Глава 9. Прогулка в город

Я проснулась неожиданно бодрой несмотря на отсутствие будильника. Внутренние часы Лоры вряд ли были надежным будильником, но теперь внутри жила я, а мой будильник сбоев не давал даже когда не срабатывал телефон. 

Что-то было не так, когда я открыла глаза. По крайней мере, не так как раньше. И вдруг я сообразила — особняк Хейвенов больше не молчал. Во дворе переговаривались голоса Оскара и… это что миссис Поттс? Из детских спален слышались хлопки выбиваемой перины и, кажется, что-то напевала Лилли. Вот это да! Неужели это я так на них подействовала?

Чуть позже, когда я собралась и вышла на кухню, туда уже ввалился довольный Оскар. Он пришел, держась за юбку миссис Поттс, у которой был полный передник каких-то клубней, похожих на мелкую картошку, несколько крепких яблок и охапка зелени.

— Это топра, детка, земляная груша! — вдруг прояснившимся голосом сказала экономка, тыча пальцем в клубни. — За бывшей теплицей росла, самосевом. Это вам не духовы фрукты! Нормальная человеческая еда. А тут щавель да дикий лук. Для супа сойдет.

Я смотрела на скромную «жатву», разложенную на столе, прокручивая в уме варианты. Этого было мало. Очень мало, но точно больше, чем ничего. Можно с этого начать.

— Хорошо, — сказала я. — Миссис Поттс, вы сможете сварить нам суп из этого сегодня?

— Сварю, милочка, еще как сварю! — она вдруг оживилась, увидев знакомые продукты. — Только мясца бы кусочек… дитям-то мясо больно уж полезно.

— Мяса пока не будет, — сухо ответила я. — Но если добавите муки, будет немного сытнее. А я что-нибудь еще принесу из города.

— Из города? — В кухню зашли Тобиас с Лилли. Его волосы были сегодня необычно приглажены, а Лилли щеголяла, косичками с кривым пробором. — Нас там все ненавидят, вы же знаете. И ничего в долг не дадут.

— А я и не собираюсь больше просить в долг. Я буду покупать и зарабатывать.

В кухне повисла неловкая тишина. Миссис Поттс, чья глухота как-то невовремя прошла, закашлялась, а Тобиас, глядя на меня во все глаза, краснел, как маков цвет. Что тут происходит, хотелось бы мне знать.

— Вы же… не собираетесь… торговать… ну… этим?.. — наконец выдавил мальчик.

Когда до меня дошло, я сперва чуть не задохнулась от негодования, а потом едва не поперхнулась от смеха. И откуда вообще он узнал о таком… способе заработка?!

— Тобиас, — назидательно начала я, поборов приступ смешливости. — Даже в самой сложной ситуации леди до такого не опускаются. Запомни это. Леди зарабатывают честным трудом! Что я и намереваюсь сделать.

— Это каким же?

— Вы же не умеете ничего… — поддакнула брату Лилли, но тут же стушевалась и спряталась за его спиной.

— Это вы так думаете, — подмигнула я им. — Но вы и не мои возможные клиенты. Поэтому узнаете обо всем попозже. А теперь — все завтракать.

После скромного завтрака я объявила:

— Тобиас, ты остаешься за главного. Следи, чтобы Лилли и Оскар не лезли, куда не надо, и чтобы миссис Поттс не спалила кухню. Я вернусь к вечеру.

Он хотел что-то сказать, но смолчал и только кивнул. В его глазах любопытство боролось с недоверием.

— А можно с тобой? — спросил вдруг Оскар.

— Нет… извини. Сегодня я схожу одна, потому что, как правильно сказал Тобиас, нас здесь недолюбливают. Поэтому могут попытаться сделать какую-нибудь пакость.

— Тогда я за тебя боюсь, — Оскар схватился за подол моего платья.

Это раздражало, но, странным образом, раздражение соседствовало с теплотой. Поэтому я присела перед ним на корточки и заглянула в детские глаза:

— Спасибо тебе. Мне приятно, что ты за меня беспокоишься, но будь уверен: я могу за себя постоять. Раньше, наверное, не могла, а теперь — точно могу. Я вернусь вечером, а ты проследи, чтобы феи не безобразничали, ладно?

Он серьезно кивнул. А я, под гробовую тишину удивленных домочадцев, встала, повернулась к двери и вышла в теплый летний день.

Дорога до Уэстбриджа заняла около часа неторопливой ходьбы. Я шла по пыльной проселочной дороге, мимо полей и редких хуторов, и наслаждалась летним теплом. Платье Лоры, хоть я его и почистила, все равно оставалось безнадежно старым и неудобным. Туфли натирали пятки. Я с тоской вспоминала свои лодочки на каблуках и идеальный костюм — доспех, в котором чувствовала себя неуязвимой. Здесь же я была похожа на бедную родственницу, явившуюся просить милостыню. Но внешность — лишь упаковка. Содержание оставалось прежним: Вероника Гордеева, специалист по организации торжеств. Пусть даже единственное, что сейчас торжествовало — это нищета Хейвенов.

Уэстбридж с первого взгляда оказался именно таким, каким я его и представляла: маленький, живописный, уютный и совершенно обычный для города своего времени и места. Мощенная булыжником главная улица, аккуратные домики с черепичными крышами, цветы в горшках на подоконниках. Лавки, паб с вывеской «Королевский дуб», ратуша с часами на башенке. И повсюду люди. Они замедляли шаг, оборачивались на меня и шептались за спиной. Все, как и предсказывал Тобиас. Хейвенов здесь знали и не любили. Я подняла подбородок и проходила мимо, делая вид, что не замечаю этого шелеста чужих пересудов. У меня была своя цель.

Но сперва мне нужна была разведка. Заглянув в ароматную пекарню, я купила самую дешевую сладкую выпечку, от которой умопомрачительно пахло. Разделю между детьми, а пока она мне еще пригодится. Заодно под предлогом выбора долго рассматривала витрину, слушая разговоры покупательниц. Потом постояла у колодца на площади, где набирали воду служанки и жительницы города средней руки. Там я делала вид, что жду своей очереди, чтобы напиться.

За полчаса я узнала, что у лавочника Гринвуда дочь выходит замуж за сына мясника из соседнего города, что семья Олдричей ждет приезда важного родственника из столицы, а аптекарь Форбс вчера крупно поссорился с женой, и та грозится уехать к сестре. Узнала я и то, что о Хейвенах отзываются с презрением и жалостью, в основном из-за долгов Кассиана. Моя персона — «бедняжка Лора» — вызывала скорее снисхождение, граничащее с брезгливостью. Когда меня не замечали, кумушки судачили об «этой болезной из особняка».

— Гляди ж ты, какая цаца к нам выплыла, — говорила одна.

— И чего только в городе забыла? — вторила ей другая.

— А ты не слыхала? Муженек-то второго дня в столицу укатил, к богатой вдовушке под крыло, а эту малохольную бросил.

— Бедняжка…

— Ой, да все они там крысы напомаженные! Нет бы как мы, честно трудиться, так они все соки из поместья выжмут, и лапу сосут. Уж больно го-о-ордые! — последнее было сказано уж совсем ядовито. И я с трудом подавила желание дать едкую отповедь говорившей. Но начинать знакомство с городом с безобразной драки или базарной ругани — было неправильно. Поэтому я промолчала, наматывая на несуществующий ус все услышанное.

«Что ж, значит, образ «жалкой и забитой» уже сложился». Это можно было использовать, потому что контраст всегда работает на узнаваемость бренда. Пусть даже это контраст с собой прежним.

Собрав достаточно информации, я направилась к лавке мистера Гринвуда. Она была самой большой на улице — два широких витринных окна, за которыми красовались рулоны тканей, банки с вареньем, инструменты и прочая мелочевка. На дверях висел венок из полевых цветов — насколько я поняла, так здесь принято было обозначать семью, готовящуюся к свадьбе.

Я вошла, звякнув колокольчиком над дверью. Внутри пахло тканями, кожей и деревом. За прилавком стоял сам мистер Гринвуд — дородный мужчина с бакенбардами и умными, пронзительными глазами, которые мгновенно оценили мой наряд и отсутствие корзинки для покупок. Рядом хлопотала полная женщина с озабоченным лицом — видимо, это была супруга хозяина, миссис Гринвуд. Пара посетительниц придирчиво рассматривали уже выложенные на прилавок ткани. Это хорошо, будет на ком показать мои умения.

— Добрый день, — сказала я, подходя к прилавку. Мой голос прозвучал четко и ровно, без тени заискивания.

Гринвуд нахмурился, узнав меня. Его добродушное выражение лица сменилось настороженной вежливостью торговца, видящего перед собой ненадежного клиента.

— Миссис Хейвен. Какая неожиданность! Чем могу служить? Надеюсь, вы не по поводу… отсрочки? Условия, оговоренные с вашим супругом, к сожалению, не меняются. У дочери скоро свадьба, и…

— Я пришла не по поводу долгов, мистер Гринвуд, — перебила я, улавливая, как миссис Гринвуд замерла прислушиваясь. — По крайней мере, не для того, чтобы просить об отсрочке. Я пришла по поводу свадьбы вашей дочери.

Он откровенно удивился.

— Простите? Но… какое отношение вы имеете к свадьбе моей Эмили?

— Пока — никакого, но я знаю, что это важнейшее событие в жизни вашей семьи. И что вы, как любящий отец, хотите, чтобы этот день запомнился всем в округе. Чтобы гости говорили не только о богатом столе, но и о волшебной атмосфере праздника.

Гринвуд обменялся с женой недоуменным взглядом.

— Атмосфера? — переспросила миссис Гринвуд, скептически оглядывая меня с ног до головы. — У нас будет лучший шатер, лучший музыкант и самый обильный стол. Какая еще атмосфера?

— Та, которую нельзя купить за деньги, но можно создать, — сказала я, позволяя себе легкую, уверенную улыбку. — Свадьба — это история. История любви двух молодых людей. И место, где она происходит, должно эту историю рассказывать. Сейчас сквер у ратуши — просто лужайка с дорожками. А я предлагаю превратить его в уголок из сказки. В место, где каждый гость, ступив под арку, почувствует, что попал не просто на пир, а на самое счастливое и красивое событие сезона.

В лавке воцарилась тишина. Гринвуд жевал губу, явно колеблясь между желанием выпроводить сумасшедшую и естественным для торговца любопытством к новому предложению. Но я видела, что его жена глядит на меня уже с некоторым интересом. Отлично! Главное, дожать.

— И как вы, простите, собираетесь это сделать? — спросил он наконец. — У вас есть опыт? Компания, которая выполнит работы? Или ресурсы? Простите за прямоту, миссис Хейвен, но вид у вас… не очень убедительный. Да и ваша кредитная история… сами понимаете.

Я не стала обижаться, потому что он был прав.

— Опыт у меня есть. Большая «компания» тут и не нужна, все можно сделать одному или нескольким. Ресурсы — ваша вера в успех и небольшой задаток на материалы. Все, что мне нужно от вас, — разрешение преобразить сквер за день до свадьбы и список ваших пожеланий по цветам и стилю. Если результат вам и вашим гостям не понравится, я верну задаток целиком. Вы ничего не теряете, кроме шанса сделать день вашей дочери по-настоящему уникальным.

— Это… странно, — медленно проговорил Гринвуд. Его взгляд стал расчетливым. — Но почему мы должны доверить такое важное дело вам? Простите, но репутация вашей семьи…

— Репутация моего мужа, — поправила я его, подчеркивая разрыв. — В отличие от него, я осталась в Уэстбридже и управляю поместьем. Кроме того, давайте говорить начистоту. Мы должны и вам, и вашим… коллегам по всей округе. И чем скорее я смогу заработать, тем быстрее верну вам долг. А свадьба вашей дочери может стать первым проектом, который после привлечет внимание и других заказчиков. Подумайте. Если Хейвенхолл пойдет с молотка, вы можете оказаться в самом хвосте длинной очереди тех, кому задолжал Кассиан, и не факт, что вообще что-то получите, но если мы с вами договоримся, в качестве моей персональной признательности, вы станете первым, кому я верну долг.

— Ну не знаю… а что если я дам задаток, и вы исчезнете с ним, как ваш муженек?

— С тремя детьми на руках не так-то просто исчезнуть, — хмыкнула я. — Но давайте составим договор. Если я исчезаю, вы вправе явиться в Хейвенхолл, и продать в нем что угодно, чтобы возместить ущерб в обход других кредиторов.

Гринвуд переглянулся с женой.

— Но… разве не ваш муж — владелец поместья?

— Оно требует ремонта и не приносит прибыли. Боюсь, весь Гринвуд уже в курсе, что… — я наигранно тяжело вздохнула и понизила голос, — он от нас… уехал к… некой богатой даме. В его отсутствие поместьем управляю я, но я же не могу этого делать без нотариального разрешения на управление. Как вы думаете?

Я безбожно блефовала, придумывая возможно не существующие юридические документы, надеясь, что Гринвуды не особенно подкованы в документах напоместья.

Женщины, выбиравшие ткань, тут же навострили уши, но мне это было даже на руку. Они точно не уйдут, пока здесь можно поживиться свежими новостями из первых рук.

Хозяин лавки почесал пятерней в затылке.

— Допустим, это… весомый аргумент. Но что вы умеете? Я не могу доверить самый важный день моей Анны, простите, миссис Хейвен, коту в мешке.

Я загадочно улыбнулась и достала из бумажного пакета благоухающую сладкую булочку.