‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍38

Уже боюсь радоваться.

Что с отелем не повезло, что с аэропортом. Вдруг и с этим магазином так получится? Какой-нибудь закрытый торговый центр, где охрана будет идти за мной по пятам.

Нужно уточнить. Но осторожно.

Напрягаю память, чтобы вспомнить название известного магазина. Одна моя подружка ездила в Дубай с родителями, пришла в восторг от этого торгового центра. Часто про него говорила.

Как же он назывался?..

— А в Дубай-молл поехать можно? — спрашиваю.

Вроде бы правильно называю.

— Конечно, — бросает Лютый.

Что-то легко он соглашается. Может накручиваю себя, но это выглядит подозрительно.

Помедлив, решаю еще прощупать почву.

— А в другие центры тоже можно? — уточняю, очень стараясь не выглядеть подозрительно, чтобы ни в глазах у меня ничего лишнего не блеснуло, ни на лице не отразилось никаких лишних эмоций. — Моя подружка в Дубай ездила. Она везде на шопинге побывала. Мне рассказывала.

— В любые можно, — говорит Лютый с довольной ухмылкой. — Порадуй себя. А потом меня порадуешь.

Его ладонь опускается на мое бедро под столом.

Не просто так он прежде чем сесть, переставил стул вплотную ко мне. Намеренно расположился рядом.

Стараюсь не показать настоящую реакцию. Даже улыбку пробую выдавить. Сейчас лучше всего ему подыграть.

Пусть поверит, что я мечтаю попасть на этот дурацкий шопинг. Пусть расслабится. И вдруг мне совсем повезет? Еще и охрану уберет. Отпустит одну.

Ладно, это я уже размечталась.

Ладонь Лютого ползет все выше и выше, действуя мне на нервы. Нарушает все допустимые границы.

Негодяй наглядно показывает, как именно буду его «радовать».

Нет, нужно срочно что-то с этим делать.

Опускаю свою ладонь на его. Убрать здоровенную ручищу со своей ноги не пытаюсь. По опыту знаю — не получится.

Хватка у него звериная. Мышцы каменные. Попробуй только сдвинь. Он же как скала чувствуется.

— Вообще, в любые магазины можно? — спрашиваю. — Совсем без ограничений?

— Да, — хрипло выдает он.

А я его руку поглаживаю. Слегка. Лихорадочно гадаю, как бы так мягко от себя подальше убрать.

Глаз от него не отвожу. Он тоже в упор на меня смотрит.

Жуть…

Глаза у него как две бездны. Взгляд тяжелый, давящий. От волнения с трудом дышу.

Меня изнутри колотит.

— Золото любишь? — вдруг спрашивает Лютый.

— Очень, — брякаю, не думая.

Слишком сильно я сейчас раздерганная, чтобы хоть о чем-то размышлять.

— Тебя отвезут в лучший ювелирный города, — говорит мерзавец. — Выбери себе побрякушек.

— Отвезут? — нервно закашливаюсь.

Хочу убрать руку, чтобы прикрыть рот на автомате, отдергиваю ладонь от его ладони, но он меня за запястье хватает. Сжимает.

— Да, без охраны тебя здесь отпускать нельзя, — как будто мрачнеет, сказав это. — Надо постоянное наблюдение.

— Я просто не привыкла… так, — бормочу, жму плечами. — Под наблюдением. Ну ладно, золотой магазин. Там пускай смотрят. А если в обычный зайду? Ну там, где одежда. Они что, в примерочную за мной пойдут?

Его пальцы скользят по моей руке выше. На последних словах оказываются на плече. Там и застывают, обхватывая крепче.

Лютый прямо в лице меняется.

— С хера ли в примерочную? — заявляет хрипло. — Нихуя они за тобой не пойдут. Снаружи останутся.

Он обводит меня взглядом так, будто помечает.

— Это все мое, — чеканит. — Для моих глаз.

Растерянно киваю.

Хорошо. Пусть думает так.

— Даже не думай перед моей охраной жопой крутить, — резко продолжает мерзавец. — Они знают, что за один неверный взгляд башку откручу.

— Да я не…

— Чего? — обрывает. — Решила со мной поиграть, Надя?

Сволочь оскаливается.

— Ласковая такая стала. Покладистая, — цедит с кривой ухмылкой. — Ты давай, развивай эту тему. Мне заходит. Но сильно-то не охуевай. Не дебил. Понимаю, куда ведешь.