Глава 25

Елена

— А если он не позвонит? — спрашиваю я Богдана.

Меня ужасно трясет.

Я волнуюсь.

Вроде бы чувствую себя будто уже рядом с детьми, ведь я верю в план Богдана, потому что самому ему верю, но в то же время жду такой новости, которую просто не переживу.

Не верится, что все так просто сложится. Я уже знаю на что способен Андрей ради своих целей.

— Он позвонит, — отвечает Богдан, но в его глазах я вижу тайну. Он готов к любому повороту. И что-то уже планирует. Он меня бережет. И мне не следует ему мешать. — Дети скоро будут с тобой. Я в любом случае их заберу.

— Как?..

— Ты их мать. Никто тебя не лишал родительских прав. Поэтому если он вздумает куда-то их перевезти или что-то в этом роде, то никто их не выпустит из страны, потому что есть твой запрет на это.

— Мой запрет?

— Да. Они даже не смогут выехать за город. Я им не позволю увезти их, спрятать, что он может попытаться сделать от бессилия. А сейчас успокойся, — берет мою руку. — И давай спокойно поужинаем.

— Я совсем не хочу есть… Не лезет в горло.

— Как это ты не хочешь? Ты должна питаться. Ты должна встать на ноги. Ради детей. Ты ведь их мать. И должна заботиться о них.

— Да, ты прав… — сразу беру вилку.

— Вот и умница.

— Богдан, скажи мне… — решаюсь спросить, и Богдан сосредотачивается на мне. — Как ты так можешь?

— О чем ты?

— Это ведь не твои дети. Они тебе чужие. Как ты… вообще все это видишь? Как все будет?

Мы это не обсуждали.

Он просто признался мне в любви, и мы вроде теперь вместе, но есть еще и мои дети. Что же потом?..

— Нормально вижу, Лен, — отвечает он. — Тут нечего обсуждать.

— Да нет, есть.

— Нет. Я все для себя уже решил. Но если ты решишь иначе, то…

— Как иначе?

— Если ты захочешь быть только с детьми. Жить только для них. Я пойму, — говорит он, хоть ему это и не просто сказать. — Нетрудно догадаться, что доверия к мужчинам у тебя значительно поубавилось.

Его это не касается. Только его.

Да, у меня травма теперь на всю жизнь. Но благодаря этой травме я многое поняла. Сняла розовые очки. Я избавилась от человека, который использовал меня.

— К тебе это не относится, — отвечаю я ему.

— Правда?

— Правда… — улыбаюсь ему. — И я не хочу больше, чтобы ты исчезал из моей жизни. Все наоборот. Это я сейчас сижу и трясусь, что ты можешь уйти.

Его рука снова ложится на мою руку, а во взгляде столько теплоты. Он хотел это услышать.

— Я никуда не уйду, — говорит он твердо. — Пока я тебе нужен — я буду рядом. Так всегда было и будет.

— Ты всегда мне будешь нужен, — вырывается у меня правда. — Ты единственный, кто заслуживал и заслуживает моей любви. Может, это звучит неискренне после всего случившегося, но сейчас я считаю именно так. И я тебе это докажусь. Со временем.

* * *

— Я сама! Сама! — говорю ему и иду, поражаясь своими успехам за последние дни.

Есть цель — и я добиваюсь практически невозможного.

— Все, достаточно, — Богдан усаживает меня на кровать.

У меня усилилась чувствительность. Я чувствую силу в ногах. Конечно, реши я побежать, тот тут же бы упала пластом. Но скоро я смогу. Я это чувствую. Дай только мотивацию.

— Ты видел?

— Да, ты молодец. Все, ложись в постель. Тебе надо отдохнуть, — ноги мои на кровать закидывает. — Завтра будет непростой день.

— Ты правда думаешь, что я смогу спать сейчас?

Через пару часов он возможно позвонит.

— Если он согласится, то сегодня мы детей не сможем собрать. Они же спят. Это будет стресс для них. Но я потребую, чтобы завтра же он их отдал.

— Ты сказал, что Нэлли вцепилась в них. Что если она…

Я ненавижу эту тварь еще сильнее, чем Андрея.

Присвоила себе моих детей, считая их своими. Ненормальная.

— Она ничего не сделает.

— Я не об этом. Она же ненормальная. Что если она решит с ними что-то сделать, лишь бы они мне не достались?

Я с ума схожу от этих мыслей.

— Не сходи с ума. Ты бы видела, как она испугалась, когда я пригрозил усадить ее за решетку по поводу покушения на тебя. На такое она не решится, учитывая, что у нее есть возможность избежать наказания. Она сумасшедшая, но не настолько. Она прежде будет спасать свою шкуру. Даже если ей для этого придется утопить Литвинова. Так что успокойся. Твоим детям ничего не грозит. Скоро они будут с тобой. Обещаю.

— Все равно не могу спать.

— Надо.

— А ты?

— Мне нужно еще посидеть за ноутбуком. У меня кое-какие дела. Я подожду звонка, а потом к тебе присоединюсь.

— Да, понимаю… Ты все свои дела из-за меня забросил.

— Все нормально, — укладывает меня спиной на постель и наклоняется ко мне. Поглаживает волосы, приятно касаясь пальцами лица. — Завтра утром я тебе все расскажу. Спи спокойно. Просто знай, что мы победим, — и целует, едва сминая губы. Я отвечаю на его поцелуй и, в итоге, он задерживается со мной еще на час.

После я сразу засыпаю против своей воли, потому что это отняло все мои силы, но просыпаюсь от гула его голоса.

Отрываю голову от подушки и пытаюсь разобрать.

Бесполезно. Он говорит на кухне. Далеко. А дверь закрыта.

Спускаю ноги с постели и нахожу в себе силы встать.

Преодолеваю расстояние до двери и у стены отдыхаю немного.

Затем выхожу бесшумно из комнаты и по стенке двигаюсь в сторону кухни.

Останавливаюсь, когда разбираю слова. Хотя дверь в кухню тоже плотно закрыта.

Не знаю, с кем он говорит, но следующее я разбираю отчетливо.

Богдан только что сказал, что хочет смерти Андрея.