Глава 56

— Дядя Хаст! — детский голос где-то в отдалении звучал колокольчиком. Очень таким звонким и переживательным.

Кто-то что-то говорил в отдалении, но я уже не слышала. Только гул.

Плавать на волнах сладкого беспамятства было так хорошо и спокойно. А вот возвращаться в реальность — страшно. Потому что там было больно. Очень больно.

А какой бы храброй я ни была, все же я человек. Вполне себе обычный, живой и чувствующий.

Впрочем… эта цепочка мыслей подводила меня к другому умозаключению. Живой и чувствующий.

Значит, я не умерла?

— Марина… — знакомый шепот. Такой ласковый. Такой нежный… Почти дрожащий.

И невесомое теплое касание. Оно проходит по мне волной, греет, и тянет к поверхности из этого темного марева.

— Марина… — снова мое имя. Мое настоящее.

Готова ли я была очнуться? Пожалуй, что нет. Хотела ли я? Однозначно да.

Я распахнула глаза и тут же окунулась в новую боль. Грудь давило и саднило. Дышать было тяжело. Я захватала воздух ртом, почти в панике. Потому что его едва хватало. И закрутила глазами.

Передо мной тут же встало лицо Хаста.

— Тише, — он коснулся моего лица. — Тише, успокойся, уже все закончилось. Слышишь? Марина, все закончилось, ты справилась.

Я замерла, слушая его. Силясь принять тот факт, что самое страшное позади.

Я потянулась руками к своей груди, зашарила по ней, раз за разом пытаясь вызвать перед глазами нити, но сфокусироваться на них не выходило.

— Успокойся. Я разорвал ее. Контракта больше нет, — Хаст сразу понял, что я пытаюсь увидеть.

Я прикрыла глаза. Он продолжил гладить меня по лицу, стирая срывающиеся с уголков глаз слезы. Облегчение обрушилось на меня, смывая все внутренние преграды.

Теди в безопасности. Я выжила после разрыва нити. Дирк больше не имеет власти над детьми.

А Хаст?

Я снова раскрыла глаза.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени. Он смотрел на меня с таким облегчением, что мне вдруг стало совестно. Я ведь и его заставила через все это пройти. А что… что если бы я не выжила?

Он ведь стал бы себя винить в этом.

— Прости, — прошептала я едва слышно. Голос, кажется, был сорван.

Я с трудом протянула руку к его лицу. Кажется, я лежала в какой-то незнакомой спальне… ну, это уже точно не важно.

Я провела ладонью по его щеке. И то, как он прильнул при этом к ней, как зажмурился болезненно, говорило мне куда больше любых слов.

Одна из прядей в его волосах на левом виске стала серебристо-белой. Я пропустила ее между пальцев. Хаст заметил этот жест и усмехнулся.

— Это еще ничего, — он вдруг фыркнул и посмотрел на меня. Сам запустил руки мне в волосы. — Ты только не переживай…

Вот с этого обычно начинается какая-то гадость. Я чуть повернула голову.

Кхм… ну, я одной прядью не ограничилась. Но тут меня кольнуло иное беспокойство. Я даже попыталась сесть.

— Марина, тебе нужно лежать, — Эрден ухватил меня за плечи. — Это всего лишь волосы.

Я стала щупать свое лицо. Разглядывать руки. Я постарела? Или нет? А что, если на много? Хаст ведь не станет встречаться с бабулей?

— На сколько я теперь выгляжу? — я с паникой вгляделась в его лицо.

Хаст сперва удивился, но только на секундочку. Тут же растянул губы в улыбке. Хитрой такой…

— Ну… думаю, теперь тебе станут уступать место в очереди.

У меня все внутри оборвалось.

Я вся снова обмякла. Вот тебе и счастливый финал?

— Как… дети? — спросила, глядя в пустоту перед собой.

— И что, это все?

Я посмотрела на Хаста.

— Они в порядке, я имею в виду?

— Я про твой облик.

Я отвернулась. Да, по рукам особо не ясно, они вроде как остались такими же, но, вероятно…

— Марина, если ты не перестанешь играть жертвенность, я попрошу твоего врача намазать тебе скипидаром одно место. Чтобы хоть не просто так страдала.

— Что? — зашипела я. — Я вообще-то теперь старуха, думаешь, так просто это принять?

— Да не старуха ты, — Хаст закатил глаза. — Только волосы.

— Хаст, ты… — но кто он, я сказать не успела, потому что он закрыл мне рот.

Поцелуем, естественно.

Горячим и жадным. Совсем меня не жалеет. Я вообще-то чуть не умерла.

Зато теперь явно оживала.

— Как думаешь, стал бы я целовать старуху? — спросил он, на миг прервавшийсь.

— Заткнись, — я снова притянула его к себе.

— Фу, тетя Ви, они целуются, — послышалось вдруг из-за его спины. Рудо?

— Так бывает, когда двое взрослых рады видеть друг друга, — посмеиваясь, пояснила леди Стардан.

— Мы так не будем, — а это Рем?

Хасту пришлось выпрямиться, но он не стал отходить от меня. Так и сидел на краю кровати.

Ребята стояли в дверях все четверо. Леди Стардан ласково придерживала за плечи Агату, которая в свою очередь держала за руку Теди.

А вот близнецы уже зашли в комнату.

Они заторопились залезть ко мне на постель с другой стороны.

— Значит, тебя зовут Марина, — Рудо задал вопрос прямо мне в лоб. При этом стал играться с моими седыми теперь волосами.

Я уставилась на Хаста. Тот почесал в затылке.

— Видишь ли, ты два дня провела без сознания, — он старался смотреть куда угодно, но не на меня.

— Хастингс, не увиливай, — строго наказала леди Стардан.

— Хаст?

— В общем все теперь знают, кто ты. Мне пришлось объяснять все на комиссии. И я решил, что самый правильный путь — перестать лгать. Поверь, люди, которых я пригласил из столицы — справедливые. Они не станут действовать во вред кому бы то ни было.

Я заторможено кивнула.

— Нас пока оставили при тете Ви, — Агата тоже подошла ближе и присела рядышком, когда Хаст освободил ей место.

— Но мы бы хотели жить и с тобой тоже, — заявил Рудо. Рем закивал.

— Мама Марина, — вдруг произнес Теди, деловито залезая на кровать. — Мама должна быть Марина, — повторил он.

В комнате повисла тишина.

Я уставилась на малыша во все глаза.

Посмотрела на остальных.

— Он стал говорить, когда с него сняли печать, — глухо подсказал мне Хаст.

Я притянула ребенка к себе и крепко обняла.

А потом и остальных в охапку стащила на себя.

Не знаю, что нас ждет дальше. Но конкретно в этот момент я была абсолютно счастлива.