Глава 10. Новые связи и странный взгляд

— Скажите, — заговорщицки наклонилась я к заинтригованному владельцу магазина, — эти дамы давно выбирают ткани?

Он недоуменно оглянулся на кумушек, изо всех сил делавших вид, что мы им не интересны.

— Госпожа Аманда редко что-то берет по вторникам. А мисс Парт и вовсе скорее зашла за компанию. У нее ткани берет матушка.

— Тогда спрячьте эту болочку под прилавком.

— Но это же еда… она может привлечь мышей или насекомых.

— До этого вы ее успеете вернуть мне или выкинуть. А пока нам нужна щепотка «волшебства».

Гринвуд неохотно принял у меня выпечку и поставил под прилавок.

Сначала ничего не происходило. Потом вдруг одна из дам у витрины с тканями глубоко вдохнула и улыбнулась.

— Ох, как выпечкой потянуло, — сказала она подруге. И, словно очнувшись, взяла со стойки два рулона шелка. — Знаешь, Дороти, пойдем-ка сходим в булочную, но сперва…

Она подошла к кассе.

— Господин Гринвуд, заверните мне эти рулоны, пожалуйста. Я вдруг вспомнила, что через месяц у кузины Авроры крестины. Нужно обновить гардероб. Представляете, они пекут великолепные булочки с изюмом, — пахнут так же прекрасно!

— Ой, господин Гринвуд, а можно мне тоже вон те перчатки, пожалуйста? Нас ведь тоже звали, а мои уже совсем истрепались.

Гринвуд смотрел то на оживившихся покупательниц, то на меня. В его глазах мелькнуло понимание и, похоже, восхищение. Это было не колдовство, а тонкое воздействие, но в его мире, где магия была реальностью, это выглядело как «особый семейный талант», на который я намекала.

— А вы умеете создавать… нужное настроение, — негромко заметила госпожа Гринвуд, ее глаза блестели интересом.

— Это моя профессия, — честно ответила я.

Гринвуд выдохнул и потер переносицу.

— Ну… хорошо, — сказал он решительно. — Я дам вам шанс. Но условия такие: вы получаете от меня небольшую сумму на расходы с полным отчетом о том, что вы приобрели. Плюс, если параллельно займетесь созданием атмосферы в моей лавке, дам вам еще и задаток. А вторую половину — после свадьбы, если все пройдет хорошо. Кроме того, вы работаете в сквере строго в отведенный день, не мешая другим подготовкам. И еще… — он посмотрел на меня сурово, — если что-то пойдет не так, вы отвечаете не только возвратом денег. Я буду вынужден обратиться к судье, чтобы взыскать ущерб.

Сердце екнуло от слова «судья», но отступать было некуда. Сейчас это был мой единственный мост через финансовую пропасть.

— Договорились, — твердо сказала я. — У вас есть бумага? Давайте составим краткое соглашение.

Через полчаса я вышла из лавки Гринвуда, сжимая в кармане кошелек с первым за долгое время честно заработанным задатком.

Чувство легкой эйфории от удачно начатых переговоров еще теплилось внутри, когда я вышла на главную улицу. Я шла быстрее, почти летела, обдумывая, как лучше всего потратить полученные монеты. И чуть не столкнулась с группой гуляющих дам с зонтиками. Отпрыгнув в сторону, к самой мостовой, я подняла голову.

И замерла.

Напротив, у коновязи у «Королевского дуба», сидел на вороном коне мужчина. Он что-то говорил мальчишке-конюху. И даже несмотря на то, что я видела его в пол оборота, я поняла, что он не местный. Таким элегантным и дорогим был его костюм, и такой безупречной — выправка. Плечи, четко очерченные отлично скроенным темно-зеленым сюртуком, были маняще широки. Осанка — прямая, но с такой естественной уверенностью, которая дается либо с рождения, либо за огромные деньги. Он обернулся, отдавая последние распоряжения, и я увидела его лицо. Резкие, будто высеченные из камня черты: высокие скулы, прямой нос, твердый подбородок с едва заметной ямочкой. Темные, почти черные, волосы отбрасывали тень на высокий лоб. И глаза... то ли темно-карие, то ли и вовсе черные. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки, а к щекам приливает жар. Взгляд мужчины, сосредоточенный, анализирующий, как у людей, привыкших с первого взгляда оценивать обстановку, товар или собеседника, обратился в мою сторону, хотя смотрел он на что-то за моей спиной.

Мое сердце сделало в груди отчаянный скачок и забилось с удвоенной силой. Черт возьми! Вот это мужчина! Если бы мы встретились в Москве, я, не раздумывая, постаралась бы привлечь его внимание. Но не в этом мире и не в Лориных обносках, увы. Жена разорившегося должника, бледная и в поношенном платье — вряд ли он вообще заметит такое блеклое пятно на своем горизонте.

И в этот момент он перевел взгляд. Темные глаза скользнули по улице, мимо пестрой толкотни, и... остановились на мне. В них не было ни любопытства, ни восхищения. Скорее, холодное, изучающее внимание. Он слегка нахмурил брови, будто силился что-то припомнить — где видел это лицо, этот жалкий наряд. Его взгляд казался таким тяжелым, что я почувствовала, что мне трудно дышать. Этот человек как будто пытался разглядеть меня сквозь рентген.

Нас разделяла улица, но казалось, будто он стоит в двух шагах. Я не смогла отвести глаз, застряв в этом молчаливом, напряженном зрительном контакте.

Но в этот момент между нами прошла целая процессия — фермер с телегой, запряженной парой упрямых пони, а следом кучка громко смеющихся подмастерьев. Я на мгновение отвлеклась, чтобы не быть сметенной с тротуара, а когда они прошли, я снова бросила взгляд через дорогу.

Конь и всадник были уже удалялись легкой рысью куда-то на юг. Мужчина сидел в седле так же безупречно, как некоторые стоят на земле, его темный силуэт постепенно растворялся в пыльной дымке дороги. На меня он даже не обернулся.

Я выдохнула, и только тут поняла, что не замечала, как задерживала дыхание. Глупость. Романтические вздохи по незнакомым аристократам — не та роскошь, которую я сейчас могла себе позволить. У меня были куда более насущные дела.

— Соберись, Ника! — приказала я себе.

Пожав плечами, будто стряхнув с себя этот странный, прожигающий взгляд, я решительно направилась к аптекарю. Работа ждала.

Следующей остановкой была аптека. Деньги в кармане придавали уверенности, но тратить их следовало с умом. Я купила самое необходимое: баночку мази на травах от воспалений (для мозолей Тобиаса и на будущее), плотную мыльную стружку, пакет соли и маленький сверточек дешевого чая — для морального поддержания духа. Муку и жир удалось выторговать у пекаря по сходной цене, когда я намекнула, что планирую заказывать у него выпечку для мероприятий, но не для себя. И в подтверждение предъявила договор с Гринвудом.

Последним пунктом стала почти шпионская миссия. Я зашла в «Королевский дуб», заказала кружку самого легкого сидра (на которую с трудом уговорила трактирщика, скептически оглядевшего мой наряд) и уселась в углу, делая вид, что просто устала. Паб был лучшим местом для сбора слухов. Здесь, за кружкой эля, мужчины обсуждали дела откровеннее, чем их жены у колодца.

Так я узнала, что семья Олдричей действительно ждет племянника из столицы, молодого и успешного коммерсанта, который планирует вложить деньги в какое-то местное производство. Что аптекарь Форбс, несмотря на ссору, обожает жену и готов на все, чтобы ее вернуть. И что у мясника, будущего тестя Гринвуда, есть соперник — другой мясник из соседней деревни, который уже попытался переманить музыканта, нанятого на свадьбу.

«Интересно, — думала я, прихлебывая кисловатый сидр. — Конкуренция, амбиции, любовные драмы. Все как везде. Значит, и инструменты работы с людьми будут те же».

Когда солнце начало клониться к закату, я двинулась в обратный путь, с тяжелой котомкой за спиной, но с неожиданно легким сердцем. Первый шаг был сделан. У меня появился не просто план, а конкретный контракт. Пусть крошечный, пусть рискованный. Но это было только начало.

Домой я вернулась почти затемно. В кухне горел огонь, пахло вареными овощами. Трое детей сидели за столом, а миссис Поттс что-то помешивала в котле. При моем появлении все замерли.

— Ну что, — сказала я, скидывая котомку на скамью с ощутимым глухим стуком монет и покупок. — Как вы тут без меня? Не разнесли поместье по кирпичику?

— Почти, — сдержанно ухмыльнулся Тобиас, но в его взгляде было явное облегчение. — Лилли пыталась вымыть пол в холле и чуть не затопила прихожую. У нее опять… ну, это настроение.

— Пол мокрый, но чистый, — тихо сказала Лилли, краснея.

— А фея сегодня злая была, — добавил Оскар, хмурясь. — Все шишки из моей коллекции раскидала.

— Ужас какие драмы, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку. Они были целы, дом стоял. И меня даже ждали. Это странное чувство — что тебя ждут, — снова кольнуло меня где-то внутри, тепло и тревожно. — Ладно, разбираться с феями и мокрыми полами будем завтра. А сейчас — показываю трофеи.

Я выложила на стол покупки. Мазь, мыло, соль, чай, мука, кусок сала. Дети смотрели на это маленькое богатство с широко раскрытыми глазами. Для них это было настоящее сокровище.

— И это еще не все, — заявила я, доставая кошелек и звонко высыпая на стол оставшиеся монеты. — Это — аванс. Через неделю в городе свадьба. И мы с вами будем ее украшать.

— Мы? — Тобиас нахмурился.

— Мы, — подтвердила я. — Всем найдется работа. Собирать цветы, плести венки, развешивать гирлянды. Это будет наш первый совместный проект с внешним заказчиком. Заработанные деньги пойдут на еду, одежду, лекарства и на то, чтобы потихоньку начать отдавать долги. Понятно?

Они переглянулись. В глазах Лилли вспыхнул интерес, Оскар выглядел смущенным, но радостным. Тобиас же посмотрел на монеты, потом на меня, и в его взгляде впервые появилось что-то кроме недоверия или злости. Что-то вроде уважения к добытчику.

— А если у нас не получится? — спросил он, уже без вызова, по-деловому.

— Значит, будем есть топру до следующего урожая, — пожала я плечами. — Но у нас получится. Потому что другого варианта я не рассматриваю. А теперь — ужин. Завтра рано вставать. Нам нужно осмотреть сквер у ратуши и придумать, как из ничего сделать конфетку.

Пока мы ели кашу с щавелем, я рассказывала о городке, о лавке Гринвуда, о том, что удалось узнать. Дети слушали, затаив дыхание. Для них, запертых в поместье, это был рассказ о другом мире. И я ловила себя на мысли, что мне хочется сделать этот мир для них немного безопаснее, немного интереснее. Не из сентиментальности, нет. Просто так было прагматичнее. Счастливые, здоровые и занятые дети — это не обуза, а более надежные партнеры по проекту «Выживание». По крайней мере, я пыталась убедить в этом себя, наблюдая, как Оскар осторожно трогает купленное мыло, а Лилли улыбается, нюхая чай.

«Проект «Устройство праздника», — мысленно констатировала я, отходя ко сну. — Стартовал. Ресурсы по-прежнику мизерные, команда неопытная, сроки сжатые. Идеальные условия для провала. Или для оглушительного успеха. Посмотрим».

За окном постучал дождь — на этот раз самый обычный, не магический. Я слушала его стук по крыше и впервые за много дней не думала о Москве. Думала о завтрашнем дне, о сквере, о гирляндах из полевых цветов. И о том, что нужно будет как-нибудь поговорить с Тобиасом о его иллюзиях. Если они могут пугать, может, они могут и радовать? Над этим стоило поработать.

Но это — потом. Сейчас надо было выспаться. Впереди была неделя тяжелой работы. И мне, как ни странно, это было почти по душе.