Глава 6. Странные дары и персональная туча

Утро началось с полного раздрая, и я поняла, почему Лора предпочитала лежать в кровати или глотать снотворное, или что там у неё было в пузырьке. Мир в поместье Хейвенов категорически отказывался самоорганизовываться. А я не выносила хаоса.

Пока я пыталась навести минимальный порядок в кухне — вымести мышиный помет, выбросить сгнившие остатки и хоть как-то протереть поверхности — дети тихо саботировали мои усилия. Они как будто растворились в тенях ветхого дома, оставив мне разбираться с проблемами. На миссис Поттс надежды практически не было. Проснувшись и поев, старушка принялась за какое-то рукоделие, похоже, наощупь. Нет, пора было что-то решать с этим хаосом.

Первым делом, заглянув в свою новоприобретенную спальню, я обнаружила в постели парочку довольно крупных жуков, уныло ползающих по подушке. Вздохнув, я аккуратно вытряхнула их в окно — пусть живут — и перевернула матрас. Хорошо, хоть не пауки — их я с детства боюсь. Несмотря на ветхость дома, эти ребятки не сами пришли понежиться на моей грязной перине.

Подтвердилась эта мысль, когда я надела свое единственное грубое платье. Мысленно составляя список первоочередных покупок, я наткнулась на что-то кармане. Это оказалась горсть песка, мелкого и сухого, который тут же посыпался на только что подметенный пол. Хорошо хоть не влажная земля — платье, похоже, было единственным более-менее целым и чистым у Лоры. Я молча стряхнула остатки, стиснув зубы. Хорошая тактика: мелкие, почти безвредные пакости, тем не менее действовавшие на нервы. Я почти уважала организатора. Скорее всего, это был Тобиас.

«Меня таким не проймёшь, дружок, — желчно подумала я. — У меня есть план, его и будем придерживаться».

Первый шаг был очевиден — личная гигиена и гигиена жилья. Себя и свою спальню я привела в относительно сносный вид прибрала кровать, вымела пол, смахнула паутину с углов. Прежде чем пользоваться ванной комнатой, ее пришлось тоже вычистить. А заодно и самостоятельно притащить наверх бадью холодной воды. Разбавив её горячей водой, оставшейся после завтрака, я взгрустнула. Раньше, наверное, воду сюда носили слуги, но единственная из них, кто остался, была не способна даже себя донести на второй этаж. Не говоря уж о тяжеленном ведре. Придётся, видимо, поискать или устроить ванную внизу, иначе я так надорвусь, а искупаться все равно в таком количестве не получится. Впрочем, кое как привести себя в порядок все же удалось. Пока я расчесывала спутавшиеся каштановые пряди Лоры, я поняла, что эта девушка была довольно миловидной, только ее портили темные круги под глазами, и болезненные бледность и худоба. Наконец, я добилась удовлетворительного результата, вернув бледной немочи в зеркале более-менее пристойный вид. Теперь очередь была за обитателями дома.

— Тобиас! — позвала я, спускаясь в холл.

Ответа не последовало. В доме стояла тревожная тишина. Пройдя через гостиную и кое-как открыв рассохшуюся дверь на веранду, я вышла в сад. Воздух был свеж и влажен после ночи, солнце только поднималось над верхушками полудиких деревьев.

Окружающий пейзаж порождал одновременно радость от вступавшего в свои права тёплого летнего дня, и раздражение из-за неприглядно заросших лужаек — ещё один пункт в список дел, и без того немаленький.

В какой-то момент среди зарослей бузины я заметила стрельчатые побеги зеленого лука. Ага! Значит, здесь есть лук. Главное, чтобы он был съедобен. Я остановилась и откопала несколько ещё не отдавших все соки зеленому ростку луковиц, присоединив к ним и несколько «вершков». Надо же хоть из чего-то готовить еду на всю эту ораву.

Дети оказались внутри старой полуразрушенной оранжереи, где они, судя по всему, устроили себе убежище.

Тобиас и Лилли сидели на старом, упавшем стволе дерева, когда-то пробившем стеклянную стену. Оскар копался в траве неподалеку. Я остановилась чуть поодаль, скрытая буйно разросшимся по оставшимся стенам плющом.

— Она какая-то другая, — тихо, но отчетливо сказала Лилли. — Утром она… сама готовила, ела с нами за одним столом. И не кричала.

— Это чтобы мы расслабились, — буркнул Тобиас, что-то чертя палкой на земле. — Тактика. Она думает, что если будет вести себя с нами получше, Кассиан вернется. Ну или просто планирует нас извести со временем, а пока прикидывается добренькой.

— Но лепешки были вкусные, — пискнула Лилли.

— Может быть, она их приправила чем-то, — Тобиас скорчил «страшную» гримасу. — Чтобы мы медленно сходили с ума?

— Тоби, не говори так! — испуганно прошептала девочка, и на ее глазах выступили слезы.

И тут случилось нечто странное: трава вокруг Лилли, ярко-зеленая от росы, вдруг потускнела, стала сероватой, будто ее коснулась тень от несуществующей тучи. Несколько капель упали мне на руку. Я посмотрела на небо — чистая лазурь. Моросило только в радиусе метра вокруг плачущей девочки.

Я замерла, наблюдая. Это как вообще? Эмоции ребенка буквально меняли реальность вокруг нее. В голове пронеслось: «Магия. Дети не просто странные — они... особенные». Мысль была одновременно тревожной и захватывающей. Если это правда, то правила игры снова поменялись.

Но затягивать с делами я не намеревалась даже ради магии, поэтому кашлянула, привлекая к себе внимание. Они вздрогнули и резко обернулись. Тобиас поднял на меня мрачный взгляд. Лилли испуганно прижалась к брату. И только Оскар продолжал что-то шептать горшку с увядшим папоротником. Серая дымка вокруг Лилли тут же рассеялась, дождь прекратился. Только мокрая трава и ее заплаканные щеки свидетельствовали о произошедшем.

— Доброе утро, — сказала я нейтрально. — У меня есть для вас есть работа. Если, конечно, у вас нет более важных дел, чем подкладывать мне жуков в кровать или сыпать песок в одежду.

Тобиас покраснел, отчего сразу стало понятно, кто тут «молодец».

— Это не я, — буркнул он, глядя в сторону.

— Конечно, не ты. Это домовой.

— Кто? — насторожился мальчик.

— Так называется… дух семейного очага… в одной стране. Не важно. Но поскольку зарплату этому домовому нам платить нечем, отвечать за порядок в доме будем мы с вами.

— Что еще вы от нас хотите? — процедил Тобиас.

— Сегодня у нас день генеральной уборки. В первую очередь нужно убрать, помыть и проветрить личные спальни.

— Моя комната в порядке, — тут же заявил он.

— Твоя комната, судя по запаху из коридора, напоминает логово енота. Я не собираюсь терпеть антисанитарию. Мало того, что это приводит к болезням, так ещё и порождает грустные мысли. Поэтому сейчас мы идем и наводим порядок, каждый в своей комнате. Я проверю, и, если нужно, помогу.

Наступило тягостное молчание. Лилли потянула брата за рукав.

— А миссис Поттс?

— Миссис Поттс, — сказала я, вспоминая слепую, глухую и, похоже, столетнюю экономку, — отвечает за свою комнату. Если сможет. Но на ваши сил у нее точно нет.

— Это не мужское дело! — с вызовом сказал Тобиас, поднимаясь. В его позе читалось все то аристократическое высокомерие, которое он мог изобразить в двенадцать лет.

— Не мужское? — я подняла бровь. — А какое тогда мужское? Сидеть в грязи и ждать, пока придет служанка? Проблема в том, что у нас нет служанки, Тобиас. Есть ваши руки и мои, но я уже говорила, что не буду вашей прислугой. Если уборка не мужское дело, то, может, тебе поручить что-то другое? Например, дрова? Нам нужно на чем-то готовить и чем-то топить. Вот уж где дело для настоящего… мужчины!

Я, конечно, скорее язвила, но поддеть мелкого гордеца хотелось непреодолимо.

Он замер, и в его глазах мелькнуло сомнение, быстро сменившееся вызовом. Тобиас понял, что попал в ловушку своего же заявления, и отступать было некуда.

— Отлично! — выпалил он. — Значит, дрова! По крайней мере, это не возня с тряпками.

— Прекрасно, — кивнула я. — Инструменты… — я оглянулась и заметила приземистое хозяственное строение в глубине заросшего сада, — в сарае. Только будь осторожен, топор — не игрушка.

Тобиас гордо поднял подбородок и пошел к выходу из оранжереи, стараясь сохранить достоинство. Мое сердце екнуло. Я-то с топором в жизни близко не стояла. У бабушки в деревне была дровяная печь, но колол их всегда сосед дядя Коля. Я только носила поленья. Но отступать было поздно — принцип есть принцип. Решила, что буду следить за ним из окна и, если что, брошусь на помощь, хотя и не представляла, чем смогу помочь при отрубленном пальце.

— Лилли, Оскар, — перевела я внимание на младших. — Вы со мной. Покажете ваши комнаты и приберемся.

Я не ожидала энтузиазма, но и открытого бунта не было. Лилли, шмыгнув носом, поплелась в дом. Оскар подошел ко мне и молча протянул како-то корень. Он был весь в земле и походил на помесь репы и моркови, но пах как сладкий овощ.

— Что это?

— Фея папоротника сказала, что его можно есть, — серьезно сообщил он. — Она добрая. Только кусается, если трогать ее дом.

Отлично. Помимо магического дождя, в нашем хозяйстве завелись еще и разговорчивые феи. Я приняла корень и положила его в подол к собранному до того луку.

— Спасибо. Покажем этот… овощ миссис Поттс, вдруг она узнает. А теперь пойдем.

Комната Лилли была маленькой, с одним узким окном. В ней царил такой же хаос, как и везде: пыль, разбросанные ленты, смятое платье на стуле, пара книг на полу. Но в углу, на подоконнике, стояла аккуратная коллекция камешков и засушенных цветов. Девочка, увидев мой взгляд, бросилась их прикрывать.

— Ничего, можно оставить, — сказала я. — Но все остальное — убрать. Постель заправить, пыль вытереть, вещи сложить. Я помогу.

Мы взялись за работу. Лилли оказалась старательной, но медлительной и пугливой. Каждый дохлый жучок заставлял ее вздрагивать, а пыль — отчаянно чихать. Я показывала ей, как вытряхивать простыни из окна, как складывать одежду. В процессе она немного расслабилась.

— Спасибо, вы добрая, — тихо сказала она, вытирая полку. — Совсем не кричите.

— А зачем кричать? — пожала я плечами, оттирая пятно на подоконнике. — Крик — плохой инструмент. Он только пугает и ничего не решает.

Я вдруг вспомнила свою перепалку с рабочим перед тем, как попасть в этот странный мир, и почувствовала укол совести. Но переживать о прошлом смысла нет — надо решать проблемы здесь и сейчас.

— Раньше... раньше вы всегда кричали. Или молчали. И смотрели так... будто мы виноваты.

Я остановилась. Обрывки чужой памяти, как всегда некстати, подтвердили ее слова. Да, та Лора ненавидела детей всей душой. Мне все равно, но я человек своего времени, и понимаю, что это моя ответственность. Да, дети могут порой раздражать, но ненавидеть их было… глупо.

— Эта Лора ушла, — сухо сказала я. — Я… стала другой. И у меня свои правила.

— Какие? — спросила Лилли, и в ее голосе прозвучало любопытство.

— Чистота, порядок, договоренности. И никаких криков без крайней необходимости.

Я посмотрела на девочку, которая нерешительно мне улыбнулась.

— Я… случайно увидела то, что ты сделала у оранжереи. С дождём. Это часто случается?

Лилли зарделась.

— Иногда, — тихонько сказала она. — Я не хочу, оно… само.

— А тебя кто-нибудь учил… этим управлять?

Девочка помотала головой, но потом спохватилась:

— Только мама… она мне пела… погодные песенки. И там рассказывалось, что делать, но я их уже плохо помню.

Она вздохнула и загрустила. Ощутив сгустившуюся вокруг сырость, я поспешила сменить тему:

— Так, ну мы уже почти всё. Теперь нужно помочь твоему младшему брату.

Лилли кивнула, и тут мы услышали грохот.