‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍62

Лютый смотрит на меня так, что в горле пересыхает.

Или это действие жары?

Ну да. Здесь жарко, пусть солнце и начинает клониться за горизонт. Однако в то же время состояние у меня странное. Даже как будто немного знобит.

Его взгляд словно держит. Физически. Глаза не отвести.

Но каким-то образом все же заставляю себя сбросить внезапно сковавшее меня оцепенение.

— Красиво, — говорю первое, что подворачивается на язык.

И стараюсь отойти. Шаг за шагом — подальше от него. Это помогает и создает некую иллюзию безопасности.

Хотя Лютый сейчас ничего плохого не делает. Не угрожает, не давит на меня. Он вообще ведет себя абсолютно иначе, чем прежде.

Наверное, это и напрягает.

Нет, я совсем не скучаю по его прошлым «выходкам», по тому, как резко он на меня набрасывался.

Бр-р-р…

Оторопь берет от некоторых воспоминаний.

Но тогда было понятно, чего от него ожидать. А теперь он словно поменял привычную тактику. Предугадать тяжело.

— Могу я посмотреть… — начинаю и киваю на дом позади.

Язык не поворачивается назвать эту постройку «шатром».

Хотя сам Лютый именно так и говорит.

— Да, конечно, глянь, как тебе шатер, — отвечает и достает телефон. — Мне надо сделать несколько звонков.

Тут есть связь?

Пока мы ехали сюда, казалось, что заезжаем куда-то на край мира. Но вскоре я слышу, как Лютый заговаривает с кем-то.

Отхожу от него. Прохожу дальше. Внутрь помещения.

Сразу ощущается запах. Нежный, приятный и ненавязчивый.

Иду вперед, невольно выхватываю взглядом облака пара, поднимающиеся из аромаламп по углам.

Это все как будто расслабляет.

Осматриваюсь. Светлые тона повсюду. Песочные, приглушенные. А еще внимание приковывают орнаменты и подушки с вышивкой.

После отмечаю другие детали.

Деревянный пол. Ковры с замысловатыми узорами, отделанные бахромой. Мебель выглядит будто антиквариат. Словно в музей попадаю. Бросаются в глаза массивные резные столбы из темного дерева, на вершине которых натянута светлая плотная ткань.

Ну возможно, это действительно можно назвать шатром. Просто очень современным.

Однако чем дальше прохожу, тем сильнее чувство, будто я уже в люксовом номере отеля.

Необычная отделка. Оригинальные детали в интерьере. Восточный стиль сквозит во всем.

Застываю оказавшись на пороге ванной комнаты.

Это же… мрамор?

Выглядит именно так. Здесь и душ есть, и глубокая белоснежная ванна. Вероятно, даже скорее джакузи, потому что вижу там много разных кнопок, внутри тоже какие-то необычные отверстия. И кажется, фонари подсветки.

Поездка в пустыню подразумевала спартанские условия. Но здесь — царство комфорта.

Кровати с балдахинами. Диваны и кресла, покрытые кожей. Абажуры из витражного стекла.

Мягкий свет льется из стеклянных дверей, из расставленных повсюду ламп. Создает особую атмосферу.

Место… сказочное.

Обхожу все и опять возвращаюсь к бассейну. Точнее к стеклянной двери перед ним. Отмечаю лежаки и зонтики.

Разворачиваюсь, чтобы пройти в сторону и наталкиваюсь на стол, уставленный подносами. Тут и фрукты, и сладости. И графины воды. Кажется, еще разные соки.

Стоп. А эта панель на стене рядом? Это же климат-контроль. Ну да, верно. А вон кондиционер.

Только сейчас замечаю.

Наверное, здесь и вай-фай есть.

— Выбрала, где будешь спать?

Хриплый голос заставляет повернуться.

Лютый заходит, убирая телефон в карман.

— Две спальни, — говорит он, подходя ближе. — Одна для тебя. В другой остановлюсь я.

— Значит, мы здесь с ночевкой? — уточняю невольно.

— Да, — кивает. — Завтра уедем.

Берет графин, наливает воду.

— Будешь? — поднимает взгляд на меня.

Отрицательно мотаю головой.

Он берет стакан, прикладывается губами к краю. Делает несколько крупных глотков. И я не могу перестать за ним наблюдать. Крупный кадык ритмично дергается. Но я уже и на массивную шею смотрю. И на то, как напрягаются вены, оплетающие горло.

— Так что насчет спальни? — спрашивает Лютый.

— Что?

— Где хочешь спать? — отставляет пустой стакан на стол. — Выбрала?

— Да, — киваю. — Там.

Даже такой простой ответ дается с трудом.

Видимо, что-то есть в этих благовониях, испарения которых совсем затуманивает голову.

Нужно сосредоточиться.

— Ладно, — произносит Лютый, мельком посмотрев на часы. — Пойдем. Пора уже.

— Что — пора?

Чувствую себя идиоткой.

— Закат, — говорит он. — Сейчас самое время.

— Так отсюда же видно, — замечаю, повернувшись к окну, из которого открывается хороший обзор на небо и дюны.

— Не видно, — уверенно заявляет Лютый. — Идем, Надь. Сама поймешь.

Его рука накрывает мое плечо. Мягко увлекает в сторону выхода. А я даже не дергаюсь, чтобы избавиться от этого контакта. Просто рассеянно отмечаю, как по пути он подхватывает плед, аккуратно сложенный на одном из диванов.

Мысли роятся в голове и спутываются. Вся в оцепенении.

На выходе из шатра становится вроде бы легче. Во всяком случае, от Лютого наконец отстраняюсь.

Но вскоре он снова касается меня. Придерживает за талию, пока мы идем в сторону дюны.

Мои ноги увязают в песке все сильнее. Через время каждый новый шаг ощущается как испытание.

Однако стоит поднять взгляд, как я уже словно и трудностей не замечаю.

Солнце отсюда кажется огромным. И небо, будто пропустили через фото-редактор, поставили яркость красок на максимум.

Вся оттенки красного. Полный спектр. На ядовито-голубом. От таких цветовых сочетаний дух захватывает.

А это точно по-настоящему?

Даже не замечаю, как мы забираемся на вершину дюны.

— Теперь поняла? — голос Лютого звучит над ухом, дыхание обжигает шею и щеку.

— Да, — почти шепотом получается.

Заторможенно поворачиваюсь, вижу как Лютый бросает плед вниз. А после он тянет меня за руку, усаживая поверх. И сам устраивается рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В городе все не так, — замечает Лютый.

Солнце погружается за горизонт, будто утопает в океане песка. Окрашивает дюны в алый цвет.

Ветра нет. Лишь наше дыхание нарушает тишину.

Такое чувство, будто мир замирает.

Пустыня окунается в сон.

— Это просто… у меня нет слов, — роняю тихо.

— Точно, — говорит Лютый.

— Нет, ты видишь, как…

Оборачиваюсь к нему, взмахивая рукой вперед. Но забываю, что собиралась сказать и показать, когда наши взгляды встречаются.

Он смотрит не на пустыню. На меня.

А после вдруг заносит руку над моим лицом, перехватывает прядь пальцами, заправляет за ухо. Будто невзначай скользит по щеке.

— Ветер, — говорит. — Растрепал.

Но нет никакого ветра. Даже близко.

Понимаю несмотря на свое растерянное состояние.