Глава 12

Он всерьез это спрашивает? Зачем?..

Наверняка в этом есть особый смысл.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне нужно знать. Ответь мне. Честно.

Я, кажется, поняла.

Он думает, что я могу поступить, как тогда.

Уйти к нему, стоит ему только поманить меня и что-то пообещать. Не будет этого.

— Как я могу его любить?..

— Не знаю. Ты мне скажи.

— Я его не люблю. Больше — нет. И я больше никогда ему не поверю, если ты из-за этого переживаешь. Я ничего не испорчу.

— Однажды ты ему поверила…

— Богдан, что ты хочешь от меня? — нервно. — Я уже плачу за свои ошибки.

— Да, платишь… — катит меня дальше, на выход из сада. У дома он берет меня на руки и заносит внутрь. Несет не к лестнице, а в другую сторону.

В гостиную. На диван усаживает.

— Надо Татьяне сказать, что я уже дома, — говорю я, вертя головой по сторонам.

— Ей потом сообщат. Она вообще не должна была отходить от тебя, — садится рядом.

— Я ее попросила.

— А я ее просил, чтобы она была всегда рядом, когда ты вне дома.

— Ты беспокоишься, что меня могут похитить? Андрей?..

— Он не знает, где ты.

— Ты уверен.

— Уверен. Этот дом на меня не зарегистрирован.

— М-м… Умно. Ты хочешь о чем-то со мной поговорить?

— Как тебе первое занятие? — спрашивает, поудобнее располагаясь на диване.

— Очень хорошо. Виктор сказал, что скоро я смогу стать на ноги. Не думаю, что он напрасно меня обнадеживал.

— Да, это будет хорошо. Это обязательное условие, чтобы дети могли быть с тобой.

— Я об этом мечтаю… Единственное, почему я не жалею о браке с Андреем — это Тая и Саша.

Богдан кивает, делая вид, что понимает. Но в его глазах печаль. Ему неприятно слышать о моих детях, о моей любви к ним по понятным причинам.

— А я тебе говорил, что ничего хорошего тебя с ним не выйдет.

И вот снова он начинает…

Зачем? Для чего? Поиздеваться?

Да, это все издевки. А еще немного жалости. Все давно прошло у него ко мне.

— Не вышло. У меня бы, — вздыхаю, — и с тобой не вышло, — выдаю я на свой страх и риск. — Если вспомнить, твой отец был не в восторге от наших отношений. Кстати, соболезную тебе. Я слышала, что он умер.

— Мне плевать было на то, что думает мой отец насчет моей личной жизни. И дело не в этом, сама знаешь.

Еще как в этом. И не только…

— Что ты хочешь от меня услышать, Богдан? Да, я выбрала его. Это был мой выбор. И говорить тут больше не о чем. Я за это извиняться не стану, — приподнимаю подбородок.

Богдан ухмыляется, снова кивая. Внезапно становится очень серьезным.

— Через несколько дней здесь будут журналисты.

— Зачем?..

— Тебя будут снимать. Ты расскажешь им все, что случилось с тобой.

Ясно… Богдан не хочет медлить.

— Поняла. Я сделаю, как скажешь, Богдан.

— Конечно, ты сделаешь. Но в расчете мы не будем, — поднимается с дивана. — Я позову Татьяну. Она тобой займется.

— Богдан, что это значит? Не будем в расчете? Ответь мне.

Но он просто уходит.

Андрей

В голове гул, а еще плач дочери такой громкий, что уши закладывает. Аж из кабинета слышно.

— Нэлли, что с ней такое? — вхожу в детскую. — Почему она так плачет?

— Не знаю… Просто не унимается… Ну малыш, все хорошо… — качает ее Нэлли.

— Дай ее мне, — забираю дочь и начинаю сам укачивать ее. Чуть-чуть успокаивается. А слезки все равно дрожат в ее голубых глазах.

— Она просто чувствует, что ты нервный. Может, скажешь, что случилось?

— Надо… позвать няню. Вызови Александру.

— Это не обязательно, я…

— Обязательно. Вызови, — отдаю ей ребенка и выхожу из детской.

Нэлли делает, как я попросил. Александра появляется в доме уже через час.

Я уединяюсь у себя в кабинете. Размышляю о случившейся катастрофе.

Этого я совсем не ожидал. Лена не должна была ни с кем связаться. Видимо, не такие уж и надежные в этой клинике люди. Журавлев — главный врач «Орхидеи» — мне еще за это ответит.

Нэлли входит ко мне в кабинет без стука.

— Андрей, что происходит? Ты сам не свой. И не говори, что все в порядке, — подходит ко мне и садится рядом на край стола. — Андрей… — ласково произносит Нэлли. — Прошу, поделись со мной. Тебе станет легче на душе.

Я ей еще ничего не говорил. Но мне нужно сказать.

— Это Лены касается.

Поджав губы, Нэлли отводит обидчивый взгляд в сторону.

— Что, опять к ней полетишь? А не слишком ли часто? Она там спокойно сидеть не может? Почему бы ей просто не поставить какой-нибудь волшебный укольчик, чтобы она полежала овощем.

— Не в этом дело, Нэлли. Лена больше нет в клинике.

— Что? — на меня смотрит ошарашено. — Ты выпустил ее? Зачем? Она ведь тебе все испортит. Не простит, что ты с ней так поступил. Сюда притащится. Будет требовать встречи с детьми. Ты обещал, что они будут с нами. Обещал, что у нас будет семья… Как же…

— Я ее не выпускал. Она смогла где-то раздобыть телефон. Позвонила Солнцеву. Он ее забрал.

— Кому?.. Солнцеву? Тому самому, который…

— Да.

Кто бы мог подумать, что он решится ей помочь. Видимо, старая любовь не ржавеет. Точнее, больная любовь. Он гребаный псих. Только этот псих правда может прахом пустить все, что я построил.

— Андрей, что теперь будет? Ты должен с ним договориться. Любой ценой.

— Не получится. Ему выгодно все это. А еще Лена… она ему до сих пор небезразлична. Есть только один вариант…