74

Лютый принимает мой ответ моментально. И по тому, как он ведет себя дальше сразу становится понятно, что насчет дальнейшего он меня предупредил как есть. Честно. Теперь уже поздно сомневаться, отказываться, менять хоть что-то. Назад забрать слова не получится.

Доля секунды. Нет, похоже и того меньше. Будто вспышка молнии.

На меня словно шторм обрушивается. Ураган. Захлестывает, закручивает и уносит прочь.

Очнуться не получается.

Лютый целует меня так, что ум затуманивается. И очень скоро я уже совсем не соображаю.

Есть только его жадный рот. Напористый, порочный, жестко вдавливающийся в мои губы. Есть только его язык, переплетающийся с моим, врывающийся все глубже, скользящий так, что у меня пальцы на ногах поджимаются, а мурашки рассыпаются под ребрами. Есть только его острое вторжение. Раскаленное. Таранящее. Пронизывающее насквозь.

И это еще просто поцелуй.

Нет, совсем не «просто». С Лютым «просто» не бывает. Но то, как он целовал меня раньше, даже вот, казалось бы совсем недавно, возле бассейна, ни в какое сравнение не идет с этим ослепляющим, обесточивающим контактом. Наше тесное соприкосновение буквально взрывает реальность. Ощущение будто от разряда электрического тока.

Воздуха не хватает. Ощущение, будто кровь закипает. Бурлит, растекаясь по жилам.

Меня потряхивает словно в лихорадке. С каждой новой секундой трепет лишь усиливается. Дрожь охватывает каждую клетку.

Голова идет кругом. Тело горит. Собственное напрочь сбитое дыхание пугает. Мое сердце предательски заходится, бьется где-то у самого горла. Грудь обжигает. Дышать все тяжелее. Кислород, разливающийся по моим легким, кажется раскаленным.

Восприятие выкручено на максимум. Нервы обнажены.

А потом вдруг обдает прохладой.

Лютый отрывается от моих губ. Нависает сверху. Его взгляд держит мой так, что это чувствуется на физическом уровне.

Не моргнуть. Не отвернуться.

Подвисаю, глядя на него.

Глаза в глаза. Впечатление будто меня снова прошивает разрядами электрического тока. Просто от того, как он смотрит. Прямо. Пристально. Внушительно. И я напрасно пытаюсь сбросить оцепенение.

Ничего не помогает. Тут будто заклинивает.

Отстраненно осознаю, что лежу на постели. Наверное, в его комнате. Но у меня не хватает воли даже просто повернуть голову, хотя бы немного осмотреться.

Разум плавится словно воск. Мягкий, податливый. Сопротивление растворяется. Губы Лютого до сих пор ощущаются поверх моих.

Он настолько низко склоняется надо мной, что наше дыхание сливается уже без всяких поцелуев.

— Что? — слышится его хриплый вопрос.

— А? — слабо протягиваю.

— Молчаливая ты, — хмыкает. — Непривычно.

— Угу.

Наверное…

Но сейчас мне правда как-то совсем не до слов. И вообще, не до чего. Нет, мы и раньше целовались. Если посчитать, то не раз. И вот в последнее время особенно часто.

Вот только это ощущалось иначе.

А сейчас. Сегодня. Сама не понимаю, что не так. Но что-то явно меняется. Все сильнее тянет к Лютому.

Видимо, я просто слишком много про него думаю. И вот результат. Даже не осознаю, как залипаю сильнее.

— Я просто не думала, что это может быть… так, — шепчу.

— Это? — он слегка отстраняется, увеличивая расстояние между нами, будто хочет получше рассмотреть мое лицо.

— Поцелуй, — выдыхаю. — И вообще.

— Да? — протягивает Лютый, мрачнеет. — И с кем же ты раньше целовалась? С кем сейчас сравниваешь?

— Ни с кем, — вылетает правда быстрее, чем успеваю подумать. — Только с тобой.

Как глупо.

Вот зачем ему это знать? Зачем я это выдаю?

От волнения закашливаюсь.

— Ну то есть было как-то, — добавляю. — Давно.

Лютый прищуривается.

— Что? — не выдерживаю.

— Врешь ты совсем паршиво, — констатирует он.

— Почему это? Я…

— Правильно, что никому себя целовать не давала, — обрывает Лютый. — Нехер тебе это. Со мной нацелуешься. Все со мной будет.

Он подкрепляет свои слова делом. Сразу же. Закрывает мои губы своим ртом. Запечатывает. Прежде чем я успеваю хоть слово вымолвить.

Разве так бывает?

Теперь еще жарче. Откровеннее. Развязнее. Совсем на грани. Нет, далеко за гранью всего.

Новый поцелуй опьяняет гораздо сильнее. Заставляет задохнуться. Захлебнуться накаленным до предела воздухом.

Я тону. На поверхность выплывать не хочу.

Практически отключаюсь. И опасаюсь очнуться. Возвращаться к реальности совсем не тянет.

Это все слишком. Остро. Сладко. Одурманивающее. Безотчетно требую еще. Все во мне полыхает и вибрирует. Объято пламенем.

Крупные ладони накрывают плечи. Перемещаются на грудь, слегка сдавливают. Еще миг — тело обдает прохлада. Потому что остаюсь без одежды. Но это ненадолго.

Лютый срывает с меня все, что было надето. И одевает сам. В свои бесстыжие касания, в собственнические ласки. Нежность пронизывает его откровенные, грубоватые движения. Чувствуется, как он сдерживается, как подавляет силу, дотрагиваясь до меня.

Его пальцы слегка подрагивают от напряжения, от всего того, что он сейчас гасит в себе. Особенно, когда его руки скользят по моему животу, по бедрам, сдирают кружевное белье.

Заторможенно понимаю.

Вот. Все. Я совсем голая под ним. Мои ноги широко раздвинуты его мускулистыми бедрами.

Его очень горячее и твердое упирается в низ моего живота. Давит. Напирает. Обдает огнем. Заставляет сжаться и поежиться в рефлекторной попытке ускользнуть.

— Тихо, — хрипло выдает Лютый, едва отрываясь от моего рта.

Слегка прихватывает нижнюю губу зубами. Тянет. Прикусывает. И от этого его жеста ощущение, будто сотни крохотных ледяных иголок царапают кожу.

— Боишься? — его низкий голос заставляет меня еще больше затрепетать под мощным телом.

Да. Кажется, саму себя боюсь. Не узнаю.

— Все сделаю хорошо, — говорит Лютый. — Осторожно. Не напрягайся так. Дыши. А то зажалась вся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ответить не могу.

Он снова впивается в мой рот. Уже не отпускает. Еще крепче сжимает в своих горячих руках. Прижимается теснее. Потом все же разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы окончательно выбить дыхание из моей груди, скользнув губами ниже. По шее. К затвердевшим соскам. Пальцы сжимают почти до боли. Язык прочеркивает раскаленные круги на чувствительной коже, будто искупая вину грубоватых рук.

А потом поцелуи заходят еще дальше.

Лютый прижимается ртом к моему животу.

Невольно пробую свести бедра. Но он не позволяет. Снова поднимается выше, покрывает жадными поцелуями грудь. Сдавливает.

— Какая же ты охуительная, Надя, — заключает отрывисто. — Тебя всю будто под мой личный заказ делали. Четко, блядь. Черт, прости.

Смотрю на него, нервно хлопаю ресницами.

— Помню, мои выражения тебе не по вкусу, — замечает он, слегка усмехнувшись. — Но иногда иначе не сказать.

Лютый опять целует меня, не давая вынырнуть и ответить ему. Будто топит и топит, отбирая малейшие шансы на сопротивление, гасит любые сомнения.

А потом подается вперед.

Глухо вскрикиваю в его рот. Вся сжимаюсь. То большое и твердое, что так сильно давило в низ живота, теперь толкается глубже, и меня всю будто ошпаривает от неприятных ощущений.

Трезвею в момент.

Лютый отрывается от меня.

— Ты чего? — спрашивает хмуро.

— Больно… — отвечаю тихо.

— Это первый раз, Надь. Ты расслабься. Не закрывайся от меня. Все сделаю. Нормально будет.

Он слегка отодвигается. Проводит пальцами между моими бедрами. Кровь ударяет в лицо. Жар приливает к затылку. Смущаюсь. А ему будто все нипочем. Действует невозмутимо, уверенно.

— Ты мокрая, — говорит Лютый. — Хочешь меня.

Ох…

Мне бы сейчас сквозь землю провалиться. Но даже лицо в подушке не получается спрятать, ведь Лютый опять обрушивается на мои губы.

Зацеловывает до умопомрачения. Продолжает трогать пальцами.

Это ощущается хорошо. Приятно. Даже забываю про болезненность другого его напора. Гораздо более острую, ощутимую. Но надолго забыть не выходит.

Лютый снова пробует войти в меня. По-настоящему. Толкается вперед резче, жестче.

И я кричу. Слезы наворачиваются на глаза. Судорожно дергаюсь.

— Надя, нельзя так, — замечает он.

— Больно, — говорю. — Очень больно.

— Это в начале так.

— Не знаю…

— Не зажимайся так. Лучше будет.

Ладно. Наверное, он понимает, о чем говорит. Опыта у него намного больше, чем у меня.

Да у меня вообще опыта нет.

Горечь разливается на языке. Как-то накатывает. Причем сама разобрать не могу. И злость, и обида.

Нет, я в курсе, что первый раз обычно бывает боль и кровь. Но просто не до такой же степени.

— Расслабься, — мягко говорит Лютый.

Киваю.

— Я иначе попробую.

— Хорошо, — шепчу.

Терплю. Но…

Слезы из глаз.

Всхлипываю.

— Нет! — вырывается.

— Тише, — успокаивающе произносит Лютый.

Он губами собирает слезы с моих щек. Снова целует. Пробует приласкать. Пальцами скользит по животу. Ниже и ниже.

— Нет, нет, — верчу головой, отталкивая его руку. — Ты же видишь. Не получается. Ты… слишком крупный.

— Бред.

— Ты же сам видишь, — шмыгаю носом.

— Вижу.

— Что?

— Да ничего, — хмурится он, мрачнеет еще больше.

— Говори.

— Осторожность не всегда хорошо, — замечает Лютый.

— Это ты к чему сейчас?

— Надо было засадить с размаха и не париться, — бросает он. — Другую так бы и трахнул. Без всех этих гребаных прелюдий. Но с тобой… не могу. Так — не могу.

Ошалело смотрю на него. Теперь даже не моргаю.

Чего?..

— Ладно, — говорит Лютый. — Попробую иначе.

— Не надо, — шепчу. — Ты уже пробовал. «С размаху» не надо… ай, ты что такое делаешь?

На последней фразе голос предательски срывается.

Лютый целует меня. Там, где у него не получается проникнуть. Касается губами и языком так, что закатываются глаза, а дрожь пробегает от щиколоток до бедер. И выше, выше.

Задыхаюсь собственными прерывистыми всхлипами.

Никто и никогда не трогал меня подобным образом. И от Лютого точно ничего похожего не ждала.

Пробую протестовать. Но очень быстро все мои попытки обрываются. Не получается сопротивляться ему. Никак. Сколько бы не пыталась.

Ощущение будто из одной искры, из одного короткого импульса внизу живота образуется горящий шар. И от него электрические разряды пробегают к груди, к ногам, сковывают изнутри.

Напряжение накапливается. Вихрь нарастает. Все хлеще и хлеще. До вспышек перед глазами, до судорожных вскриков. До абсолютно неприличного стона, что вырывается из моей груди.

Взрыв сокрушительный.

Меня словно разбивает на осколки. Сжигает до пепла на смятых простынях. И заново собирает, когда распахиваю отяжелевшие веки, вижу перед собой Лютого.

— Лучше? — интересуется он.

Не могу ответить ничего внятного.

— Неплохо для первого раза? — добавляет Лютый с лукавой ухмылкой. — А ты вкусная, Надя. Надо было раньше тебя попробовать.

— Ты опытный, — запинаюсь.

Почему-то болезненно воспринимается любой его опыт. С другими.

— Так — только с тобой, — говорит он.

— Но ты же…

— Я тебе сказал — первый раз, — обрывает. — Или ты думаешь, я всех подряд так вылизываю?

От его грубости теряюсь. И прежде, чем у меня получается как-то собраться, Лютый толкается в меня.

И похоже, я теперь настолько влажная, что он проникает в меня, не встречая никакого сопротивления.