73

— Не спалось, — буркаю. — Мыслей много.

— Каких?

Самых разных. Но одна выделяется.

Где ты допоздна шлялся?

Ладно, меня это волновать не должно. Шлялся и шлялся. Хорошо. Пускай вообще занимается тем, чем хочет.

Лютый продолжает внимательно смотреть на меня. Будто ждет какого-то ответа. Не спешит пройти дальше.

Чувствую неловкость. Повисает тяжелая пауза, и вскоре я заговариваю скорее просто чтобы не молчать.

— Когда мы поедем домой? — брякаю первое пришедшее на ум.

Лютый в лице меняется. Мрачнеет еще сильнее. Кажется, даже челюсти его как-то резко стискиваются, жестко, порывисто, чуть ли не до скрежета зубов.

Глаза моментально темнеют.

— Скоро, — бросает он хрипло.

— Угу, — киваю.

— А ты чего так домой рвешься? — спрашивает неожиданно резко. — Ждет кто-то?

— Да, сестра, — говорю. — Очень по Насте скучаю. И по родителям. Всех увидеть хочу.

— Ну увидишь.

Мысли про сестру и правда не дают мне покоя. Мы несколько раз говорили, но всякий раз совсем немного. Скупо, коротко. Чувствовалось, Настя многое мне не договаривает до конца. Одно дело по телефону общаться и совсем другое вживую.

Вот только под взглядом Лютого большая часть моих размышлений вылетает из головы. Остается лишь то, что мне совсем не нравится. То, о чем стараюсь не задумываться. Прогоняю как могу. Совершенно неуместные эмоции. Ненужные чувства.

— Хорошо, — говорю.

Поднимаюсь с дивана. Собираюсь выйти из комнаты.

— Куда ты? — сразу же спрашивает Лютый.

— В спальню, — отвечаю, нервно дернув плечом. — Все-таки попробую заснуть.

— Ясно.

Прохожу мимо него.

— Спокойной ночи, — бросает Лютый.

— Спокойной, — роняю в тон ему.

И что-то заставляет меня задержаться. Остановиться неподалеку от него. Обернуться.

Он выгибает бровь с выжидающим видом.

— Ты сказал, скоро поедем, — выдаю. — А когда именно?

— Завтра на одно мероприятие сходить надо, — замечает Лютый. — А потом можно вылетать.

— Значит, послезавтра летим? — уточняю.

— Если ничего не поменяется — да, — отвечает он.

— Спасибо, — киваю.

Дальше иду. И видимо, совсем под ноги не смотрю. Между комнатами переход. Всего несколько ступенек. Забываю про него. Неловко ступаю вперед — и в следующую секунду чуть кубарем вниз не качусь.

Лютый оказывается быстрее. Ловчее. Рефлексы у него звериные. Молниеносные. Каждый жест будто вспышка.

Опомниться не успеваю. Перепугаться — тоже. Он уже ловит меня, отрывает от пола и подхватывает на руки.

Конечно, это совсем необязательно. Особенно через время. Держать вот так — навесу, прижимая к горячему сильному телу. И смотреть тоже необязательно. Пристально, прожигающе насквозь.

Его губы так близко к моим. Или мои — к его?

Судорожный вдох. А выдох сделать забываю. Потому что вообще забываю дышать, когда мы начинаем целоваться.

Не знаю, кто начинает первым. Но в один момент мы просто соприкасаемся настолько тесно, что весь кислород из моих легких выжигает напрочь.

Дрожь пробегает по телу. Лихорадочная, огненная. Такая дрожь, которая испепеляет остатки разумных мыслей в голове.

Теперь на уме только ОН.

Лютый.

Его губы напористо обрушивающиеся на мои губы. Его горячее шумное дыхание. Его сила пронизывающая крепкие объятья.

Однако все обрывается. Настолько резко, как и началось. Лютый смотрит в мои глаза, оскаливается:

— Надя, не железный я, — говорит хрипло. — Если сейчас продолжим, тормоза у меня откажут нахрен. Больше не остановлюсь. Так что решай, чего хочешь.

И я решаю.

Рефлекторно веду пальцами по его крепкой шее. Поднимаюсь выше, на щеку, покрытую жесткой щетиной.

Мои губы дрожат. Сердце раненной птицей бьется в груди. Дыхание становится рваным, прерывистым.

Вот и все.

Выбрала.