Глава 24.

Мадс умолк, словно выдохся. А Хельг смотрел по-прежнему на него во все глаза.

– Я верю тебе, – проговорил Хельг сдавленно. – И я счастлив, что ты выжил. Неважно, какую цену пришлось тебе за это заплатить. Но как ты узнал, что ты волк?

– Я остался на той поляне выздоравливать, – продолжил свой рассказ Мадс. – Ходил понемногу, только чтобы собрать себе ягоды. Правда, уже через несколько дней волки притащили мне тушку зайца. И я соорудил себе ужин, разжег костер. У нас – работников леса – с собой всегда была небольшая котомка с самым необходимым, чтобы не пропасть в лесу. Эта котомка пристегивалась к поясу, так что я не потерял ее. Но прошла неделя, и однажды ночью я почувствовал себя странно. Не как человек… и бросился бежать в чащу. Меня окружили те самые волки. Не дали наделать глупостей. Но в ту же ночь я понял, что больше не человек.

Хельг не выдержал и поднялся с места. Его слегка шатало после удара по голове, но он не обращал на это никакого внимания. Он подошел к Мадсу и крепко его обнял. Не стесняясь того, что на его ресницах блеснули слезы.

– Не называй себя монстром, брат. Ты не виноват в том, что случилось, – прошептал Хельг, когда разжал руки. – Наоборот, считай это чудесным спасением. Ты вызвал доверие даже у волков, представляешь?

Мадс несмело улыбнулся и покачал головой.

– Скажешь тоже, – проворчал он. – Но у меня есть проблема, Хельг. Та причина, по которой я не возвращался в наше родовое гнездо, даже когда мог это сделать. Я… нестабилен в некоторые периоды. Меня никто не учил контролировать себя. Ну, сам понимаешь. Тогда, когда я узнал, что могу становиться волком, я ощутил прилив сил и сбежал из того леса. И никогда больше не возвращался туда. Я не вернулся, конечно же, и в лагерь к надсмотрщикам. Я сбежал в город. И прятался там, жил как нищий, воровал на рынках, как бы это ни было мерзко. Но больше я не болел. Да и тяги к звериной сущности не ощущал. Она снова открылась через несколько месяцев. Я никого не убил, даже не пытался, но мог… поэтому сбежал из того города в другой. Так и пытался менять города, пытался учиться самостоятельно контролировать себя и свою сущность. Знаешь, у меня даже начало получаться. Вот уже полгода, как я стабилен. Поэтому и осмелился вернуться в края Севера. Но… я не доверяю себе до конца. Поэтому не пришел сразу к тебе и в наше родовое гнездо. Побоялся, что потеряю контроль и наврежу кому-то из нашей семьи.

– Но сейчас ты человек, Мадс. Так будет оставаться и дальше, – твердо сказал Хельг. – Я уважаю твою заботу о семье. И согласен, что сразу рисковать и показываться на глаза всем обитателям замка. Я отведу тебя домой. И устрою пока, временно, в Черной башне. Там никто не живет, она заброшена. И вообще, ходят слухи, что там живут призраки. Так что никто из наших туда не сунется. Как временное жилье сгодится.

– Я призраков не боюсь, – усмехнулся Мадс. – Спасибо, брат.

Хельг встал и отряхнул плащ, после чего сощурился на хмурящееся небо. Зимние сумерки – топор палача. Понять ничего не успеешь, как грянут и окажешься в темноте.

– Пора выдвигаться. Не хочу оставаться на этих землях на ночлег. Тебе опасно здесь находиться. Если Сверр узнает, что ты вернулся на Север, тебя не пощадят.

Мадс подорвался с места. Он суетливо подбежал к Хельгу, заглядывая ему в глаза. Взгляд бегал, тревожный, дрожащий. Мадс и хотел смотреть в лицо брату, и не выносил этого зрелища.

– У тебя не кружится голова? – он взъерошил волосы на своем затылке, переминаясь с ноги на ногу.

– Постарался ты на славу, – мрачно хмыкнул Хельг, но взял себя в руки и хлопнул Мадса по плечу. – Не бери в голову, брат, все хорошо.

– А вдруг бы ты… как-то бурно отреагировал! – Мадс гордо вздернул подбородок. – Я не мог подставлять нас обоих! Последнее, чего я хочу, – это подвергать опасности кого-то из близких!

Хельг стиснул зубы. В пещеру залетал ледяной ветер, трепал языки огня над костром. Но при этом на щеке будто разгорелся фантомный жар. И в обычном древесном дымке чудился оттенок каленого железа.

«О да, ты так заботишься о семье! – так и ныло, вертелось на языке. – Ты мог бы подумать об этом раньше! Когда ввязывался в заранее проигрышное восстание, надеясь потом… на что? Урвать деньги и титул?»

Хельг рвано выдохнул, в воздухе повисло облачко пара. Хватит. Нужно благодарить судьбу, что Мадс вернулся целым и невредимым. Он тем временем старательно тушил костер. Движения были нервными, торопливыми. Но заметив, что за ним наблюдают, Мадс распрямился и отряхнул ладони, состроив кислую физиономию.

– Ты так смотришь на меня, как будто и не рад! Что, и без меня весело было?

– Глупый, – покачал головой Хельг и прижался своим лбом к его, положив ладонь на затылок. – Я думал, что тебя уже нет на свете. Отчаялся и даже весточки больше не ждал. Пойдем, Мадс, нужно поспешить до темноты. Конь-то у тебя имеется?

Хельг не хотел думать, откуда бы он у Мадса взялся. И о том, что тот, даже нежась на шелках, мог бы никогда и не написать. Не из-за безопасности, ведь можно подписаться и чужим именем. А просто потому что… это в духе Мадса.

Когда двинулись в путь, он расспрашивал о том, как дела дома. Точнее, о всяких мелочах. О том, в кого пошла Рейна, подрастая, и не засох ли любимый папин дуб. Ни слова о погибших и выживших. Может, и к лучшему. Хельг, мрачный, погруженный в себя, просто не вынес бы таких бесед.

– Эй, а может, заскочим по дороге в трактир? – предложил Мадс. – Да не смотри ты так! Знаю я, что мне нельзя показываться никому на глаза. У меня же голова на плечах есть. Но ты можешь купить еды, не то у меня из припасов только пара сухарей!

– Хорошо, – кивнул скупо Хельг. – Но не задерживаться. Не хочу и лишней минуты оставаться в этих землях.

Его мучило нехорошее предчувствие. А может, это Мадс растревожил своими рассказами? И теперь Хельгу так и мерещилось, что за ними следят чьи-то хищные глаза.

«Самый опасный хищник Севера – это Сверр, – осадил себя мысленно Хельг. – Так что нужно поскорее убираться с его территории. Пока мой брат не превратился в добычу».

***

Отчий дом казался Санне чудовищем о тысяче глаз. Сверр следил за ней взглядами каждого придворного, стражника, прислуги. Служанка, помогающая принять ванну с утра, учтиво интересовалась: «Принести завтрак в комнату? Вы выглядите бледной». А Санне слышались в этом вопросе испытывающие интонации Сверра: «Все идет по плану? Ты не раскусила меня, приблудная шавка, возомнившая о себе слишком много в этой семье?» Она стискивала зубы, надеясь, что взгляд не выглядит затравленным. Выходила в столовую и садилась на свое место, будто входила в клетку к диким зверям.

– Ты в порядке, Санна? – спрашивала Мия медовым голоском, от которого начинало подташнивать. – Выглядишь бледной.

– Конечно, это для меня потрясение, – ворчливо отзывалась Санна, усерднее распиливая ножом мясо на тарелке. – Но я держусь. В конце концов, хорошо, что это случилось сейчас, а не когда я влюбилась в Хельга по уши. Это больно, но переживу. Особенно теперь. Когда он благоразумно решил не мозолить глаза.

– Было бы, в кого там влюбляться! – слышалось со стороны Роалда, но почему-то он резко осекался под взглядом Сверра и вел себя тише и спокойнее обычного.

Для Санны же каждая минута была пыткой, если приходилось находиться на виду. А в этом замке это было почти всегда. И как не замечала этого раньше? Та, настоящая Санна? Попаданка же видела, что ее мало оставляют одну. Поблизости всегда крутились слуги, и казалось, даже мышь в замке не проскочит без ведома Сверра.

Санна вышла во двор, посильнее замахнув теплый плащ. С неба начинал сечь мелкий снег, от ветра приходилось щуриться.

– Не самая лучшая погода для прогулки верхом!

Она вышла наперерез Роалду, ведущему в поводу своего коня. Впрочем, и так было видно, что речь не о короткой прогулке. Слишком набита седельная сумка. Слишком теплая и добротная одежда на Роалде, явно готовящемся к дороге.

– Я еду по делам к хорошо знакомому тебе Эйрику, – он многозначительно посмотрел на живот Санны. – Конечно, мне куда больше хотелось бы врезать ему. Но поручение отца. Сама понимаешь. Кстати… я ведь буду недалеко от земель Лорстенов.

Роалд невольно поморщился. Как бы ни пытался Сверр выдрессировать его относиться к Хельгу с уважением, настоящее отношение все равно пробивалось. Будто волк рычал, даже не размыкая пасти, глубоко в горле.

– Недалеко. Вот именно. Нечего тебе там делать, а мне нечего передавать Хельгу, – холодно отрезала Санна.

Роалд шагнул ближе. Скрипнул снег под тяжелым сапогом.

– А еще недавно ты говорила, что счастлива оказаться рядом с этим мужчиной, подальше от нашего змеиного логова… – Роалд понизил голос.

От пристального взгляда светло-золотистых, как у змеи, глаз Санне стало не по себе.

– Не могу взять в толк. Ты хочешь помирить нас или разлучить? – прошептала она, перед этим удостоверившись, что вокруг никого.

– Все-то тебе расскажи, Санна, – рассмеялся Роалд, как много лет назад, в детстве, когда отбирал у нее куклу и держал высоко над головой. – До встречи!

Роалд легко взлетел в седло. Застучали копыта, мелькнул в недовольном взмахе черный лошадиный хвост. Роалд с силой сжал поводья. Так, что они врезались в ладони даже через кожу перчаток. Теперь, когда никто не видел, маска сползла с лица. Обнажила затаенную злость до стиснутых зубов. Хотел бы Роалд сам знать ответ на этот вопрос. И свои истинные желания, такие противоречивые. Помочь Сверру или отыграться за его пренебрежение? Открыть глаза Санне, такому же бастарду, мошке в отцовской паутине, или выдернуть ее из лап чужака, который позарился на птицу не своего полета?

Роалд знал одно. Он навестит Хельга. Ведь любой разговор с Санной можно приукрасить. В свою пользу.