64

Лютый практически сразу отворачивается от меня. Он как ни в чем не бывало продолжает смотреть выступление танцовщиц, которые отплясывают все более откровенно, чувственно. И от того, как девушки извиваются, как выкручиваются, краска бросается к моему лицу. Хотя надо признать, щеки горят и по другой причине.

Сминаю салфетку, прижимаю ее к лицу.

Стыдно, что до сих пор чувствую его губы. И язык. И жар, который от него исходил.

Зачем он так поступил? Разве это… нормально?

Ну конечно, у Лютого свои представления о том, что нормально, а что нет. Но вот так набрасываться и…

Обрываю себя. Одергиваю, заканчивая мыслительный поток чуть ли не силой. Иначе не получается.

Ладно. Похоже, для него это все и правда ничего не значит.

Тогда почему я настолько долго над этим размышляю? Лучше сразу забыть.

Вот он сейчас гораздо больше увлечен рассматриванием всех прелестей танцовщиц.

Хватит. Нужно отвлечься.

Кстати, было бы неплохо поесть. На нервах мне иногда очень хочется сладкого. Могу шоколадку за раз съесть.

А тут голода не чувствую. Только нервное напряжение. Как и всегда рядом с Лютым.

Хотя… сейчас он даже не смотрит в мою сторону. Увлечен другим. Не давит, не пристает.

Это же хорошо. Выдохнуть надо. Порадоваться.

Но что-то не получается.

Стоп. Неужели меня теперь раздражает то, что он никак на меня не реагирует?

Все-таки переключаюсь на еду. Заставляю себя для начала попробовать несколько десертов.

Неплохо. Наверное.

Мысли опять утекают куда-то не туда. Смотрю на Лютого, а он даже не поворачивается в мою сторону больше.

Ну и почему я пялюсь?

Перевожу взгляд на еду. Потом на декорации вокруг. Пока в очередной раз осматриваюсь, музыка меняется.

Света резко становится меньше. Потому невольно смотрю вперед.

Что там?

Восточные танцы заканчиваются. Гулкие звуки бубна и раскатистые удары барабанов пронизывают пространство, электризуют атмосферу вокруг. С каждой новой секундой ритм нарастает, набирает накал.

На круглый постамент в центре, где недавно кружились танцовщицы, выходит другая девушка. Она движется плавно, грациозно, словно не идет, а рассекает волны.

Что-то не то… улавливаю, но сразу не осознаю, а потом невольно вздрагиваю, когда замечаю: плечи девушки обвивает огромная змея.

Рефлекторно обнимаю себя.

Холодок ползет по спине от одной лишь картины.

Однако уже в следующий момент меня будто кипятком окатывает, потому что тяжелая рука обхватывает за плечи. Слегка сжимает.

— Не бойся, — говорит Лютый. — Это зеленый питон. Яда у него нет.

Да? Это успокаивающе сейчас должно прозвучать? Не укусит. Просто сожрет? Мне даже смотреть жутко.

А девушка чувствует себя спокойно и уверенно.

Наверное, с такими ползучими гадами иначе нельзя.

Затаив дыхание, наблюдаю, как она начинает медленно кружиться, а змей скользит по ее телу, оплетает, опутывает, ни на секунду не замирает. Он движется, будто продолжение ее самой.

Девушки вскидывает руки вверх.

Питон плавно перемещается с плеч на талию, обвивается вокруг ее бедер, а после ползет обратно. Зигзагами.

Но в какой-то момент змей уже не возвращается вверх, а стекает вниз. С бедер на землю. И дальше.

Музыка обрывается. Гаснет свет.

Инстинктивно прижимаюсь к Лютому, будто защиту ищу.

— Где эта змеюка? — вырывается у меня.

— Надь, ты чего…

— Где оно? — едва успеваю выпалить. — Оно же сюда ползет.

Взвизгиваю, потому что в этот момент кажется, что-то задевает мою ногу. И меня буквально подбрасывает на сиденье.

Вскидываюсь, прижимаюсь к Лютому и…

Возвращается свет. Вижу, что питон снова оплетает плечи танцовщицы. А после отстраненно осознаю, что неведомым образом успела заскочить на колени к Лютому.

Со страху. От шока.

Во всяком случае теперь я сижу на нем. А обхватывает меня за талию. И за плечи. Прямо как тот проклятый питон.

— Пусти, — шиплю.

— Надь, так ты сама на меня набросилась, — выдает.

И отпускает.

Соскальзываю обратно на скамью. Нервно сжимаю ближайшую ко мне подушку, дергаю бахрому, которой она обшита.

— Ты чего такая злая, Надь?

— Что? — поворачиваюсь к нему.

— Ругаешься, — жмет плечами. — Чем тебе питон не угодил? Красиво же. Вон как танцуют.

Губы поджимаю.

Даже как-то ответ подобрать не могу.

— Знаешь, я лучше пойду, — говорю. — Устала. И…

Пробую подняться, но Лютый меня останавливает. Мягко, но уверенно задерживает, ухватив за руку.

— Стой, сейчас еще один номер будет, — выдает. — Тебе точно зайдет.

— Опять, — морщусь. — Змеюки?

— Нет, — качает головой, прищуривается. — Понял тебя. Никаких змей. Там круче. Сейчас поймешь.

Ну как же никаких змей?

Он сам на меня сейчас так пристально смотрит. Создается ощущение, будто вокруг невидимые нити натягиваются, оплетают все плотнее. Тугими кольцами сворачиваются.

Лютый в глаза мои взглядом впивается.

— Доверься мне, — говорит. — Тебе понравится.