

— Динара, накормите же свою дочь.

— Бабушка, у меня в животе нет места для рыбы, там место только для тортика и лимонада.

Я усмехнулась, услышав в трубке хриплый голос старого юриста, с которым ещё отец Ромы начинал работать.

— Владимир Константинович, что за договор странный? «Голденскай» не даёт нам права на расторжение. Даже с выплатой неустойки, это рабство какое-то.

— Я тоже заметил, но не волнуйся, они боятся за свои деньги, а мы умирать не собираемся, справимся. Меня больше пугают те фирмы, что нам подобрали в субподряд. Ты смотрела?

— Да, — я взяла другую бумагу, спуская ребёнка с колен. — Тут получается всего три, и советует их Голденскай.

— Никто с Ромой работать не хочет, когда речь идёт о больших деньгах.

Я заметила, как исчезли губы на лице Розы Львовны, так сильно она их поджала. Через свой новенький слуховой аппарат слышала разговор. Это я только догадываюсь, как её сын ведёт бизнес, а она знает это наверняка. У Ромы очень простая тактика, захапать крупный контракт, создать фирмы-однодневки, набрать гастарбайтеров и платить им копейки или вовсе не платить. На бумаге все отлично, фирмы закрываются, деньги оседают на тайных банковских счетах, идут на оплату надзорным органам. Однажды Рому чуть не поймали, когда дело коснулось государственного тендера. Трепали его сильно, отсидел даже, пока вели расследование. Но Владимир Константинович отмазал его. С тех пор Рома ищет реальные фирмы, через которые работает. Но иногда всплывают трупы его партнёров.

У меня мороз по коже. И я в этом участвую.

— Надо выбрать с хорошей технической базой? — поинтересовалась я.

— У нас своя неплохая, надо выбрать сговорчивых. Рома предпочёл под номером один.

— О-о-о, Нил, — стоном протянула я название «ООО Нил» и, заглянув в данные, поняла, почему именно этих несчастных лохов выбрал Беляев себе на съедение. — Зарегистрированы три месяца назад, генеральный директор двадцать пять лет отроду, Белкин Илья Нилович. Ни опыта, ни денег.

— Для нас идеальный вариант.

— Что от меня требуется?

— Составь договор субподряда, сделай его маленькой копией нашего договора с Голденскай, чтобы не соскочили и были обязаны работать, завуалируй текст так, чтобы этот Белкин без ста граммов не разобрался, а лучше вообще ничего не понял, выведи сумму премиальных крупным шрифтом. Успеешь до собрания?

— Постараюсь, — ответила я и отключила телефон, получив уже сверх нормы различной информации.

Неприятное предчувствие не покидало меня. Обедать не хотелось, и я достала свой портативный компьютер, залезла в сеть, чтобы узнать, кто такой Белкин Илья Нилович. А в сети полный ноль. Нет его нигде, только в едином государственном реестре мелькнул и все, ни страниц в соцсетях, нет ников с таким именем. Почти то же самое происходило с Баюном Данилом Ивановичем, вот только этот, хозяин гигантской корпорации спрятаться мог, а Белкин — сошка, да ещё молодой.

— Мне надо поработать, — предупредила я свекровь и любимую девочку.

Раскрыла договор «СтройБел» и «Голденскай» и принялась его переделывать на договор «СтройБел» с «ООО Нил», как и просил Владимир Константинович. Расставила такие еле уловимые подводные камни, что не каждый юрист осилит. А чтобы эта история молодому Белкину была поучительной, захреначила договор на тридцать четыре страницы мелкого шрифта и десять основного и это не считая приложений.

Оторвалась от работы, когда пришло время ехать на собрание учредителей. И перед выездом купила пачку сигарет, хотя не курила с Нового года. Вид у меня был не очень приветливым, раз Роза Львовна слова мне не сказала, когда я закурила в машине, и водитель включил вытяжку.

— У меня дурное предчувствие, — поделилась я своими переживаниями со старухой. — Проголосуйте против договора с «Голденскай».

— Ты же знаешь, Рома — рвач, он от такого куша не откажется.

— Вы верите мне, Роза Львовна? — Я нервно затянулась. — Такое чувство, что мы исчезнем, как дым.

— Ты что-то нашла на «Голденскай»?

— В том то и дело, ничего. Их нет: ни Баюна, ни Белкина. И если о «Голденскай» кое-что известно, то Белкина не существует в современном мире. Он офис снимает в здании, где раньше располагалась очень крупная строительная компания «Джейкоб».

Я заметила, как Роза вздрогнула и покосилась на меня.

— «Джейкоб» уничтожали моего мужа, он с трудом сохранил «СтройБел». Но их уже не существует, передрались как пауки в банке, туда им и дорога.

Но на собрании она всё-таки проголосовала против подписания договора с «Голденскай», и я поняла, что она теперь моя союзница. Голоса её никто не услышал, её доля в строительной компании минимальная, разделила часть мужа с сыном. Ещё немного акций у Владимира Константиновича, основная часть принадлежала Беляеву и его корешу Кубанцеву Серёге, который приехал в наш главный офис. Здоровый такой кудлатый мужик. Ему дела не было до «СтройБел», у него свой клуб с огромным доходом, он голосовал так, как просил Рома.

После собрания Кубанцев, щуря то один глаз, то другой, знакомился со мной.

— Куба, — протянул он мне свою здоровую лапищу.

— Динара, — представилась я, чуть пожав его толстенные пальцы.

— Вот ведь, — раздосадованно хохотнул Сергей и посмотрел на Рому, который хмурился, читая мной закрученный договор. — Беляк, морда не треснет такую красавицу иметь?

— Куба, отвали, — усмехнулся Рома, — и не лапай там мою девочку.

Кубанцев тут же убрал руку с моей талии.

— У меня сегодня в подземном клубе охрененная вечеринка после полуночи.

Рома медленно поднял на него свои глаза, и что-то блядское, совершенно нездоровое блеснуло в них.

— И?

— Такого ещё не было, — повёл бровями здоровяк. — Если хочешь свою малышку развлечь, приезжайте.

Куба подмигнул мне и оставил на столе два приглашения. На чёрном фоне две серые фигуры: мужская и женская. Светились женское колье и булавка, прицепленная на мужской галстук.

— Что за подземный клуб? — поинтересовалась я у Ромы, который вдруг ожил, как в нашу первую брачную ночь, облизал пересохшие губы.

— Тебе понравится.

Дорогие читатели! Дальше полный разврат и неожиданная встреча))) Надеюсь, вам тоже понравится. Оставляйте свои комментарии, дарите звёзды, автору это приятно.

3

Я красовалась в коротком коктейльном платье чёрного цвета на тонких лямках косичками. Грудь открыта по максимуму, открыта шея, волосы убраны вверх. Я вызываю у мужа слюноотделение. В машине он пытался пару раз меня лизнуть, я только шарахалась, и не только потому, что я за рулём, а потому что на коже от его поцелуев красные пятна оставались, аллергия у меня на Рому. Туфли на высоком каблуке немного мешали нажимать педали, но я приспособилась. Я даже изловчилась управлять с рукой на коленке, которая, поглаживая, забиралась под подол платья.

Он специально меня так нарядил и велел накраситься, теперь все будут на меня пялиться. Беляев считает это нормальным, у него нет мысли скрыть меня, никому не показывать. Я его предупредила, что могут быть проблемы, он рассмеялся. Смелый, дерзкий. Ему сорок, но энергии на все двадцать, жалко на секс не хватало, но сегодня меня ждало что-то особенное. Я чувствовала, что будет классно, и только от этой мысли было хорошо и влажно.

Мы въехали на подземную парковку развлекательного комплекса. Это имение Кубанцева. Таинственная история приобретения этого доходного места вполне незаметным предпринимателем, обрастала легендами. Некая залётная банда отжала бизнес у местных любителей подпольных боёв и держала этот клуб. А потом банда исчезла, пропала из вида, и Куба остался управляющим, а потом появился из Москвы нотариус и отдал Кубе документы от бывших хозяев. Кубанцеву огромный бизнес просто подарили. Никто не верил, я тоже. Если бы Кубанцев с Беляевым не сидели по малолетке, а потом ещё разок уже взрослыми, то я бы купилась на эту байку. У этих корешей всё сказки, у одного все субподрядчики в воздухе растворяются, другому бизнес дарят. Это весело, но только пока не столкнёшься в реальности с убийцами. Рому я предупредила, если узнаю или увижу, что погибают люди, будущего у нас с ним не будет. Клятвенно заверил, что чист.

Ромины пальцы на моей попе периодично зажимали ягодицы, и в ухо лился шёпот:

— Упругая, моя попка.

Мы отдали свои приглашения молодым людям во фраках у стойки регистрации, они были улыбчивы:

— Просим отключить все телефоны, оставить в ячейке все светящиеся предметы, в том числе зажигалки. Если вы остаётесь на десерт, вам необходимо выбрать украшение для дамы и себе.

Мы складывали свои телефоны и зажигалки в отдельную коробку, нам дали от ячейки ключ, его я спрятала себе в сумочку.

Украшения показались мне страшненькими. Колье ровным треугольником из каких-то мелких частиц, явно пластмассовое. Роме на галстук накололи булавку.

— Это игра, — сказал молодой человек, заметив, что я не очень-то довольна украшением. — Колье показывает другим игрокам, что вы участница.

— Интригует, — повела я бровью, и парень расплылся в улыбке.

Мы вошли в хорошо освещённый зал. К нам тут же присоединился Кубанцев с маленькой хрупкой спутницей. Обычно крашеные блондинки с надутыми губами у меня вызывали отвращение, а тут девушка понравилась. Познакомили нас, при лучшем рассмотрении пухлые губы оказались натуральными.

За столиком мы выпивали и беседовали. Столики располагались вокруг сцены, как в амфитеатре скамейки. Внизу на круглой площадке играл джаз-банд и танцевали актёры в нарядах 30-х годов прошлого столетия. Меня ничто не напрягало. Я за рулём, поэтому была трезвая, только покурила, вложив сигарету в длинный мундштук. Зажигалки разносили официанты. Кругом атмосфера ожидания. К бабке не ходи, это секс-вечеринка. Мужчины все горели и улыбались, женщины румяные губы покусывали.

— Мне точно понравится? — оторопело спросила я, глядя именно на блондиночку.

— Что понравится?

— Игра.

— Какая игра? Куба? — она строго глянула на Кубанцева, делающего вид, что впервые слышит о таком предприятии.

— Пошли, я тебе кое-что покажу, — он вывел её из-за стола. — Приятно провести ночь.

— Тебе понравится, — Ромина рука уже залезла под платье и норовила забраться под трусики. — Трусики где?!

— Сюрприз, — усмехнулась я.

— Я не выдержу, — зарычал Беляев и залпом допил свой коньяк. — Может, к чёрту игры?

— Я не знаю, — усмехнулась. — Что вообще будет происходить?

— Представления не имею, но Куба уверял, все охренеют.

В этот момент музыка перестала играть, музыканты покинули сцену. Забегали официанты, гасили свечи на столах, собирали посуду и зажигалки. Свет в зале стал ещё ярче. На сцену вышел ведущий в красивом смокинге.

— Прошу покинуть зал тех, кто не участвует в игре. Дамы и господа, прошу вас выйти к сцене, мы будем танцевать.

Гости в предвкушении чего-то необычного стали спускаться к сцене. Вечерние платья, дорогие костюмы. На половине приглашённых были маски. Но дочь губернатора рыло своё спрятать не смогла даже под маской. Силикон её узнаю из тысячи, вываливался из платья-сетки. И пялилась она на нас с Беляевым во все глаза.

Массовики-затейники расставили нас в четыре круга, мужчины от женщин отдельно. Заиграла классическая музыка, похожая на кадриль. Мы начали двигаться по кругу, каждый мужчина должен покружить женщину, поклониться и сделать шаг вправо. И если в начале танца мы стояли с Ромой друг против друга, то потом партнёры стали меняться.

— Ещё быстрее господа! — кричал ведущий.

Музыка ускорила темп, меня крутили чужие руки, а потом ведущий объявил:

— Секс, господа!

В зале резко погас свет, и музыка стихла. В кромешной тьме мерклыми отсветами горели колье на шеях женщин и булавки на галстуках мужчин. Что началось вокруг, сложно представить. Кто-то падал сразу на пол, кто-то шёл искать столики, там мягкие диваны. Я же быстро содрала с шеи колье, и мужичок, что только что танцевал со мной, упустил меня из вида.

Меня хватали руки, падали на меня какие-то пары. Кругом стали раздаваться стоны и звуки поцелуев, а когда я наощупь достигла столиков, то тут уже слышались пошлые причмокивания и кряхтения.

— Дина! — услышала я сквозь всеобщий гул.

Оглянулась, но Рома больше не подал голоса. Козлина старая! Вот ведь придурок! Да пошёл он, извращенец! И меня ещё обзывал.

Моя задача была выбраться из этой оргии, отойти дальше от сцены и протиснуться к дверям, хотя бы по стенкам. Только вот я запуталась, в какой стороне сцена, забыла. А кругом народ возбуждённый, так и норовили приобщить меня к общему делу.

Я споткнулась об чью-то тушу и чуть не упала. Меня поймали сильные мужские руки. Я ухватилась пальцами за стальное предплечье.

— Простите, я не играю, — строго сказала я мужчине, у которого, как и у меня, не было светящегося предмета. Зато у него глаза поблёскивали. Я замерла от ужаса.

— Играешь, Дина. Ну или доигралась, — с усмешкой сказал незнакомый шепчущий голос с хрипотцой.

— Мы знакомы? — я прикоснулась к нему. Рубаха была расстёгнута, резкий, горький, хвойный запах ударил в нос. Мои пальцы подобрались к толстой цепи на его шее, ощупали крупный кулон в виде головы волка.

Дорогие читатели! Любовь, морковь и помидоры предусмотрены в конце романа, в середине розовых пони ждать не стоит. Нас ждёт жесть, треш и жуть.

4

— Не играет она, — волк подкинул меня с лёгкостью вверх, усадив на себя. Твёрдые пальцы залезли в мою влажную промежность. — А трусов уже нет.

— Пусти, я закричу, — заныла я, понимая, какая силища в нём, просто нереальная.

— Твой старикан занят. Я в темноте вижу, ему нехило отсасывает силиконовая девочка-платье сеточка.

Я ослабла и заплакала. От того, что Рома меня приволок сюда, от того что волк, о котором я так много думала, жив и, теперь он не волк вовсе. Я старалась ощупать его, но он грубо заломил мне руку и усадил на столик.

— Раны затянулись, — рычал он, — на теле. А на сердце ты рану оставила глубокую, сука блудливая. Пусть бы твой урод стрелял в меня, но не ты. Ты всё человеческое убила, и теперь я играть буду.

Щёлкнула пряжка ремня, шикнула ширинка. Он нагнулся ко мне и попытался поймать мой рот. Его пасть так и осталась широкой, но не было больше бороды. Он растолкал мои ноги и вошёл головкой во влажное лоно. Застонали одновременно. Член входил медленно, а тело волка содрогалось в мелкой дрожи. Он сдерживал себя, стараясь не издавать звуков, но не мог. Хотел меня так сильно, что хрустнул под его сжатыми пальцами край стола. Это могла быть моя рука или нога. Опасный, лютый зверь. Что теперь делать-то?!

— Бойся, изменница, — глаза горели во тьме.

Резкий толчок принёс умопомрачительную боль, я закричала, но голос мой пропал в его поцелуе. Он просто накрыл мой рот своей широченной пастью, и кричать стало бесполезно. Оборотень заполнил меня целиком и полностью, растянул так, как в прошлый раз, моё несчастное лоно уже забыло этот размер, поэтому было так больно, а скоро месячные, поэтому невероятно тяжело. Я стала в истерике выкручиваться, билась в его руках. Создавалось впечатление, что внутри что-то лопнуло, порвалось и уничтожает меня. Никакого удовольствия, чистейшая боль. Тело моё оцепенело, и я покрылась холодным потом.

Будь он садистом, то усмехнулся бы, но он вдруг вышел из меня наполовину и, задавив всем телом, замер.

— Отпусти, — задыхаясь, попросила я.

— Если кончишь.

— Не кончу, слишком больно. Отпусти, пожалуйста.

— Больнее, чем мне было? — рыкнул он.

Я не ответила, стараясь продышаться, и боль в матке немного притупилась. Руки тряслись, и стучали зубы от пережитого спазма. Он это понял и смягчился.

Как вообще можно меня простить? Я по-любви с ним спала и по малодушию стреляла в него. И всё происходящее сейчас со мной — это цена и достаточно малая. Только пожалела, как…

— Отпущу, если отсосёшь. Согласна?

— Ну, — стоном выдохнула я, и его мощное тело отстранилось, дав мне свободу.

Глаза попривыкли к темноте, виднелись лёгкие очертания тех гостей, что не сняли свои украшения. Для меня оставалось загадкой, куда бежать и где выход. Я сползла со столика, и вдруг мельком уловила полоску света буквально в десятке шагов, это дверь.

Я встала на колени. К моим губам была приложена влажная головка. Волосы он пытался расправить, я быстро дала понять, что это не нужно. Он мне поверил. Блядь, он опять мне доверился! И сейчас я его вновь кину. Но и отдаться ему я не могла. Похоже, я сама себя загнала в угол.

Увлечённо я стала дрочить его ствол, подушечками больших пальцев надавливая на вспухшую венку, так соблазнительно выделившуюся. Постаралась, всосала головку, в ротик до упора ввела член, постанывала, как от удовольствия, хотя его не было. Одной рукой медленно стащила туфли. И сделал то, что задумала.

Резко стиснулись зубы, я укусила его член, а потом юркнула под стол. Стерев коленки об жёсткий ковролин, проползла под столом, выскочила с другой стороны и кинулась к двери. Она поддалась сразу. Глаза ослепли от яркого света. Я, издав обречённый вопль, побежала к стойке регистрации.

— Дина, — ко мне подбежал Куба, рассмотрел меня и ахнул. — Малышка, что…

У меня по ногам текла кровь. Месячные пришли раньше. Растрёпанные волосы, потёкшая тушь. На лице Кубанцева отразился неподдельный ужас.

— Иди на хуй, Куба, — заныла я. Схватив свои ключи от машины, со всех ног побежала на парковку. Там охрана, там камеры, оборотень не станет меня здесь преследовать.

Каблуками жать на педали привычней, чем босиком. Я загнала свою «лошадку», быстро доехала до дома, где квартира, на которой давно не появлялась.

Меня всю трясло. Дрожащими руками, роняя и поднимая таблетки, я выпила свои успокоительные и пошла в душ. Долго мокла под потоками воды. Не укладывалось у меня в голове, что он пришёл за мной. Что оборотень теперь не чудище лесное, а человек, мужчина. Он будет меня преследовать. Захотелось сбежать, но у меня Аня. Девочка — это единственное, что удерживало на месте.

Приведя себя в порядок, накопала в тумбочке прокладки. В шортах и майке легла спать. Успокоительное действовало, я медленно проваливалась в сон. И сквозь лёгкое марево услышала, что кто-то вошёл в квартиру. Хотя, что гадать, у кого ещё ключи есть, кроме Беляева.

Ромка прямо в костюме рухнул рядом со мной и вместе с одеялом сгрёб к себе в объятия.

— Прости, — он добыл моё плечо и поцеловал его.

От него разило спиртным, бабскими духами и сигаретным дымом.

— Пока тебе дочь губернатора отсасывала, меня изнасиловали. После этого ты мне не муж.

Беляев хуже волка обозлился. Опять пытался ухватить меня за шею, но вовремя остановился, уткнулся в меня лбом.

— Она долго вспоминать будет. До рвоты отъебал, глотать не сможет неделю.

— Я тоже не забуду.

— Выпила таблетку? И давай больше не будем о разводе говорить. Если скажешь хоть какие-нибудь признаки того, кто это сделал, я найду его.

— А волосатого из леса нашёл? — зло прошипела я. — Обещал ведь.

Он смерил меня ледяным взглядом. Одно дело трахать девочку, другое защищать.

— Искали, не нашли.

— И сейчас не найдёшь. Отпусти меня, Рома.

— Сначала околдовала, привлекла, а теперь «отпусти»? Спи, давай. Пришлю к тебе начальника охраны, опишешь ему, что помнишь.

Я отвернулась и спряталась под подушку. «Околдовала, привлекла, а теперь…». Проклятие. Моё личное. И если к оборотню была симпатия, то Беляеву повода не давала. А получилось как всегда. Я виновата!

Трясущимися руками я потянулась за таблетками. Рома помог мне и принёс стакан воды. Он не ушёл, пока я не уснула. Сидел рядом и гладил по волосам.

5

Спала крепко, просыпалась тяжело. Тошнило от удушливого аромата. Долго выходила из марева, в голове вата, тело еле шевелилось. А когда взгляд прояснился, я замерла.

Упираясь в потолок мохнатой ушастой головой, в половину комнаты размером, сидел гигантский плюшевый медведь белого цвета. У его огромных лап стоял десяток букетов с розами и бутылка шампанского, как у победителей “Формулы-1”, на три литра точно, если не больше. Впереди всего этого воздушными шариками было выложено: «Прости».

— Идиот, — тяжело вздохнула я и, откидывая шарики, пробралась на кухню. Там на бордовой скатерти под стальными крышками, напоминающими купола, притаился горячий обед. — Хороший идиот.

Я испытывала страшное чувство голода. А еда была невероятно ароматной. Кусочки мяса в сметанном соусе, запечённые овощи. Я смаковала, получая удовольствие. И когда позвонили в дверь, не сразу пошла открывать.

Он представился таким именем, что у меня картошка в горле застряла. Перун Алексей Амосович. Перун, Баюн. Даже Анечка бы заподозрила что-то неладное. Мужику около тридцати, здоровый, симпатичный. Шмыгал носом, вдыхая воздух шумно и резко, смотрел на меня во все глаза. Он начальник охраны «СтройБел».

— Это цветы так пахнут, сейчас проветрю, — я пошла открывать окно, с подозрением поглядывая на посетителя. — Кушать будете?

— Нет, спасибо. Роман Романович попросил найти мужчину по вашему описанию.

— Я вас не видела раньше, — я внимательно его рассмотрела.

— Не сижу в офисе, охранник.

У меня сложилось такое чувство, что его мало что сдерживает от насильственных действий относительно меня. Он так внимательно на меня пялился, что продолжать обед пропало желание. Маньячная физиономия и взгляд, как … вот развелось их голодных.

— Ничего я тебе не скажу. Уходи.

— Что Беляеву передать?

— Что мне понравилось, искать никого не надо.

— Это вы, Динара Александровна, сами скажите. Я вас внизу подожду, Роман Романович вашу машину забрал, велено вас в офис привезти.

Он ушёл, а я быстро переоделась в офисный вариант: юбка карандаш и блузка, встала на каблук. Перед тем, как выйти, вызвала клининг и попросила вынести все цветы, медведя и воздушные шарики. Ключ закинула соседке.

Рядом с Алексеем не села, на заднем сидении устроилась так, чтобы он меня в зеркало не видел. И всю дорогу он тяжело вдыхал воздух салона. И никаких мыслей у меня в голове не было, кроме того, что двери в салоне заблокированы.

На моё счастье, Алексей, действительно, привёз меня к зданию офиса, вежливо открыл мне дверь и поцеловал руку, выпустив, как птицу из клетки. Я прошла к центральному входу, решив, что больше не буду здороваться с охранниками, они все подозрительные.

В приёмной Беляева я наткнулась на дочь губернатора. После вчерашней вечеринки выглядела она неплохо, вся с иголочки, грудь вперёд. За её спиной тощий Эрик в клетчатой рубахе поливал цветы, кривил рот, округлял глаза и делал мне знаки мимикой, что посетительница — очень отвратная особа,

— Привет, горло не болит? — спросила я, чувствуя не то что ревность, скорее обиду, и больше за первую жену Ромы, родную сестру Марину, которой приходилось всё время сталкиваться с любовницами мужа.

— Он…рассказал? И как он понял, что это я? — разъехался силикон.

— Привыкай, рабочий рот.

Эрик противно захихикал, и она грозно на него глянула:

— Пидарасы больше не будут здесь работать.

— Ты гомофобка? — как оскорбление кинул Эрик.

Он немного больной, думает, что кого-то слово «Гомофоб» может оскорбить. Гомофобы все в этом офисе, даже его драгоценный «боссик Ромашка» считает его жареным петухом и за глаза грязно обзывает. Держат Эрика исключительно для проката. Его арендуют на некоторое время, когда приходится общаться с европейцами. Депутаты, губернатор, крупные бизнесмены. Гей в любой компании, как показатель нашей толерантности, которой ни у кого нет по отношению к таким, как секретарь Беляева. И хотя Эрик навыдумывал, что все его любят, по вечерам один не ходит и общается только со «своими».

— Эрик знает двенадцать языков, специалист во многих областях. Он работал и будет здесь работать в отличие от тебя.

— Ещё посмотрим, — кинула она мне вызов.

Гей-интриган тут же нажал кнопку на громкой связи и противным голоском объявил:

— Роман Романович, к вам пришли дочь губернатора и супруга, кого впускать?

Беляев вылетел из кабинета почти сразу.

— Дина!

— Рома! — насмешливо выкрикнула я.

— Зайди, любимая. Вы, девушка, идите к папе.

— Я подожду, — она уселась на диванчик для посетителей. Сложила длинные ноги одна на другую.

Рома дёрнулся, чтобы её выпроводить, но я остановила его и потащила в кабинет.

Уворачиваясь от противных поцелуев, я с трудом, но сказала:

— Дай мне развод.

— Нет, — шептал мне в ухо Рома, держа моё лицо в своих ладонях. — У Эрика посмотри каталог. Я куплю домик в Испании, хочу, чтобы вы с Анютой съездили на море, отдохнули месяцок перед школой, я тоже приеду на неделю точно. — Он долго смотрел мне в глаза. — Она не будет здесь работать, я не изменю тебе. Буду очень занят.

— Дай мне развод.

— Не дам. — Он оставил меня в покое и отошёл к своему шикарному рабочему столу, усыпанному документами. — В твоей машине водительское сидение всё в крови, что с тобой сделали?

— У меня месячные, ничего никто не делал. Забыли. Рома, мне не нравится наша жизнь.

— Мы всё исправим. Сегодня подписаны контракты с «Голденскай» и «ООО Нил» и…

— Как?! Без меня?! Рома! Ты же сам говорил, что доверяешь мне и что на тебя со всех сторон давят.

— Владимир Константинович все проверил, ему я тоже доверяю. Денежка, любимая, девочка моя, я отдал тебе половину своей доли в компании. Документы уже оформляются, ты совладелец «СтройБел». Разве не это доказательство моей любви к тебе и полного доверия? Знаю, ты не просила, в этом-то и вся твоя ценность.

Воцарилась тишина, я смотрела на него в упор. А теперь, Динара, ищи совесть, чтобы бросить его после этого.

— Я постараюсь помочь. Но для этого необязательно быть мужем и женой. Я могу работать во благо компании, будучи свободной.

— Зачем тебе свобода? Ты хочешь к Алексу Ситцеву?

— Нет. Просто женщина, которой изменяет муж, посмешище. Это унизительно жить с таким…

— Кроме вчерашнего нашего…обоюдного отдыха, я хоть раз дал тебе повод думать об этом?

— Да. Всё время, своими похабными взглядами на каждую женскую задницу.

— И больше ничего, только взгляды. Мне не двадцать лет, мне сорок. И я люблю тебя.

Он сел на своё кресло, толкнул ключи от моей машины.

— Думала, как проверить мою компанию? — он выглядел уставшим.

— Дай мне доступ к архивам и не загружай работой. У тебя точно крысы завелись, раз проверки идут, копают под тебя.

— Завтра получишь доступ ко всем документам. Сегодня, пожалуйста, проведи время с Аней, мама к своему врачу и косметологу уехала.

— Да, конечно.

— Дин, прошу, не заводи разговор о разводе, это забирает все силы. И дуру эту с собой забери, иначе убью её.

Я хотела уйти, но он сорвался с места и подлетел ко мне. Наши губы соприкоснулись, его настойчивый язык проник ко мне в рот. А я замерла и думала, куда бы Аню сводить. Наверно, надо своих родственников навестить, чтобы ребёнок их знал.

— У меня уже встал.

Тошнота к горлу поступила, и я, не справившись с эмоциями, выскочила в приёмную. Проходя мимо дивана, подцепила за локоть силиконовую куклу. Не знаю, что ей Эрик наговорил, но она не сильно сопротивлялась.

Мы вошли в лифт с прозрачной шахтой и спустились этажом ниже, когда я нажала на кнопку, остановив кабинку.

— Ты такая никчёмная, что я даже забыла спросить, как тебя зовут, — начала я разговор.

— Лина, запомни, дура деревенская.

— Сиська силиконовая, какого чёрта тебе от Ромы нужно?

— Мне? — она ткнула свою вздёрнутую грудь. — Это тебе что нужно? Я два года его добиваюсь. Мы знакомы давно. И вот он с этой мымрой развёлся…

Я ударила её по лицу. Лина ухватилась за щёку и уставилась на меня напуганно, с детской обидой в глазах.

— Это была моя сестра, красивее тебя, умнее и чище. Он с ней не развёлся, она умерла. А теперь слушай сюда, шалава. Я могу подать на развод только через три года либо в случае измены. Если ты отсосёшь ему, как вчера сосала на камеру, то я смогу развестись с ним. Ты знаешь, где меня найти.

Я нажала кнопку, и лифт поехал.

— Зачем тебе с ним разводиться?

Я не ответила ей, но всю дорогу от офиса до дома думала, что Рому подставляю, что из-за меня у него будут проблемы. У меня у самой проблемы из-за себя…

6

Бабушка Надя — седовласая, синеглазая женщина с приятной улыбкой. Очень добрая, чем старше, тем больше похожа на «божий одуванчик». Будучи молодой, она сорвала где-то джек-пот и получила в своё распоряжение огромную сумму денег. Она сделала самое важное вложение в своей жизни, которое до скончания века будет приносить ей дивиденды. Она стала помогать родственникам. В меру, не фанатично. За пожилыми людьми ухаживала, молодых спонсировала. В её квартире жило не одно поколение студентов, и я, в том числе.

Пришло её время «собирать камни», бабушку Надю забирала к себе жить моя четвероюродная сестра Вика, с которой я познакомилась тут же. Вообще, бабушка Надя была точкой сбора для всех родственников. Не обошлось и без злопыхателей, но в большинстве своём родня её любила.

Вика, деловая сорокалетняя женщина с фигурой молодой девушки, грузила в баулы бабкины перины, с которыми старушка не захотела расставаться. В квартире полным ходом шёл сбор вещей и попутно уборка. Мы с Аней как раз вовремя, были приобщены к общему делу.

— Вик, если деньги нужны будут, ты звони, на лекарства или на уход. Я многим Наде обязана, — говорила я, вытирая пыль с плафонов снятой люстры.

— Это я ей по гроб жизни обязана, она меня от наркотиков отвадила, — ответила Вика, но телефон мой взяла. У бабы Нади в последнее время было желание собрать всех родственников вместе на какой-нибудь праздник.

Анечка за Надей следовала по комнатам хвостиком. Ей уже подарили старую плойку, статуэтку чукотской девочки, букварь советского образца и стопку модных журналов времён, когда меня и в планах даже не было. Всё это в лялькину розовую сумочку не поместилось, и я предложила оставить журналы.

Глянцевые листы уже загибались, были потёрты. Старомодные красавицы, яркие, вышедшие из моды одежды. Я полистала их с ухмылкой, задержав взгляд на фотографии красивого мужчины. Длинные волосы, блистательная улыбка. Такого надо было сразу на обложку, но о нём была маленькая статейка под названием «Последний жених «Джейкоб».

У меня мурашки бешеные по всем членам пронеслись. Речь шла о Демидове Даниле Ивановиче, одном из учредителей корпорации «Джейкоб». Много ли Данилов Ивановичей в нашем крае? Да мне не в лом проверить! Особенно после того, как в статье вычитала, что завидный жених Лихо Нил Ильич женился на уроженке нашего города Белкиной Алёне Ярославне. Белкиной!

Глядя на фото голубоглазого красавца Данила Ивановича, я стала искать фамилию журналистки в интернете. Элеонора Шварц. Данных о ней немного, пришлось позвонить на работу и попросить пробить адрес и телефон.

Рома трубку не брал, зато позвонила свекровь и велела срочно сообщить, где мы. На вопрос, что случилось, отвечать отказалась. Вредная старуха.

Роза Львовна с Мартой в обществе Перуна Алексея Амосовича встретили нас во дворе дома, когда мы с Анечкой, нагруженные коробками, помогали переезду бабушки Нади. Свекровь с родственниками здороваться отказалась, задравши нос, ждала, когда я отпущу Аню с ней.

— Где Рома? — обеспокоенно спросила я у Перуна.

— В полиции, не беспокойся, Динара Александровна, — он так сладострастно прорычал моё имя, что я напряглась и строго посмотрела в его тёмные глаза. — Загребли, но юристы уже работают, к вечеру отпустят. Обвинения необоснованные.

— Мама, ты со мной поедешь? — захныкала Анечка.

— Анют, я ужинать приеду, — пообещала я, — у меня немножко дел.

— Не любовник часом? — вставила своё слово Роза Львовна.

Я не ответила, только оскалилась и Перуну тоже оскал показала на всякий случай, чтобы не смотрел на меня, как голодный кобель на кость.

Я поставила максимальную громкость на телефоне, ожидая от Ромы хотя бы сообщения. Сев в машину, получила все данные на журналистку Элеонору Шварц, которая видела их! Владельцев легендарной корпорации «Джейкоб».

Женщина была в возрасте, я ей вначале позвонила, потом навестила. Жила она в общежитии в отдалённом районе города и сильно болела. Мне даже подумалось, что я успела её застать живой.

Я провела у неё три часа. Она выдала мне всё. Параллельно её рассказам, я сидела в интернете, вылавливая нужную информацию.

Вернулась к ужину, как обещала, но говорить с ребёнком или свекровью сил не было. Я ждала Рому.

Анечка хорошо поужинала, я помогла ей искупаться. После чего мы выбрали самую красивую ночную сорочку с розовыми воздушными шариками. И на руках я отнесла свою любимую доченьку в мягкую постель. Окошко было открыто, оно выходило во двор большого дома. Было тихо, сиял над кроваткой яркий фонарик. Я лежала в детской кровати и смотрела в потолок.

— Почитаешь мне вот эту книгу, — забралась ко мне девочка с большой книгой.

— Я тебе почитаю.

Я встрепенулась. В комнату вошёл Рома. В черных джинсах и чёрной футболке. В полутьме казался на десять лет моложе, даже небрежная щетина его не портила.

— Рома, — облегчённо выдохнула я, но он жестом показал, чтобы я лежала. Он тоже прилёг с другой стороны от ребёнка и взял книгу в руку. Другую руку протянул над Анечкой и опустил в мои волосы. Начал читать негромко, с выражением про фей и принцесс.

Анечка, довольная, уютно устроилась между нами, и на личике отобразилась блаженная улыбка. А я смотрела на мужчину, которого выбрала. Пусть мой выбор был странным, навязанным. Но я с ним. Сегодня же всё расскажу, про свои метания, ошибки. Про то, как спала с лесным чудовищем и встретила его на тайной оргии, о том, что творится вокруг нашей фирмы. И попрошу защиты от себя самой. Он поможет. Попрошу прощение за свою нерешительность и дам клятву, что я с ним пока смерть не разлучит нас.

У меня было семь пятниц на неделе, я сама не знала, что хочу, но в тот момент, я прониклась глубокой любовью к мужчине, что опекал нас с Аней и оберегал.

Его пальцы поглаживали меня, перебирали пряди волос, теребили их. И на меня наваливались сонливость и спокойствие, как в детстве, когда родители читали мне книги перед сном. Чувствовала себя в умиротворённой обстановке, ребёнком.

Анечка уснула с улыбкой на губках. Как куколка лежала на своей подушке, и мы с Ромой медленно, чтобы не разбудить, стали выбираться из её кроватки. Погасили свет и на цыпочках вышли из комнаты. Как только дверь в детскую закрылась, я кинулась мужу на шею и стала зацеловывать его лицо.

Он целовал меня страстно, прижимая к себе. А я водила пальцами по его рукам и не могла насытиться.

— Как ты сладко испугалась, — тихо усмехнулся Беляев, ухватив меня за подбородок и заглянув в глаза.

Раньше меня бесил этот жест, теперь готова была растаять и просить ещё. Это его внимание, эта его любовь, такая необходимая для лечения моей израненной души.

— Ром, я такое накопала!

— Дин, у нас такие дела, что уже ничем ты меня не удивишь. Пойдём. Поужинаешь со мной.

Сегодня действует скидка на роман "Белый заяц, чёрный волк".

7

— Ты посмотри, какую себе лентяйку взял в жёны. Сидит, а я их обслуживай, — раздражённо шипела Роза Львовна, подавая на стол салаты.

Она отпустила кухарку, теперь сама хлопотала вокруг сына. Я молча сидела напротив с чашкой чая, в которой одиноко плавала долька лимона.

— Владимир Константинович в больнице с сердечным приступом, — запихивая большой кусок мяса в рот, начал говорить Рома.

Свекровь звучно ужаснулась:

— Что случилось?!

— Вчера мы подписали два договора с «Голденскай» и «ООО Нил». На подписание субподряда сам Белкин не приехал, прислал какого-то шкета мелкого, на студента похож, всё внимание на себя отвлёк. Кроме меня, Владимира Константиновича были ещё три моих юриста. Так вот, эти три пропали из города вместе с семьями сегодня с утра, — Рома смотрел на меня. — Ты составляла договор?

— Болванку, основные работы взял на себя твой юротдел. Что не так?

Рома строго посмотрел на мать, она тут же принесла его портфель для документов. Муж протянул мне договор. И пока он ел, я просматривала его. Ничего не уловила и, вскинув бровь, уставилась на Беляева.

— Не бойся. У меня денег хватит вырулить. Но такой подставы я не ожидал.

— Я?

— Нет, ты тут не причём. Мы подписали договор, перевели «ООО Нил» огромную сумму денег, которую по своей привычке я хотел вернуть. А вышло так, что сам влетел. Посмотри на дату. Одна цифра, подсунутая нам нашими же юристами почти обанкротила меня. «ООО Нил» обязаны приступить к работам с завтрашнего числа, только следующего года. А объект я должен сдать через пять месяцев этого года. Получилось, что «ООО Нил» в следующем году начнёт работать над объектом, который уже будет стоять.

— Рома! — возмутилась я. — Как же такое…, — у меня слов не было, как это назвать.

— Владимир Константинович слишком стар, проверял, проверял, да ему подсунули. А теперь умрёт от переживаний, сердце не выдержало.

— Что делать?

— Домик в Испании остаётся до лучших времён, — неунывающая ухмылка на его губах придала мне немного сил. С таким мужчиной не пропадёшь, такой утонуть не даст. Я сделала правильный выбор, что связала судьбу именно с ним.

Он продолжил ужинать, не замечая, как мы с Розой Львовной оторопело переглянулись.

— Давай, Дин, что у тебя?

— Рома, это война. Помнишь ли такую корпорацию «Джейкоб»?

— Да, была такая, разорили свои же учредители. Да, мам, — он посмотрел на бледную старуху, которая взяла стул и молча подсела к нам. — Отца моего изводили.

— Об этой странной компании ничего найти не удалось. Вся информация по «Джейкоб» уничтожена.

— Поговаривают Боровой всех и поубивал. Хозяин этой корпорации, Яша Боровой, бандит отсидевший, свалил с деньгами в Москву, не оставив здесь камня на камне.

— Не прошло десяти лет, как в офисе, что раньше занимала корпорация «Джейкоб», появляется семь отдельных ООО. Так же начиналась история корпорации Джейкоб. Одной из этих компаний является ООО «Нил», с которой ты подписал договор субподряда. Генеральный директор некий Белкин Илья Нилович, директором он стал месяц назад.

— К чему ведёшь? — замер Рома, и глаза его выцвели.

— Пришлось покопаться и поискать, кто такие «Джейкоб», — тяжело вздохнула я. — И вот, что нашла. Об этом мне рассказала журналистка, которая крутилась в то время на всех праздниках корпорации и писала статьи про неженатых, богатеньких мужичков. Два самых выдающихся учредителя, не считая самого Якова, были Нил Ильич Лихо и Данил Иванович Демидов.

— Данил Иванович? — насторожился Рома.

— Нил Ильич женился на некой Белкиной. Илья Нилович Белкин его сын. А Данил Иванович сменил фамилию и стал Баюном, переехал в другую область, где поднял обанкротившуюся фирму «Голденскай».

— Они знают друг друга!

— Хуже того, Рома, есть подозрение, что они родственники или близкие соратники. Один тебя нанял для строительства магазинов, другого нанял ты по совету первого. Дальше их схема такова, тебя кидает Белкин, не выполняет работу, за это «Голденскай» тебе впиливает иск за неустойку. Данил Иванович — профессиональный юрист, он ещё в «Джейкоб» ни одного дела не проиграл и заведовал всем юридическим отделом огромной корпорации.

— Чёрт. Как ты это вытащила?

— Ты попросил… Они не отстанут. Ты потратишь свои деньги на строительство, они выдумают ещё что-нибудь. Допустим, пару поджогов или обрушат сваи. Поднимут общественное мнени, и сотрут нас в порошок. И ты подписал этот долбанный договор, который ты не имеешь права расторгнуть?! Почему ты меня ни во что не ставишь?!

— Успокойся. Есть ещё что-то?

— Да. Они обложили тебя со всех сторон. Нил Ильич Лихо был профессионалом в области промышленного шпионажа. Я взяла список всех твоих работников и всех, что нашла в уничтоженном «Джейкоб», Элеонора подсказала, где искать. Запустила программу на поиск совпадений. Итак, в твоей фирме работает как минимум десять человек, которые работали в Джейкоб. Все они пришли совершенно недавно, не больше трёх месяцев назад, но заняли высокие посты и выполняют работу по твоему уничтожению. Некоторые изменили фамилии, другие имена. Я проверила сотню человек, нашла по родственникам, по внешним данным. Мой этот дар, открывшийся недавно, помог в полной мере. Я их чувствую, я даже знала изначально, где копать. И я знаю, что бля…, Перун-Баюн связаны.

— Кто? — низким замогильным голосом спросил Рома.

— Твоя охрана, тебе не охрана.

Роза Львовна схватилась за сердце.

— Мама! — закричала я на неё, она тут же перестала умирать. — Этот жест в моём присутствии не употребляйте.

— Успокойся, — Рома поймал мою руку, и я действительно успокоилась. — Я найду через свои каналы, кто такой Баюн Данил Иванович, и узнаю, куда давить. Если не получится, мы начнём процедуру банкротства. Ну потаскают по судам года три. Денег хватит. Потом мы с тобой что-нибудь своё откроем. Только ты скажи… Ты со мной, Денежка?

Сильная личность! Это просто скала, а не мужчина!

— Я с тобой! — тут же выпалила я. — Хотела тебе всё рассказать, обо всём, чтобы не было никаких тайн между нами.

— Пошли, что покажу.

Рома взял меня за руку и, не поблагодарив маму за ужин, повёл меня за собой в подвал дома. В этом месте я была пару раз, там по западному образцу находилась прачечная. Стояли две стиральные машины, на полках — химические средства. Гладильная доска с утюгом и отправителем на высокой стойке. На вешалках были развешаны белые рубахи Ромы, готовые переехать в его шкаф. Пахло стиральными порошками и моющими средствами.

Рома прошёл к дальнему от лестницы концу помещения, там была тёмная комната. Я вначале думала для хранения ненужных вещей, но Рома включил свет, и открылась взгляду дверь. Стальная.

Беляев показал мне прозрачную карточку с выемками. Одну вручил мне, другую такую же вытащил из кармана и провёл у замка двери, она распахнулась. Замигал свет в тоннеле.

— На случай облавы, — пояснил мне муж.

Мы вошли в тоннель, на стене висел дробовик. Рома приложил карточку к мигающему зелёными огоньками пульту, и за моей спиной с грохотом рухнула от потолка до пола решётка. Я чуть сознание не потеряла от страха, доставив Беляеву массу удовольствия.

— Рома, — напуганно выдохнула я, прижимая кулаки к груди.

— Тоннель ведёт к скрытому гаражу, там машина.

— Для чего?

— Пока не знаю, на всякий случай, — он привлёк меня к себе. — Карточку держи при себе, это ключ ко всем дверям, воротам и этому месту. И запомни, если что произойдёт, ты должна сбежать, чего бы это ни стоило.

— Что произойдёт?

— Что ты мне хотела рассказать? — он чмокнул меня в губы, его горячие ладони опустились на мои ягодицы и похлопали их.

— Помнишь того в лесу волосатого мужика? Мы в него выстрелили?

— Если он жив…

— Жив. В общем… Рома, я спала с ним.

Смело посмотрела мужу в глаза и сильно покраснела. Его лицо отобразило усмешливое удивление.

— С ним?!

— Хуже того, он нашёл меня на оргии в клубе Кубы. Ничего не получил, я вырвалась… Я боюсь, он найдёт меня.

— Я приставлю к тебе охрану, — он уже не улыбался. Его руки с моей попы перекочевали на плечи и стали успокаивающе поглаживать. — Ты как? В смысле, как с ним встретилась? Он же, блядь… Ты меня пугаешь.

— Странно получилось, — я опустила глаза, — на игру было похоже. Я доигралась.

— Не бойся, я с тобой. Только скажи, кто был твоим самым горячим любовником?

— Бехтерева.

— Блядь, к такому меня жизнь не готовила, — расхохотался Рома. — Хочу тебя, прямо сейчас.

— Тебя заводят трудности и проблемы, — констатировала я.

— Невероятно, — он присосался к моей шее, и от этого появилась приятная дрожь в теле.

— У меня месячные, — напомнила я.

— В попку.

Хотела отстраниться. У меня такого не было ещё. Уставилась на него пристально.

— Обожаю твой страх, — он подхватил меня на руки и понёс из тоннеля. Закрылись за нами двери, мы ушли в спальню, где опытный мужчина меня хорошенько подготовил и подарил умопомрачительные впечатления и новые ощущения.

Дорогие читатели! В следующей главе появляется наш волк.

8

В клуб Кубанцева ребёнка тащить не хотелось. Воспоминания мои были отвратительными. Только вот кроме подпольной, тайной и грязной части этого заведения была ещё светлая общественная и довольно интересная. Для детей у ресторана и торговых рядов была организована хорошая детская зона, где нянечка Марта могла посидеть на удобной скамейке, а Анечка оторваться по полной с другими детьми, ползая по мягким лабиринтам и купаясь в мячиках.

На детской площадке дежурил охранник Толя, его нам одолжил Куба. Толя всегда ходил со мной, но когда рядом Беляев, оставался присматривать за ребёнком. Был мой охранник здоровый, как шкаф, бритый налысо, всегда в джинсах, футболке и пиджаке, под которым прятал пистолет.

Пока малышка отдыхала, мы с мужем цедили кофе в обществе Сергея Кубанцева за столиком, деля на двоих одну булку с маком. Лакомство было полито карамельным соусом, а Рома сладкое не любил, поэтому всё время меня подкармливал, так и не попробовав выпечку. Наши милые и нежные отношения Кубанцева приводили в восторг, и он периодически зависал с осоловевшей физиономией, подпирая откормленную ряху кулаком.

— Голубки.

— Куба, не отлынивай от разговора. Так что там с товарищами, которые тебе клуб подарили? — Рома усмехнулся, он, как и все, в эту историю со щедрыми подарками не верил.

— Мужик, который отжал бойцовский клуб, был знаком с Баюном. И ничего хорошего о нём не говорил. Мокрушник ваш Баюн.

— Бандит значит, — с сожалением вздохнул Рома. — Узнать бы через своих, кто конкретно и с кем повязан.

— С Лихо, а Лихо — рецидивист.

— Это учредитель «Джейкоб», — я чуть булочкой не подавилась.

— Кушай, кушай, — сунул мне в рот ложку с булкой муж и продолжил разговор с Сергеем. — Что ты думаешь по этому поводу?

— Бывший владелец был мужиком очень крутым, поэтому я не советую даже лезть. У них там клан, или как они называли стая, не люди, а звери.

Я всё же подавилась, и Рома заботливо постучал мне по спине. А потом взял телефон и отзвонился Васе. Вася — внук Владимира Константиновича, до него добраться «Голденскай» не смогли. Это был наш человек.

— Начинай Вась, как ты хотел быстро с подкупом.

— Будьсделно, — выпалил голос в трубке.

— Вот и всё, — улыбнулся мне Рома, — а ты боялась. Мы банкроты, и ебаный «Голденскай» будет вынужден судиться со своим же «ООО Нил». Мы уделали их, детка.

— Молодец, братан, — похвалил Куба. — Правильное решение. Но вам лучше свалить куда-нибудь за границу на полгодика.

— Так и поступим, — кивнул Рома.

— У Анечки школа, — вздохнула я.

— Жизнь дороже.

Тут не поспоришь.

Рома попрощался со мной, ему нужно было сделать ещё много дел, чтобы подчистить наши хвосты. Мне было немного обидно за «СтройБел», только я стала учредителем, и вот банкротство. Но ничего, три года срок, я успею Ромке ребёнка родить и подрастить его, чтобы вместе с мужем вновь чем-то заняться.

Мы же с Анечкой отправились в парк, где намеревались гусям-лебедям скормить три батона.

Я поправляла своё ярко-розовое летнее платье с пышной юбкой до колен и корсетом. Руки в гипюровых перчатках держали сумочку-клатч. И такая красота утопала золотыми шпильками дорогих босоножек в грунте под сенью лип.

Ребёнок у пруда делил свои батоны между малышами. Щедрая, добрая Анечка, самое моё любимое сокровище. Мне никто не нужен… Рома нужен, но я с лёгкостью от него могу отказаться, если начнёт изменять или бить. А вот от ребёнка я не смогу отказаться никогда.

— Обалдеть, — услышала я разговор двух девиц рядом. — Мечта просто, давай подойдём.

— Страшно, он, наверно, модель.

Я проследила за взглядами девушек и обомлела, врастая каблуками в землю. Ослепительно блеснул кулон в виде головы волка на волосатой груди, что торчала в расстёгнутом вороте белоснежной рубахи. Рукава закручены по локоть и руки в карманах брюк. Он смотрел в мою сторону, закинув голову вверх, от этого взгляд его глубоко посаженных хищных глаз был высокомерным. Широкий рот с красивыми губами, острые скулы. Да, действительно, этот смуглый брюнет очень хорош собой. Ещё и высокий, с отличной подтянутой фигурой. Широкие плечи, сильные руки… Спасите меня… погибаю.

Ему было двадцать пять или чуть больше, выглядел он потрясно. Вся женская часть парка замерла от восторга. Но надо помнить, что это лютый зверь.

— Аня! — хрипло позвала я ребёнка. — Мы уходим!

Девочка не сразу оторвалась от увлекательной кормёжки птиц. Напрягся охранник, что стоял между мной и Анечкой.

— Привет, — поздоровался оборотень, соблюдая между нами дистанцию. — Спешишь?

— Я замужем, у меня ребёнок. Что тебе нужно? — выпалила я, прожигая его взглядом, но так жечь, как делал он своими янтарными глазами, я не умела.

— Месть? — вскинул он широкую бровь. — Что можно хотеть от женщины, которая стреляла в упор, при этом минуту назад отдаваясь со страстью. Что можно хотеть от женщины, которая берёт в рот и кусается.

Он рассмеялся, а девушки, которые слышали его речь, стороной обошли меня и поспешили смыться.

— Как зовут тебя?

— Не догадываешься?

— Нет.

— О, привет, дядя, — неожиданно выдала Анечка и, смело подойдя к оборотню, пожала его протянутую руку с длинными костлявыми пальцами.

— Привет, малышка, — он подхватил ребёнка и подкинул вверх.

— Отпусти! — испугалась я, и к оборотню подлетел Толя.

— Мама! Этот дядя меня из леса вывел! Только он был волосатый.

— Холодно было, — рассмеялся оборотень красивейшей, ослепительной улыбкой белых ровных зубов.

Он опустил девочку на землю и подтолкнул её ко мне. Так он меня однажды подтолкнул на лёд, аккуратно с заботой.

«Что я наделала!!! — кричало моё сознание. — Я же влюблена в него».

— Прости, — я взяла Анечку за руку. — Знаю, такое не прощается…, но зато искренне попросила прощение.

— Пошли со мной, — он испытывал меня взглядом.

— Я не могу… поздно.

— А я всё могу, — он стал отходить назад. — Илья Нилович Белкин моё имя.

****

— Мамочка, а ты придёшь домой вечером?

— Конечно, милая, — натянуто я улыбнулась ребёнку, а Толику за рулём дала строгий наказ. — Сдай её прямо в руки Розе Львовне.

Охранник кивнул, а я выскочила из машины, оказавшись у здания в семь высоких этажей. Рядом была своя большая парковка, на ней я увидела Ромин внедорожник, его сложно перепутать с другой машиной, танк. Телефон мужа всё так же не отвечал. То, что Рома уехал на встречу с Белкиным, сообщил мне Эрик, и я тут же решила догнать Беляева, прежде чем Илья приедет. Надо предупредить, что это смертельно опасно: вести переговоры со зверем. Раз у них клан, целая стая. Мамочки! Их много!

Я торопливо поднялась по лестнице, миновала вращающиеся карусельные стеклянные двери, пролетела в створки. Нерабочие турникеты, отключённые арки металлоискателей. Людей почти не было. У стенда с картой здания я нашла название «ООО Нил» и побежала к лифтам. Пять лифтов, три из них не работали. Нажала кнопку вызова, подошла прямо к створкам. Резкий запах хвои заставил сжаться и замереть. Бесшумно подкрался. Поставил две руки по обе стороны от меня, вжав своим пахом с эрекцией непосредственно в створки лифта.

— Могла бы попросить, подвёз бы, — усмехался зверь.

— Я замужем, — выдохнула я, чувствуя, как сильно боюсь его.

— Какая верная, заботливая жена, — горячее дыхание у меня над ухом. — Я надеюсь, ты задержишься у меня в кабинете. Не пробовала на рабочем столе?

Створки открылись, и Белкин втолкнул меня в кабинку лифта. На моё счастье бежали трое мужчин и просили подождать их. Илья подождал.

— Нам на седьмой, — неприветливо как-то улыбнулся седовласый крепкий мужчина. Двое его товарищей уставились на меня.

— На седьмом только «ООО Нил», Вы ко мне? — голос волка изменился. Он лукаво щебетал со мной и строго басил мужчинам.

— Не совсем, — продолжал улыбаться подозрительный тип. — Я так понимаю, Динара Александровна?

— Она, — ответил Илья, не дождавшись от меня ответа, и сразу заслонил собой. — Какие-то проблемы?

— Нет, что вы, — ответил тип.

Створки открылись, и мужчины предложили мне выйти первой. Я выскочила на мраморную плитку седьмого этажа и через пару шагов очутилась в просторной приёмной, где Рома-кобель уже строил глазки молоденькой секретарше Белкина. Девица выпячивала грудь, складывая под ней локти и хлопая пухлыми губами, уже что-то Беляеву обещала.

— Рома…

— Роман Романович Беляев? — трое мужчин меня обогнали и прошли в приёмную. — Вы арестованы.

Беляев окрысился, с отвращением глядя на удостоверение.

— По какому обвинению?

— Вы обвиняетесь в покушение на убийство Лины Петровны Железновой.

Меня прошибла дрожь и бросило в пот.

— Да, никто её не убивал, — рассмеялся Беляев, спокойно подставляя руки для наручников. — Хотела у меня на камеру отсосать, я её неудачно отогнал.

Я закрыла лицо руками. Это ж моя идея, моя вина. Да когда ж это кончится?!

— Дин, малышка, ты не верь никому!

Его уже уводили по коридору к лифту, оставляя меня одну с волком в его же логове.

Я вдруг это осознала и метнулась следом за полицейскими, но Белкин меня выловил за локоть, потащил в сторону своего кабинета. Я видала страх и отчаяние в глазах Беляева. Он что-то кричал тем, кто его задержал, но лифт закрылся, и я поняла своё жалкое положение, ощутив безнадёжность.

Дорогие читатели, следующая глава будет наполнена жёстким насилием и принуждением. Только для любителей жанра! Рассчитывайте своё эмоциональное состояние. Чтобы вы могли пропустить это без ущерба, я выставлю сразу две главы.

9

Предупреждение! В главе изнасилование и БДСМ. Не читайте, если не приемлете такого.

— Никого не пускай, — рявкнул Илья своей секретарше и закрыл за собой дверь.

Я оказалась в просторном кабинете с большим круглым столом. Здесь, похоже, собираются рыцари, есть свой бар, камин старинный, диваны по стенам расставлены, в соседнее помещение ведёт деревянная лакированная дверь.

— Раздевайся, проходи, — усмешливо сказал Белкин, а потом и вовсе рассмеялся, когда я попыталась выбраться из кабинета. Дверь оказалась закрытой и такой толстой, что звук не пропустит, и мои крики останутся никем не услышанными.

— И?! — возмущённо крикнула я усмехающемуся мужчине. — Расчленишь и съешь?

— Нет. Просто изнасилую. — Из пиджака, что висел на одном из стульев, он извлёк кожаный ошейник с тонкой цепью, верёвку и что-то отвратное в виде резиновой втулки на ремешке. — Подойди.

— Нет, — я тяжело сглотнула.

— Не зли меня, и, может, обойдётся малой кровью.

— А можно вообще обойтись без крови? — заныла я, складывая ладошки вместе, и взгляд Ильи залип на мне.

— Не верю тебе, — он поманил меня рукой, а потом зло зарычал утробным рыком. — Подойди, а то больно сделаю.

Дурно стало, я на каменных ногах сделала несколько шагов к нему. Он дёрнул меня к себе, заломил руки за спину и связал верёвкой. Растрепав мою причёску, намотал волосы на кулак, подтащил моё лицо к своему.

— Доигралась?

— Да, — признала я. — Но я не хотела.

Он плюнул мне в лицо, и я зажмурилась, когда его ладонь размазывала слюну по лицу вместе с косметикой.

— Грязная шлюха. Сучка драная. Лучше б я волком до сих пор бегал, чем такая Дамка в пару. Но я тебя перевоспитаю, шмара. Я тебя буду трахать и на цепи держать. Спущу с привязи, когда забеременеешь, и то подумаю, стоит или нет.

Он напугал меня, да так сильно, что ноги мои подкосились, и я стала падать. Он за волосы придержал и постановил меня на колени. Одним рывком разорвал платье, оголив грудь. Гладил по очереди то один сосок, то другой.

— Илья… прости, я просто нерешительная…

— И говорить ты будешь, когда я разрешу.

Оборотень ударил меня по лицу. И я выпучила глаза, как тогда Лина, с обидой. А он ударил по другой щеке. Кожу зажгло, но боль была не резкой. Я мотала головой, не соглашаясь на кляп, но резиновая хрень раскрыла мой рот, и зубы были спрятаны надёжно. Хорошо ведь, что не выбил? На шее застегнул ошейник. Стоя надо мной, стал ударять по грудям, нарочито задевая соски. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Боль была резкая, но исчезала почти мгновенно, оставляя кожу гореть, и греться кровь внутри. Как-то люди получают удовольствие от таких игр. Может, и я смогу?

Я не видела его лицо, с открытым ртом и дрянью в нём, я смотрела вверх, где мужчина расстёгивал штаны, стоя за моей спиной. Эрекция. Этот болезненный размер… и он собирается войти мне в горло. Последнее, что я видела, это его яйца, приближающиеся к моему лбу, потом закрыла глаза. Головка вошла через кляп в мой рот. Я покорно пустила её по языку в горло, противостоять не было смысла. Илья заныл и простонал, пробираясь вглубь моего горла.

Было больно, я пыталась расслабиться. Получилось заглотить. Но он, сука, ткнул вглубь, и я дёрнулась вниз, изогнувшись телом. Повторная попытка пробить горло была чисто насильственной. Он зафиксировал мою голову и вошёл ещё раз, но теперь не продирался глубже, стал трахать в горло, вызывая рвотные позывы. Я заревела, задёргалась, но всё было бесполезно. Грязно, меня вырвало на чудесную юбку моего дорогого платья. Моя голова опять была закинута вверх, и насилие продолжилось. Глубокий минет не закончился, даже когда я, захлёбываясь рвотой, в неистовстве начала дёргаться. Не знаю, какое удовольствие получал зверюга, но он чуть меня не убил.

Я теряла сознание, когда он вылил на меня воду из кувшина. Крича и рыдая, я пыталась отвернуться от него, когда он заглядывал мне в лицо. Изображая мольбу, я поймала его ледяной, лютый взгляд. Илья содрал с меня остатки платья, и, как невесомую, поднял с пола, уложил на стол, скинув мою голову вниз. Он вошёл опять в горло, но теперь это было не так больно, и не было рвоты.

Член входил монотонно в меня, всё моё сознание сосредоточилось на этом. Но вдруг порвались мои трусики, и мужские пальцы протиснулись между сомкнутых ног.

— Раздвинь! — рыком приказал он.

Я выполнила приказ, и моё внимание рассеялось. Боль в горле пропала, потому что оборотень умел её утихомирить. Член входил плавно в моё горло, при этом матка внутри сжималась, мужские пальцы тронули клитор и стали быстро его теребить.

Невольно я стала подаваться к рукам насильника, и вот он уже не насильник, а нежеланный любовник. Словно чувствовал, как накатывала волна моего оргазма. Вошёл в моё горло целиком, и я смогла его заглотить, а казалось такое невозможно. Завыл волком, и я почувствовала густой поток внутри себя. При этом клитор сильнее стали натирать, и я кончила с членом во рту. Извиваясь и трясясь всем телом на своих связанных руках, сглотнула сперму.

— Мокрая сучка, — шипел Илья, поднимая меня к себе и меняя мою позу. — Глаза открыла!

Я распахнула свои колдовские синие глаза со всей своей внутренней силой, со всем рвением отомстить и желанием поработить.

Белкин тяжело дышал, заворожённо тонул в моих очах, где от древнего колдовства хранился кусочек.

Глядя мне в глаза, он сорвал с моего рта кляп и, раздвинув мои ноги, вошёл резким толчком, катая меня по скользкой столешнице. Хотел поцеловать, но так и навис своим ртом над моими губами.

Его член проникал глубоко, но в этот день я здорова, и боль была сладко-тяжёлой, доставляя удовольствие, и я в такт толчкам стала отрывисто стонать переходя на крик. Белкин меня развернул к себе задом, ухватил за ошейник, задушив меня. Я перестала издавать звуки, старалась прогнуться, как можно сильнее, чтобы ослабить давление на шею. У меня не получилось. Видимо, волку не понравилось, что я перестала стонать, и он отпустил ошейник, ухватив за волосы, продолжил таранить меня, и его бёдра шлёпали по моим ягодицам с громким звуком.

Мы кричали вместе, он рычал, а я переходила на ультразвук в своих воплях. Мужчины во мне стало так много, до тошнотворной сытости. Я потеряла зрение, слух, в оцепенении согнула ноги, оторвав их от пола, полностью легла на столешницу. Я кончила так, как тогда в избушке, в наш с ним первый раз. Летала где-то очень далеко, даже когда он вышел из меня, царапая спину, боль была притуплена. Даже когда его клыки кусали мои плечи, я только закричала до хрипа, получая невероятное удовольствие.

И протрезветь получилось только, когда мой анус растянула головка члена.

— Блядина паршивая, у тебя и жопа разработана, давалка, — злился зверь, медленно пробиваясь в мой задний проход.

— Не покалечь! — взмолилась я.

— Ты в меня из ружья выстрелила. Ты меня покалечила! Ты, сучка, меня за член укусила! Получи!

Он воткнулся в меня, и я, ахнув, опять прогнулась, расслабляясь и давая войти, потому что сопротивляться при анальном сексе, себе дороже.

Я кричала до хрипа, ныла, стенала, просила остановиться, но всё было тщетно. Пока не кончил, не отстал. А кончал он очень долго. Я рухнула замученная на пол у его ног, и его семя обрызгало меня с ног до головы.

Надеюсь, он не питал иллюзий, что это сойдёт ему с рук. Я усмехнулась, а потом и вовсе рассмеялась, а слёзы катились по моему лицу. Его хмурое лицо напротив отображало печаль и неспособность что-либо изменить. И это не конец, дружок, я не прощу, хуже того, я буду мстить при первой же возможности, ну а пока я всю душу из тебя выну.

Я разрыдалась, как ребёнок, глядя по сторонам словно искала помощи. Илья развязал мне руки и, грубо ухватив за подбородок, поцеловал в губы. Он взял меня на руки и отнёс в ту таинственную дверь, за которой оказалась небольшая жилая комната с узкой кроватью, шкафом и санузлом.

Он поставил меня в поддон и стал настраивать воду нужной температуры.

— Заберёшь сегодня вещи, и я сниму для нас квартиру, — он собрал мои волосы под потоком воды. Звякнул железным замком мой ошейник. — Ребёнка возьму потом, когда приручу тебя, сучонка бешеная. Не начнёшь себя хорошо вести, не получишь Аню. Поняла?

— Да, — послушно кивнула я.

Пиздец тебе, утырок. Мужиков можно всех пристрелить, но ребёнок для меня — это жизнь. За неё я любому глотку перегрызу.

— Не думай, что обманешь меня своей кратковременной покорностью. Я тебя ломать буду, пока решительной не станешь, а то мечешься, как говно в проруби. Надо заканчивать.

Он вылил на меня отвратительный ментоловый гель и стал мыть. Ему доставляло удовольствие ухаживать за мной, так же как и трахать. Если бы наша игра не зашла б так далеко, если бы я не наломала дров, то Илья бы был идеальным любовником. Теперь будет идеальным покойником.

Илья переоделся в спортивный костюм, стал походить на миллион подтянутых пацанов этого города. Мне выдал свою белую футболку и широкие шорты, которые укрыли мне коленки и походили на укороченные штаны. Смешно я смотрелась на каблуках.

— Мне нравится, когда ты молчишь. Моя первая жена не разговаривала.

Ну, понятно всё. Ему нужно растение, а я оказалась слишком бойкой. Не справился после кактуса. Только отвернись, только закрой глаза, я убью тебя!

— Я всей кожей чувствую, как ты меня ненавидишь, — он усмехнулся, накреняясь ко мне, чтобы посмотреть в глаза. — Динара, а представляешь, что могло быть по-другому?

Я прикоснулась к своему подарку на его шее. Когда я покупала ему этот кулон, я думала, что буду счастлива с ним. Хорошо, что его истинная натура открылась так скоро. Зверьё нежным не бывает.

Он тоже провёл пальцами по моим шее и плечу, где остались его укусы и ещё болели. Всё у меня болело, но как-то удовлетворённо. Я типичная извращенка, мне понравилось, что меня изнасиловали, но тварь напротив от ответственности это не освобождало.

Проверив мою сумку, он вернул её мне. Мы вышли из кабинета. Застукали, как секретарша с золотыми глазами на пол-лица, точно волчица, сосалась с мелким мужичком.

Я прикурила, Белкин тут же развернулся и, вырвав у меня сигарету, кинул её куда-то в сторону.

— Никогда, — рявкнул он, и у меня сердце в пятки упало.

Потерплю.

Молча спускались на лифте, вышли в вечерний жаркий город. Его машина спортивная, дорогая. Не простой мальчик. Усадил меня на сидение, сам сел за руль.

— Где вещи твои в танхаусе или на квартире?

— У мужа, — я специально так ответила, Белкин не оценил.

10

Можно представить лицо Розы Львовны, когда я пришла в дом с молодым мужчиной, при этом Анечка кинулась к нему, как к родному, а он не сильно стесняясь ребёнка, сказал, чтобы старуха свалила из этого дома, пока кости целы. Свекровь — женщина умная, внимательно смотрела на мою синюю от засосов и укусов шею, на моё непроницаемое лицо и, быстро собрав вещички, в течение пятнадцати минут вместе с Мартой покинула дом. Она вежливо попросила Белкина отдать ей девочку, но Аня уже летала под потолок, а Илья её ловил и вновь подкидывал, никто ребёнка бабушке не отдал.

— А папа скоро приедет, — доложила Анечка. — Он звонил бабушке.

— Собирай вещи, Дина, — велел волк, — и Анины тоже.

— Ура! — обрадовалась девочка. — Мы все вместе поедем!

— Вся в тётку, — скривился Илья, и я поспешила убежать в комнаты.

Он ходил следом, следил внимательно. В комнате у меня не было оружия, поэтому я спокойно собрала несколько комплектов белья, затем прямо у него на глазах, переоделась в джинсы, футболку и заплела косу.

В руках волка появился пистолет. Илья первым услышал, что кто-то пришёл, поэтому выловил ребёнка и взашей вытолкал меня в прихожую.

Там побледневший и обалдевший стоял Рома, развёл руками, когда увидел меня. Анечка хотела броситься к отцу, но Илья придержал её за ворот платья. Мы замерли напротив хозяина дома.

— Быстро отвязался, — усмехнулся оборотень.

— Деньги решают всё, — огорошенно ответил Беляев, его глаза выцвели, когда он увидел, следы моего пребывания в обществе Белкина. — Но не в нашем случае, да?

— Да. Забирай одну.

— Аню возьми, — я была строга и внешне, и голос мой не дрогнул.

— И вали из города, — посоветовал Илья, — если жизнь дорога. В принципе, я ребёнка тоже могу забрать.

Надо знать Беляева. Он уже в голове своей расчленил обидчика, но вида не подал. Протянул руку, и напуганная Анечка подбежала к нему. Бедный ребёнок, думала, что все хорошо, но поняла, что взрослые не шутят.

— Уезжать будете, стиральную машину выключите, — печально вздохнул Беляев и пошёл с дочерью на выход.

Они ушли. Я в тонкую джинсовую курточку скидала кредитки, ключи и телефон, показала всем своим видом, что готова к поездке с Белкиным. Немая сцена. Он смотрел на меня, я тупила взгляд.

— Машина, — вспомнила я и пошла в подвал, волк за мной.

Мало времени, сильный, быстрый противник. Я вошла в прачечную, включила свет. Волк задержался, всё осматривая, это дало мне время, совсем немного, но я метнулась к тёмной части помещения, влетела через стальную дверь в коридор, где от движения зажегся холодный свет. Костяными пальцами защемила карточку-ключ и провела по замку. За моей спиной рухнула стальная решётка.

Оборотень взбесился не на шутку. Его волосы встали дыбом, вырос острый меховой гребень, загустели брови, вытянулись уши. Когтистыми лапами он пытался раздвинуть прутья, и они чуть-чуть поддавались его мощи. Скалил острые страшные клыки.

Я схватила дробовик со стены и тут же выстрелила в зверя. Он отлетел в сторону, исчезнув из вида. Тоже выстрелил, заставив меня пригнуться. Чтобы носа своего волчьего не показывал, я высадила всю обойму по темноте за решёткой и со всех ног бросилась бежать по коридору.

Там я выскочила в тайный гараж, села в крупный чёрный внедорожник. Ключи были в зажигании. Не стесняясь уже ничего, снесла ворота гаража и, выехав в задний двор дома, понеслась в сторону дороги. Я так сильно сжимала зубы, что они скрипели. Гудки в телефонной трубке казались невыносимо долгими. Но Рома ответил.

— Алло!

— Рома, не бросай меня!

— Выбралась?

— Да.

— Сейчас гони в аэропорт, Куба тебя встретит. Твой рейс ближайший. В Москве спрячешься у Ситцева, он сумеет тебя защитить. Мы с Аней прилетим на шесть часов позже, у меня тут должок.

— Рома! Они опасны!

— Слушай, девочка моя, тебе надо будет…

Раздались в трубке страшные звуки бьющегося стекла, скрежет мнущегося металла, визг тормозов и отчаянный вопль Анечки.

Во мне всё умерло, я стала думать, в какую сторону они могли ехать. Скорей всего, Рома поехал в офис. Мне нужно было свернуть, и я быстро развернулась, обнаружив, что сука Белкин меня преследует. Это уже не имело никакого значения, я так лихачила, так неслась, выезжая в город, что чуть не пропустила, что искала.

Выскочив из машины, я со всех ног понеслась туда, где столкнулись три машины, одна из которых, просто похоронена была под двумя другими, и это была машина Беляева. Раскрылась подушка безопасности, но никто не выжил, потому что ударов было несколько, не только фронтальный. Внедорожник всмятку слепили с двух сторон машины не меньшего размера.

Расталкивая людей, я кинулась к аварии, припала к земле, чтобы заглянуть внутрь салона.

— Мужчина мёртв, — сказали какие-то люди, вытащив труп Ромы Беляева с пробитой головой через лицо. Безжизненный труп уложили на асфальт.

— Там ребёнок, — я поразилась своему спокойному голосу.

Мне и решать было нечего, если умрёт Анечка, умру я. Она последняя в этом мире, кого я ценю, за кого можно держаться. Не будет её, не будет меня. Поэтому я невозмутима и уравновешенна. Моя жизнь не имеет смысла без дочери.

Пришлось припасть к самой дороге, уложив голову на осколки стекла. Я увидела маленькую окровавленную ручку. Во мне что-то начало копиться. Медленно легла вдоль покорёженной машины, протянула руки внутрь салона, растопырив пальцы. Я вспотела, меня ничего не отвлекало от своей цели: раздвинуть стальной капкан и вытащить ребёнка. Дрогнули сломанные кресла, выгибалось железо салона в разные стороны. Пространства вокруг умирающего ребёнка становилось больше. Я не прикасалась к машине, я просто делала это мысленно. Всей своей силой и желанием откидывала от моего ребёнка ненавистные обломки. Чистое колдовство.

Мелькнул полный ужаса взгляд мужчины в форме спасателя. Он тоже это видел. Но меня не интересовало его мнение, освободив себе дорогу, я потянулась к ребёнку и аккуратно вытащила его из покорёженной машины.

Её тут же приняли врачи. Аню уложили на каталку. Два врача тут же отошли от неё, качая головами. Мельком услышала: «Минут пять осталось», и стало мне совсем плохо. Я издала обречённый вопль. На девочку надели маску, и большая женщина-врач с сожалением попросила везти ребёнка в ближайшую больницу, до которой Анечка живой не доедет.

Я беспомощно махала руками, пытаясь сделать глоток воздуха, но не могла. Наткнулась взглядом на Илью. Он звонил кому-то. Стоял в паре шагов от меня, стягивал с себя футболку.

— В Вологду самолёт нужен. Приезжай немедленно. Да, к матери моей.

С голым торсом Белкин подошёл к каталке и снял с неё безвольное тельце девочки. Стащил с неё остатки рваной одежды, прижал к себе. И тут я вспомнила, как он лечил меня от простуды в наши первые дни знакомства. От его тела исходит лечебная волна. Но её не хватит, чтобы вытащить с того света.

— Мужчина! Что вы делаете?!

— Я отец, — соврал Белкин, — мы сами её отвезём.

Думала, что сяду за руль, отвезу их, куда надо, но пришлось быстро хватать свою сумку из машины и нагло забираться следом за Белкиным в красивый седан. За Ильёй приехала машина. За рулём сидел Алексей Перун.

Тишина в салоне, звуки поворотников. Я чуть коснулась тонких пальчиков недвигающейся девочки, что была прижата к телу оборотня. Аня была холодной. Я тяжело дышала, гадая, жива или нет.

— Красивая какая, — неуместно ляпнул Перун, настраивая на меня зеркало заднего вида. — Если б Ильюха не был принцем, я тебя бы сыну забрал. Люблю, когда по дому куча девок красивых ходит.

Долбанный принц хищно усмехнулся и покосился на меня.

— Ты зачем в машину забралась? — зло спросил он. — Я тебя приглашал?

— Это мой ребёнок, — бессильно ответила я. Вот теперь я его по-настоящему боялась.

Илья с болью и печалью усмехнулся, попросил сбавить скорость.

— Я же влюбился в тебя, такую хорошенькую. Вроде, как взаимно. Показалось, — начал говорить он, сверкая жёлтыми глазами в мою сторону. — Повёлся и получил. Ты такая весёлая, податливая была, подарок подарила, а потом как рукой с тебя сняло. Я долго размышлял, что с тобой не так. Собирал информацию, анализировал. И пришёл к выводу, что любить не умеешь. Не способна, бывают такие бездушные твари. Ни тех парней, что поубивали друг друга из-за тебя, ни своих однокурсников, ни Беляева. Ты даже сестру не любила. Поговаривают, презирала за скромность и кротость, терпилой обзывала.

— Хватит врать…

— Не перебивай, моё наказание. Смерть мужа для тебя ничего не значит, хотя ты и пыталась сохранить ему верность. Ты уже забыла, кто такой Беляев. Хуже того то, что я тебя изнасиловал, а для тебя это было, как половой акт с извращением. То, что другим поломает психику, от тебя отскочит, как мяч от асфальта.

— Не смей во мне копаться…

— Я по образованию психолог. Но кое-что есть в тебе, нашёл я твою душу. Ты любила мать до безумия, и после её смерти разум потеряла окончательно. Аня — воплощение твоей матери, её единственную ты любишь и ценишь. Если с ней что-то случится, ты не переживёшь.

— Заткнись.

— Поэтому она уже не умрёт, обещаю. Но тебе я отомщу, больная ты сучка.

Он накренился ко мне, придавив своим телом, открыл дверь машины и выкинул меня на ходу, я улетела в кювет, чуть голову себе не свернув.