Глава 14. Даниэль Уэст

Я вздрогнула, словно очнувшись от сна, и обернулась. Передо мной стояла миссис Гринвуд в новом чепце.

— Я только что была у миссис Олдрич, и все ей рассказывала о вашем чудесном таланте! Она просто в восторге и непременно хочет с вами встретиться!

Я машинально улыбнулась ей, пытаясь прогнать туман из головы, и бросила взгляд поверх ее плеча. Там, где только что стоял мужчина, темнела лишь распахнутая дверь книжной лавки. Он исчез, словно растворился в солнечном мареве. Но скорее всего просто зашел внутрь, пока я отвлеклась.

Разочарование, острое и нелепое, смешанное с досадой на саму себя, ударило под дых. Что за глупости? Он — проезжий аристократ, я — жена должника с тремя детьми на руках. И тем не менее, этот миг… этот жгучий, молчаливый контакт… он остался со мной, как ожог на коже.

— Миссис Хейвен? Вы меня слышите? — обеспокоенно переспросила миссис Гринвуд.

— Да, да, конечно, — я заставила себя сосредоточиться на ее лице, с трудом отстранив навязчивый образ темных глаз и мужественной груди под тонкой тканью рубашки. — Миссис Олдрич… Я как раз подумывала о новых проектах. Буду очень рада обсудить.

Мы договорились о визите. Проводив ее, я еще раз оглядела улицу. Ничего. Но под грудью все еще неровно стучало сердце.

«Соберись, Гордеева, — мысленно рявкнула я на себя. — Тебе уже не шестнадцать лет, чтобы вздыхать по красивым мужикам».

Чтобы окончательно прогнать дурацкие мысли, я решила позволить себе небольшую передышку. Напротив ратуши под полосатым зонтиком ютилось скромное летнее кафе. После успеха с Гринвудами я могла позволить себе чашку чая и кусок пирога. Это был даже не отдых, а скорее тактическая пауза — нужно было обдумать подход к миссис Олдрич.

Я уселась за столик в тени, наслаждаясь относительной прохладой. Мысли постепенно переключались с темноволосого незнакомца на более насущные вопросы: цены на ткани, выгодные условия с портнихой, как подступиться к аптекарю Форбсу с предложением украсить витрину к предстоящему приезду столичной инспекции…

И тут я снова почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, к собственной неожиданной радости, я увидела того же мужчину, который смотрел на меня у лавки с книгами. Он стоял в нескольких шагах, с дорожным плащом, перекинутым через сгиб локтя, и со шляпой в руке. Черные волосы были слегка взъерошены ветром, резкие черты лица казались высеченными из гранита. И снова эти глаза. Они смотрели на меня на меня с хищной сосредоточенностью. Как будто он был готовым к прыжку большим котом.

Этот человек был здесь с конкретной целью, и целью этой была я. Мое сердце, только-только успокоившееся, снова заколотилось где-то в горле.

Он сделал несколько неторопливых шагов и остановился у моего столика.

— Миссис Хейвен? — голос был низким, бархатным, но абсолютно лишенным тепла. В нем звучали властность и жесткость. Впрочем, сколько таких «железных» бизнесменов ломалось об мое красивое колено, затянутое в соблазнительные чулки. Вот только теперь, напомнила я себе, соблазнительные колени Лоры закрыты длинным подолом платья. Блеклого и заношенного.

— Да, — стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я поставила чашку на столик. — Чем могу быть полезной?

— Могу я присоединиться? — спросил он, формально вежливо, но без тени сомнения в том, что я соглашусь.

В голове пронеслось: «Ну надо же, неужели он все-таки мной заинтересовался!». Привычка из моего мира подсказывала, что, если красивый мужчина подходит и заговаривает — значит, либо дело в твоей неотразимости, либо это потенциальный деловой партнер. Я позволила себе легкую, чуть заигрывающую улыбку, какой пользовалась в Москве, когда нужно было расположить к себе заинтересовавшего человека.

— Конечно, садитесь пожалуйста. Здесь свободно.

Он сел напротив, отодвинув стул с такой бесшумной легкостью, что стало понятно — этот человек привык к хорошим манерам и дорогой мебели. Я залюбовалась тем, как перекатывались его мышцы под тонкой тканью рубашки. От мужчины пахло дорогой кожей, лошадьми и пряным парфюмом, который хотелось вдыхать, прикасаясь губами к его коже. Я отхлебнула чаю, пытаясь взять себя в руки. Даже в чужом теле и в лохмотьях что-то во мне отзывалось на эту первобытную притягательность силы и уверенности.

Он не стал заказывать ничего, просто положил шляпу на соседний стул и уставился на меня. Взгляд не сулил ничего хорошего, и, не выдержав, я уже собиралась что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но он меня опередил.

— Вы, должно быть, удивлены моим визитом, — начал он, не отрывая от меня темных, почти черных глаз.

— Признаюсь, да, — кивнула я, делая еще глоток чая и обхватив губами край чашки так, словно целовала ее. — Нечасто ко мне присоединяются за чаем незнакомые джентльмены.

— Я пришел не для светских бесед, — отрезал он, и его голос потерял последние следы вежливости. В нем зазвучала сталь. — И не для того, чтобы восхищаться вашими… декораторскими успехами.

Ледяная волна пробежала по спине. Все кокетство испарилось в одно мгновение.

— Тогда, может, перейдем к сути? — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я ценю прямоту.

Его губы искривились в подобие улыбки, в которой не было ничего, кроме презрения.

— Что ж, суть моего визита проста. Я здесь для того, чтобы забрать детей. Тобиаса, Лилиан и Оскара.

У меня перехватило дыхание. Дети?! Кто этот тип? Родственник Кассиана? Коллектор какой-нибудь, решивший запугать должника?

— Я вас не понимаю, — честно сказала я. — На каком основании? Кто вы вообще такой?

— Меня зовут Даниэль Уэст, — прошипел он, наклоняясь через стол, как будто мне должно было это что-то сказать. Его лицо было так близко, что я увидела тонкие морщинки у глаз и четкую линию соблазнительных, несмотря на злость, губ. — И у меня есть все основания требовать справедливости. Я все знаю о вас. Вы знали, что этот подлец Кассиан уничтожил Элеонору, и радостно побежали с ним под венец, надеясь заполучить ее богатство. Пусть вы не убили ее лично, но стали его соучастницей, воспользовавшись плодами злодеяния. Хотя, кто знает, быть может, вы сговорились еще когда она была жива. Думаете, я позволю детям оставаться с женщиной, которая могла быть причастна к смерти их матери?!

В голове гудело. Элеонора? Первая жена Кассиана? Лора, конечно, знала это имя, но в ее памяти не было ничего, кроме смутного раздражения на «бывшую женушку». Но ничего более конкретного — какой бы меркантильной или глупой ни была Лора, она не имела отношения к смерти Элеоноры, независимо от того, травил ли жену Кассиан, или она скончалась по естественным причинам. Но для этого человека я была не забитой и несчастной женой тирана, а частью семьи, которая погубила его… родственницу? Возлюбленную? Он явно не сказал главного.

Ярость закипела во мне — горячая, очищающая. Да какого черта?! Я просыпаюсь в этом теле, нахожу троих полуголодных, запуганных детей в развалюхе, пытаюсь все это починить, а теперь какой-то хрен с горы с манией мстителя обвиняет меня в соучастии в убийстве?

— Послушайте меня внимательно, — сказала я холодно, и каждое слово было отточено как лезвие. — Не знаю какие у вас личные счеты с Кассианом Хейвеном, но ваши дикие обвинения ко мне не имеют никакого отношения. Я появилась здесь, когда все, о чем вы говорите, уже случилось. Я не просила этого, но дети сейчас находятся под моей опекой по желанию их отца, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы позаботиться от них, и оградить от… таких, как вы.

Он сидел, не двигаясь, но было видно, как напряглись мышцы на его шее, как побелели костяшки пальцев, сцепленных над столом.

— Таких, как я? — его голос был тихим и смертельно опасным.

— Именно! Вы пришли то ли обвинить меня, то ли запугать, хотя я понятия не имею, кто вы такой. — я отмахнулась от его попытки, видимо, что-то мне объяснить, с удовольствием отметив, как заиграли его желваки. — И не хочу иметь, не трудитесь! Ваша грубость, неуважение и самоуверенность — все, что мне нужно о вас знать. Но знаете, что? Со мной такие номера не проходят. В моей… прежней жизни мне приходилось сталкиваться с теми, кто пытался давить на меня, но я научилась давать отпор. Поэтому вот мое предложение: убирайтесь. Прямо сейчас. Пока я не подняла шум и не привлекла стражу. Им, я думаю, будет интересно послушать, как незнакомец пристает к замужней даме и пытается выкрасть ее пасынков под дикими предлогами. Ваш благородный вид, уверен, произведет впечатление, но скандала вам, думаю, не нужно.

Я видела, как в его глазах борются ярость и холодный расчет. Он явно ожидал всего чего угодно — слез, истерики, оправданий, — но не такого хладнокровного презрительного отпора. Он привык, чтобы его боялись. А я… я боялась только одного — потерять то шаткое равновесие, которое с таким трудом выстраивала здесь. И эти трое детей были частью этого равновесия. Моей командой. Моим… пусть и не слишком надежным, но тылом.

— Ну это мы еще посмотрим, — сказал он наконец, медленно поднимаясь. Теперь Уэст казался еще больше, заслоняя собой солнце, но странным образом, помимо злости, это рождало внутри еще и влечение, — Имейте в виду, я так это не оставлю.

— Да как хотите, — пожала я плечами, делая вид, что дрожь в коленях меня не касается. — Но не смейте подходить ко мне или к детям без законных оснований!

Он смерил меня взглядом, полным презрительного негодования, но нашел в себе силы распрощаться хотя бы кивком. После чего развернулся, и твердым шагом направился прочь.

Я сидела, прижав ладони к холодной поверхности стола, и пытаясь унять дрожь. «Уэст. Даниэль Уэст». Ни имя, ни фамилия ничего мне не говорили. Лора явно не утруждала себя изучением прошлого мужа, поэтому для меня он так и остался опасным незнакомцем. Я запоздало раскаялась в том, что от злости не дала ему выдать мне всю информацию. Тогда я, по крайней мере, хотя бы знала, с кем имею дело. Может, осторожно расспросить о нем в городе? Но если это буду делать я, ему это быстро станет известно, а Тобиас… нет уж, в город ему теперь точно нельзя!

Адреналин понемногу отступал, сменяясь леденящей трезвостью. Ладно, ситуация, конечно, неприятная, но не хуже той нищеты, в которую я окунулась, попав в тело несчастной Лоры. А в Москве на меня и похлеще наезды были. Справилась же я с попыткой рейдерского захвата.

Допив остывший чай, я оставила монетку на столе и пошла домой, размышляя по дороге как действовать дальше. Правду говорить детям или миссис Поттс было бы неразумно, это только приведет к панике и лишнему стрессу. Но что-то сказать необходимо, и, пока шла, я успела сочинить неплохую историю.

Мне нужно было изолировать свою команду от возможных встреч с этим мутным типом. Я без понятия, знает ли он как они выглядят, но Тобиас планировал ходить в Уэстбридж на охоту за слухами, а Оскар мог отправиться с миссис Поттс за дикими овощами и ягодами, да и Лилли иногда просилась в город — посмотреть на нарядных дам. Нет. Слишком рискованно! До тех пор, пока этот человек не проявится снова и я не пойму, на что он способен, дети должны сидеть под замкОм. Надежным, хоть и старым, замкОм Хейвенхолла.

Дома царила непривычно рабочая атмосфера. В гостиной Лилли выводила на грифельной доске цифры, которые я ей показала, а Оскар, сунув палец в рот, сосредоточенно наблюдал за ней. Тобиас на кухне чистил картошку под бдительным надзором миссис Поттс. Он отложил нож, увидев, что я пришла, извинился перед проворчавшей что-то экономкой и последовал за мной в гостиную.

— Что-то случилось? — спросил он.

Все взгляды устремились на меня. Я сделала глубокий вдох, выстраивая в голове линию поведения. Не запугивать, а обосновать.

— В городе я услышала тревожные слухи, — начала я, стараясь говорить максимально деловито. — В «Королевском дубе» говорят, что в окрестностях Уэстбриджа появилась шайка бродяг. Они не местные и представляют угрозу. Несколько ферм на окраинах уже пожаловались на пропажу скота и на то, что к домам подбирались ночью.

Я старалась врать в рамках того, что действительно могло происходить в окрестностях. Причем, кажется, похожие слухи и правда курсировали в городе.

Тобиас нахмурился, Лилли притихла, Оскар забыл про обмусоленный палец. Надо, все-таки, будет его отучить от этой привычки.

— Ничего серьезного пока не произошло, но предосторожность не помешает, — продолжала я, встретив взгляд Тобиаса. — Поэтому, Тоби, твои вылазки в город на неопределенное время отменяются. Сарафанное радио уже работает, рекомендации от Гринвудов у нас есть, а бродить по задворкам и собирать сплетни, рискуя нарваться на агрессивных бродяг, — неразумно. Твоя помощь здесь, в поместье, сейчас нужнее. Например, нужно проверить все запоры на окнах и воротах, починить то, что возможно, осмотреть сарай и попробовать укрепить забор.

Он хотел было возразить — ему нравилась его роль скаута, нравилось чувствовать себя полезным и взрослым вне дома, — но мой тон не допускал возражений. Это был приказ командира, а не просьба.

— Хорошо, — буркнул он, кивнув. — А что насчет остальных?

— Оскар, — я повернулась к младшему. — Тебе тоже нельзя выходить за пределы… двора, пока эта история с бродягами не прояснится. Феи, я уверена, поймут и простят тебя, а все, что нужно для стола, мы теперь можем купить в городе. Денег у нас пока хватает.

Лицо Оскара вытянулось от разочарования, но он лишь тихо вздохнул и вновь засунул палец в рот.

— А я? — спросила Лилли, и в ее голосе слышалась тревога. Она редко выходила дальше сада, но сам факт угрозы пугал ее.

— Ты — главный специалист по уюту и порядку внутри нашей крепости, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно непринужденнее. — Никаких походов на рынок, пока я не скажу. Мы с тобой займемся проверкой запасов и планированием нового заказа. Миссис Олдрич заинтересовалась моими услугами, и нам нужно подготовиться.

Я видела, как они переваривают информацию. Страх — знакомое им чувство, но на сей раз его источник был внешним, абстрактным, и моя реакция — не паника, а четкий план обороны — действовала на них успокаивающе. Я говорила о банальных бандитах, от которых можно просто запереться за надежными дверями и переждать.

— Значит, мы на осадном положении? — уточнил Тобиас, и в его глазах мелькнул знакомый огонек — вызов, готовность к действию.

— На положении усиленной бдительности, — поправила я. — Мы работаем в доме, максимум во дворе. И работаем усерднее. Чем крепче будет наш дом и наше положение в городе, тем меньше нам будут страшны любые бродяги и… другие неприятности. Понятно?

Они кивнули, и в этом кивке была уже не детская покорность, а согласие соратников. Им дали роль в обороне. Это было понятнее и спокойнее, чем неопределенность.

Вечером, когда дети разошлись по комнатам, а миссис Поттс задремала в своем кресле, я обошла первый этаж, проверяя щеколды и засовы. Страх, что Уэст может попытаться выкрасть детей даже из поместья, когда они останутся одни, грыз меня изнутри. Но мое решение минимизировать контакт с потенциальной угрозой было единственно верным.

Главное — не показывать им свой настоящий страх. Не показывать, что я боюсь не безликих бандитов, а конкретного человека с обжигающими глазами. Он хотел войны? Что ж, он ее получит, но по моим правилам.