Глава 8. План спасения и аффирмации

День начался слишком хорошо, и это должно было насторожить. Во-первых, после вчерашней уборки в доме почти не пахло плесенью, и стало легче дышать. Во-вторых, Оскар, с утра пропадавший во дворе, прнес мне два еще теплых куриных яца.

— Где ты их нашел? — я с удивлением рассматривала это маленькое чудо, надеясь, что там такие еще есть.

— В сарае, там курочка приходила.

Господи, целая курица! В своих мечтах я уже варила настоящий суп на мясном бульоне, делала котлеты или запекала мясо. Ну или пусть живет, мясо-то всего на раз, а яйца будут каждый день. Но мои мечты разбились о суровую реальность.

— Но она уже ушла по куриным делам, — грустно добавил Оскар. — А яйца я взял. Я же правильно сделал?

Вынырнув из пучины разочарования, я кивнула:

— Конечно, правильно! Ты молодец.

Мальчик разулыбался и зарделся от похвалы.

С яйцами и мукой уже могло получиться настоящее тесто, а не те пресные лепешки, которые я делала вчера лишь бы не умереть с голода.

Для яичницы двух яиц было маловато, а для омлета не было молока, поэтому на сей раз пришлось изобрести что-то вроде блинов на воде. Они пригорали, но с медом казались вкуснее всего на свете.

 Дети, уставшие, но не враждебные, с удовольствием съели завтрак, а Оскар даже украдкой заглянул в пустую миску, нет ли там ещё блинов.

После еды я раздала задания и ушла в кабинет — проводить финансовый аудит. Разложила на столе монеты, рядом с монетами легла пачка бумаг из бюро Кассиана. Я разгладила их ладонью, отгоняя ощущение липкой гадости, которое исходило от этих долговых расписок. Их было больше, чем я думала. Лавочник мистер Гринвуд — крупная сумма за продукты и ткани. Аптекарь — за лекарства, которые, судя по пометкам, редко доходили до детей. Портниха миссис Дарси — за починку одежды, в основном самого Кассиана. Были счета от кузнеца, стекольщика, даже от книготорговца. Кассиан умел жить в долг. И умел сбегать, оставляя разгребать последствия других.

Я взяла обгоревшую лучинку, которую использовала вместо карандаша, и чистый, вырванный из старой конторской тетради лист. Написала сверху: «АКТИВЫ». Под колонкой — смешную сумму денег. Добавила: «Полуразвалившийся особняк (неликвидный). Земля при особняке (???). Три магически одаренных ребенка (проблемные активы). Сумасшедшая экономка (обязательство). Репутация семьи Хейвен (крайне отрицательная)».

Губы растянулись в горькой усмешкой. Да уж, активы так активы. Хотя стоило попристальнее взглянуть на землю, и пройтись по особняку. Вдруг здесь сохранилось что-то, что можно продать. Предметы искусства или просто винтажные вещи. Хотя будет ли на них спрос в этом городке?

Следующая колонка: «ПАССИВЫ». Я переписала туда все долги, стараясь оценить их примерный эквивалент в тех же монетах. Цифры складывались в умопомрачительную сумму. Даже если продать всю уцелевшую мебель и вырвать с корнем полусгнившие паркетные доски, расплатиться не выйдет. Кассиан постарался на славу.

Третья колонка: «ЕЖЕДНЕВНЫЕ РАСХОДЫ». Еда. Самое необходимое. Мыло, продукты, свечи. Одежда для детей — та, что на них, скоро развалится. Лекарства, а то нечем было даже смазать мозоли Тобиасу, из-за чего сегодня он еле держал ложку. Уголь, потому что протопить дровами дом казалось мало выполнимой задачей. Хорошо, что сейчас лето, но даже теперь по дому гуляли холодные сквозняки. Каждая строчка пожирала жалкую горстку монет с пугающей скоростью. Вернее, они закончились уже на второй.

Я откинулась на спинке стула, закрыв глаза. От паники к горлу подкатил знакомый с детства ком. Это был крах. Банкротство. То, чего я так боялась в своем бизнесе и всегда умудрялась избегать, здесь настигло меня в полный рост. И без возможности взять кредит, рефинансировать долги или продать ненужный актив. Сосчитав до десяти, я глубоко вдохнула и выдохнула. Это было дно, но зато путь со дна — уже только наверх.

Я открыла глаза и снова взяла лучинку. На обратной стороне листа вывела: «ПЛАН. ЭТАП 1: ВЫЖИТЬ (1-2 недели)».

«Инвентаризация продовольственных ресурсов. Завтра же, с утра, с детьми осмотреть сад и остальные прилегающие территори. Ягоды, грибы, дикорастущие овощи и фрукты. Все, что можно съесть или сохранить.

Приоритетные закупки. На оставшиеся деньги купить самое дешевое, но питательное: крупы, бобы, сало, соль. Возможно, базовые лекарства.

Безопасность и гигиена. Осмотреть двери и окна, постараться починить, если где-то сломаны замки. Купить или сделать мыло (а я вообще знаю, как его делать?). Заставить детей мыться, несмотря на жалобы и недовольство.

ЭТАП 2: ЗАРАБОТАТЬ (начать немедленно, выход на доход в течение месяца).

Вот здесь мозг встал в тупик. Чем я могла зарабатывать здесь и сейчас? Я не умела шить на продажу, не разбиралась в фермерстве. Мои навыки — умение видеть пространство, создавать атмосферу, организовывать события и продавать клиенту впечатление. Кому здесь это нужно? Торговцам? Фермерам?

Но другого выбора не было. Значит, нужно было создавать спрос.

Разведка. Сходить в город. Не как жалкая просительница, а как… специалист. Узнать кто богат, кто делает покупки, кто празднует свадьбы, дни рождения, кто открывает новую лавку. Слухи, сплетни, социальная карта местности — это информация, которую можно монетизировать.

Определение УТП (Уникального Торгового Предложения). Что я могу предложить такого, чего нет у других? У меня нет товара, но есть услуга. Оформление праздников? Сомнительно. Но… атмосфера. Я почувствовала это вчера на кухне, когда вымыла стол. И видела на детях. Я могу менять настроение пространства. Делать его светлее, уютнее, праздничнее. В сочетании с моими знаниями о стиле, композиции, свете… Это могло сработать. Нужен был первый, пробный заказ. Почти бесплатный, лишь бы продемонстрировать.

Использование доступных ресурсов. Дети. Их магия. Пока это проблема, но что, если превратить ее в инструмент? Милые иллюзии Тобиаса на детском празднике? Эмоциональное «окрашивание» помещения с помощью настроения Лилли?

Я дважды перечеркнула пункт о детях, вспомнив «мокрое» настроение Лилли и жутковатую рожу на обоях, возникшую благодаря Тобиасу. Не факт, что они смогут создать что-то действительно милое. Разве что открыть у нас в сарае «комнату страха». Вот только зачем это местным?

ЭТАП 3: НАЛАДИТЬ БЫТ (параллельно с этапом 2).

Починка самого необходимого в доме.

Налаживание режима и четкого распределения обязанностей.

Постепенное, очень осторожное «развитие» детских способностей.»

Чтобы они не пугали сами себя и окружающих.

Да и вообще, стоило узнать какой у этих сирот уровень образования. Тобиасу явно положено уже учиться, а он сидит в комнате или бегает по двору с сестрой и братом. Хотя мне-то это зачем? Разве что рассматривать это, как долгосрочную инвестицию, но я же не собираюсь оставаться здесь надолго, правда? Я всё ещё надеялась вернуться в Москву, к привычной жизни.

Что ж, план был сырой, полный дыр и невероятных допущений. Но он был. Лист бумаги с этими пунктами стал моим якорем. Пока у меня есть план, я остаюсь на плаву.

Сложив монеты обратно в мешочек, я сунула его глубоко в карман, а список долгов и план спрятала в выдвижной ящик своего туалетного столика. После чего отправилась проводить инспекцию того, что требовало ремонта. Дом поскрипывал, будто жалуясь. Из-за двери детской доносился приглушенный разговор.

— …а она просто взяла и сказала: «Страх — это нормально», — это был голос Тобиаса, необычно тихий, без привычной язвительности.

— Мне кажется, она не злая, — прошептала Лилли. — Просто… другая. Как будто внутри нее кто-то другой живет.

— Не будь дурочкой. Это она хитрит. Но… — он замолчал. — Но хоть не врёт напрямую.

— Феи тоже говорят, что она другая, — вклинился вдруг Оскар.

И я застыла на месте, прислушиваясь.

— А ещё твои феи обещали, что мама будет с нами, — буркнул Тобиас. — Хватит верить в сказки.

— Ты злой! — крикнул Оскар, и, услышав его быстрые шаги к двери, я поспешила спуститься на первый этаж.

Услышала, как в свою комнатку, всхлипывая, пробежал Оскар и поморщилась — неужели мне его теперь утешать придется? Но, к моему облегчению, следом за братом уже спешила Лилли:

— Оскар, подожди! Тоби не хотел…

Она пробежала наверху и всё стихло. Похоже, эти дети старались как-то существовать без помощи взрослых. Оскар не кинулся ко мне, а Лилли не стала ждать, что его успокоят старшие. Что ж, самостоятельные дети — это скорее хорошо. Я вернулась к осмотру, но теперь уже на первом этаже. Нужно было понять, что можно починить в первую очередь, чтобы не замерзнуть и не стать добычей местных разбойников. Замки в основном оказались целы, к моей радости. Хотя в оконных щелях нещадно сквозило. И порой от этого кое-как спасали только тяжелые шторы из поеденного молью бархата. В большой гостиной я заметила, что одна такая портьера на самом большом окне висит криво, а кованый карниз, похоже, оторвался от стены сверху. Пыльная ткань лежала складками на подоконнике и полу.

«Надо привести это все в порядок, — подумала я. — Во-первых, самой будет приятнее, а, во-вторых, хоть как-то защитит от сквозняков.»

Я нашла в сарае старую шаткую лестницу и потащила ее в гостиную. Тобиас, спускавшийся со второго этажа, в изумлении остановился.

— Что вы делаете?

— Портьеру поправить хочу, — коротко откликнулась я.

Он посмотрел на лестницу, потом на карниз под самым потолком.

— Кассиан всегда звал для этого плотника.

— А у нас нет плотника, и нет на него денег. Держи, пока я полезу.

Я, конечно, рисковала, враждебно настроенный ко мне подросток мог «случайно» не удержать лестницу, но что-то подсказывало, что Тобиасу дороже собственная гордость. Он неохотно, но взялся за нижние перекладины, и тут я поняла, что руки у него все еще не зажили после вчерашнего. Но передумывать было поздно — он точно не примет от меня сочувствия. «Как женщины умудряются держать в голове вечные проблемы своих детей?» — раздраженно подумала я, поднимаясь к потолку.

Ступеньки скрипели и прогибались подо мной. Высота была приличной. Наконец получилось дотянуться до металлического карниза. Одно крепление отходило от стены, другое держалось на честном слове. Нужно было попытаться хотя бы временно его зафиксировать. Может убрать тяжелую ткань, чтобы не тянула книзу и без того шаткую конструкцию? Все равно её нужно постирать.

Я осторожно потянула портьеру на себя, пытаясь оценить, как снять её с колец. Но в этот момент лестница подо мной качнулась. Тобиас тихо выругался, пытаясь её удержать, а я почувствовала себя в свободном полете. Резкий страх и выплеск адреналина заставили ухватиться хоть за что-то. И это оказалась и без того висящая на честном слове занавеска. Крепления все-таки сумели замедлить мое падение, благодаря чему я не свернула шею, но это оказалось последней каплей. Тяжеленная конструкция с грохотом рухнула на меня.

Всё повторялось. Страх, падающая на меня конструкция. Только теперь я в полной мере ощутила ещё и боль. Карниз ударил меня по плечу, заставив вскрикнуть и тихо, сквозь зубы, выматериться. Из глаз брызнули слезы. Острое чувство беспомощности накатило и накрыло меня, как приливной волной. За что меня сюда забросили? Кому я так насолила? Я не супермен. Я не могу починить сгнивший дом голыми руками или наколдовать еду. Даже чертову штору не могу снять без проблем. Что я вообще здесь делаю? Составляю планы на бумаге, в то время как реальность этого места медленно, но верно рассыпается в труху? А я вместе с ней.

Несколько секунд я сидела на полу, накрытая душной пыльной шторой, держась за плечо и пытаясь сдержать слезы.

— Вы… вы в порядке? — послышался приглушенный голос Тобиаса.

— Нет, — мой голос прозвучал как будто со стороны. — Иди… намочи тряпку в холодной воде.

Кажется, он меня послушался, потому что раздались торопливые шаги, и я поняла, что осталась одна. Стараясь не тревожить ушибленную руку, я кое-как выбралась из-под упавшей портьеры. У меня было десять минут тишины и одиночества, потому что я точно знала, что на кухне воды нет. За ней Тобиасу придётся сбегать к колодцу.

Меня накрыло усталостью и апатией. Стена, за которой прятались все мои страхи и сомнения, дала трещину. Я опустилась на покрытое чехлом кресло и закрыла глаза. «Домой, — подумала я. — Я хочу домой. Где есть нормальные инструменты, где можно вызвать мастера, где холодильник полон еды, нормальные санузлы, а в магазине можно купить все что угодно.» Это было детское, беспомощное желание. Но от этого не менее острое.

Я — Вероника Гордеева. У меня была квартира в Москве, машина, бизнес, жизнь. Я не сплю и не в коме в больнице. Иначе почему этот сон такой реальный и так затянулся? Я в теле какой-то несчастной Лоры Хейвен, в полуразвалившемся поместье, посреди нигде, с тремя чужими детьми, и их волшебными странностями. У меня в кармане — горсть монет, и больше ничего, а на мне — грубое платье, в котором чешется все тело.

Это не отпуск. Это не командировка. Это — навсегда?

Мысль ударила с такой силой, что я физически почувствовала тошноту. Руки похолодели. В ушах зазвенело. До сих пор я старалась не думать об этом так. Просто делала что могла.

«Навсегда».

Здесь. Среди этой грязи, долгов и магических аномалий. Без интернета, без кофе и смузи, без возможности просто взять и уехать. Я ввязалась в проект, у которого нет срока сдачи. Более того — я ввязалась в заведомо провальный проект. Ресурсов — ноль. Команда — проблемная. Внешняя среда — враждебна. Даже я, со всей своей верой в планирование, уперлась в тупик. И самое ужасное в том, что дороги назад, кажется, нет.

Паника, черная и липкая, поползла из живота к горлу. Дыхание перехватило. Мне нужно было отсюда. Сейчас. Прямо сейчас.

Я пересела с кресла на холодный облупленный пол посреди комнаты и скрестила ноги, пытаясь принять позу лотоса. Получилось криво, юбка мешала. Я закрыла глаза, сделала глубокий, дрожащий вдох.

— Хорошо, — прошептала я. — Это сон. Или… кома. Пора просыпаться. Я, Вероника Гордеева, приказываю себе проснуться. Прямо сейчас.

Ничего. Только стук сердца в висках.

— Домой! — сказала я громче, уже с оттенком истерики в голосе. — Я хочу домой! В Москву! В свою квартиру! В свое тело! Эй, есть там кто наверху?! Отправляй меня обратно! Слышишь?!

Тишина. Я открыла глаза — та же обстановка в полутемной из-за задернутых штор большой комнаты.

— Так, может, нужно заклинание? — я лихорадочно рылась в памяти. — «Абракадабра»? Нет, это для фокусов. «Отправляй меня назад, дурацкая Вселенная»! Сила воли! Визуализация! Я представляю свою квартию… хай-тек, диван, телевизор… панорамное окно…

Я изо всех сил зажмурилась, пытаясь увидеть свои натяжные потолки со светодиодной подсветкой. Внутри все сжималось в тугой, болезненный комок. Это было так глупо, так жалко и так безнадежно, что из глаз сами потекли слезы. Только теперь я плакала из-за нелепой потери всего, что составляло мою жизнь.

— Пожалуйста, — хрипло выдохнула я, уже не веря ни во что. — Просто… верни меня. Я больше не буду… не буду кричать на рабочих. Я буду лучше. Просто… не могу я здесь. Не могу!

Дверь скрипнула. Я резко обернулась, по-детски вытирая лицо рукавом. В щель просунулись три детских головы. Тобиас, Лилли и Оскар. Я представила, на что сейчас похожа, и вдруг хрипло хихикнула, вообразив, как выгляжу со стороны, растрепанная, заплаканная, пыльная и в позе лотоса на полу.

— Мы слышали грохот, — прошептала Лилли.

— Вы… с кем-то говорили? — уточнил Оскар с интересом.

— С собой, — вздохнула я, поднимаясь. — Иногда это нужно, чтобы не сойти с ума. Карниз упал, но… ничего страшного.

Тобиас фыркнул, но без злобы. Скорее, с каким-то странным пониманием.

— Раньше вы делали что-то похожее, только там было что-то про «умри» и «исчезни». Этот вариант… веселее.

Его слова стали ледяным душем, я окончательно пришла в себя. Глупости кончились. Передо мной стояли живые дети, которые видели куда более жалкие и страшные сцены, а мой маленький приступ паники был просто очередным странным поступком взрослого в их жизни.

Я поднялась, отряхнула юбку и выпрямила плечи, несмотря на ноющие бок и плечо. Безысходность и стыд сменились привычной решимостью. Ну уронила карниз, ну вписалась против воли в почти безнадежный проект, но я и раньше вылезала из глубокой ж… глубокого жизненного кризиса. Значит, выберусь и теперь, сколько бы ни пришлось тут пробыть.

— Спасибо, что проверили, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Медитация закончена. Теперь нам нужно убрать этот карниз, лестницу и сложить штору для стирки. Помогайте.

Вечером я подготовилась к завтрашнему походу. Привела в порядок свое единственное платье — вычистила щеткой, зашила самый большой разрыв под мышкой. Забрала волосы в максимально строгий и аккуратный узел, чтобы посмотреть, как это выглядит. Зеркало по-прежнему показывало чужое бледное лицо Лоры, но в глазах уже горел знакомый мне огонь — азарт перед новой задачей, вызовом. Это был мой взгляд.

Я снова достала мешочек с деньгами, вынула половину. Остальное спрятала в тайник. Этих монет должно было хватить на самое необходимое и, возможно, на взятку для самой болтливой местной кумушки, если вдруг сплетничать со мной бесплатно не захотят.

Лежа в постели, я прокручивала в голове возможные сценарии. Отказ, насмешки, даже открытая вражда. Но был и другой вариант — любопытство. В таком захолустье любая новость — событие. Появление жены непутевого Хейвена, которая не прячется в поместье, а сама идет в город, уже вызовет пересуды. А пересуды — это внимание. И внимание, при правильном подходе, можно конвертировать.

«Ладно, Лора Хейвен, — подумала я, глядя в темноту потолка. — Завтра твой первый выход в свет. Не облажайся. От этого зависит, будем ли мы есть в следующем месяце.»

Страх оставался, но он бодрил. Это был страх прыжком в рискованное, но прибыльное дело. А такие проекты я любила больше всего, потому что в случае успеха — прибыль была самой большой. Только теперь речь шла не о деньгах, а о чем-то гораздо более важном. О будущем, и теперь, хотела я того или нет, уже не только моем.

И это, как ни странно, придавало сил.