Глава 35

За ужином царила всеобщая непринужденная беседа. Знакомая мачехи Ольга Михайловна Золотарёва оказалась на удивление приятной женщиной. Она задавала мне обычные вопросы: как я чувствую себя в новом статусе богатой наследницы. О том, нравится ли мне в столице, о здоровье Лизы. Моей маленькой дочке, к сожалению, нельзя было присутствовать на вечернем приеме: этого требовал этикет. Только после двенадцати лет дети удостаивались такой чести. И это печалило меня.

Я с удовольствием отвечала Золотарёвой. Её муж и сын больше молчали. Зато Ксения, дочь Мармеладова и моя сестрица без умолку трещали как сороки, спрашивали то Анатолия, то Евгения, сына Ольги Михайловны, какие ближайшие балы предстоят в столице.

Осенний бальный сезон в Петербурге начал набирать силу. Время шло к зиме, когда в столице устраивались многочисленные празднества, приёмы и балы, продолжающиеся до Масленицы.

Со слов Елены и Ксении я поняла, что наше семейство тоже приглашали на них. Не так много, конечно, как дворянские обеспеченные семьи, но всё же достаточно, чтобы посетить несколько балов за неделю. В основном приглашения купеческим семьям слали дворяне победнее или же те, которые не чурались купцов, считая вполне приемлемым принимать их у себя на празднике.

Я понимала, что настроение и уклады общества в эту эпоху менялись. Богатство даже без родовитой дворянской фамилии открывало двери во многие дома высшего сословия. Из истории я знала, что обедневшие дворяне иногда женились на богатых купчихах, чтобы поправить дела семьи. Видимо, богатых купцов первой гильдии* и их семейства для того и приглашали на светские балы и рауты. Я и Елена были из числа таких купчих.

----------------------

*Историческая справка:

Купцы первой гильдии могли вести заграничную торговлю, владеть морскими судами и имели право свободного передвижения по стране — так называемую «паспортную льготу».

Купцы второй гильдии могли владеть речными судами.

Купцы первой и второй гильдии могли владеть фабриками и заводами, освобождались от телесных наказаний и от рекрутской повинности.

Купцы третьей гильдии в России могли вести мелочную торговлю, содержать трактиры и постоялые дворы, заниматься ремеслом.

---------------------------

Только Мармеладов хранил гробовое молчание. Всю вечернюю трапезу как-то недовольно зыркал в мою сторону и хмурился. Видимо, уже размышлял: как выиграть безумное пари. Именно так я окрестила про себя нашу с ним сделку. Хотя она мне казалась дурной, опасной, но я всё равно хотела сыграть в неё с этим неприятным недругом отца.

В отличие от Якова Кузьмича, я решила подумать о пари завтра. Не любила «тащить работу на дом». Мозгам и нервным клеткам надо было отдыхать. Прожив двадцать с лишним лет в двадцать первом веке, я знала: если не расслабляться и не отдыхать, а сутки думать о бизнесе, то быстро можно слететь с катушек и загреметь в дурку или же подорвать здоровье. Сейчас у нас в доме проходил приём гостей, и я решила наслаждаться этим моментом. А обдумывание своих грандиозных планов по развитию шоколадного производства решила оставить на мудрое утро.

— Прошу внимания, я бы хотел сделать объявление, — неожиданно произнес Анатолий, когда уже подали десерт бланманже с вишнями.

Все сидящие за столом отложили приборы и перевели удивлённые взгляды на Муранова.

— Я хотел сказать, что на днях я сделал предложение Марии Ивановне. И мадемуазель Абрикосова согласилась стать моей женой. Потому в ближайшую субботу, десятого числа, приглашаю вас всех на торжество в Ильинскую церковь, где будет объявлено о нашей помолвке во всеуслышание. Вечером я намерен устроить небольшой бал в своем особняке по этому поводу. Венчание будет в следующем месяце.

Повисло гнетущее молчание. Я видела на лицах многих недоумение и яростное недовольство на лице мачехи.

— Какая неожиданная новость, Анатолий Петрович! — первым воскликнул Мармеладов.

— Как это?.. — пролепетала несчастно Елена, и ее красивые губы затряслись.

— Ты это скрывал от меня, Анатоль? От своей матушки? — разразилась театральным возмущением Варвара Алексеевна.

— Я не собирался ничего скрывать от вас, матушка. Просто Маша попросила меня не говорить сразу. Теперь вы знаете.

В ответ я ласково улыбнулась жениху, он ответил мне тем же.

— Она уже Маша… — трагично прохрипела мачеха и тут же закашлялась.

Видимо, от охватившего возмущения у неё спёрло в горле. Она схватила бокал с лимонной водой и залпом выпила ее.

Спокойно на новость о помолвке отреагировало лишь семейство Золотарёвых. Муж Ольги Михайловны поднял бокал с вином и произнес:

— Поздравляю вас, Анатолий Петрович, и вас, Мария Иванова, с замечательным событием. Мы обязательно прибудем на вашу помолвку в субботу.

— Благодарю, Василий Николаевич, — ответила я Золотарёву.

В следующую мгновение Елена громко всхлипнула, из её глаз хлынули слёзы.

— Извините меня, господа, — пропищала она жалобно и, прижав салфетку к лицу, бросилась прочь из парадной столовой.

После стремительного ухода сестры возникла неловкая пауза.

Неужели моя сестра была так сильно влюблена в Анатолия, что это вызвало у неё такую бурную негативную реакцию? И она даже не побоялась опозорить себя этими слезами перед всеми.

— По этому поводу у меня с тобой будет серьёзный разговор, Анатоль! — продолжала свою словесную атаку взбешённая мачеха.

Муранов перевёл мрачный взор на мать и спокойно осведомился:

— Хотите отодрать меня за уши, как в детстве за непослушание, матушка? — он говорил с вызовом и некой насмешкой. — За то, что я женюсь не на той девице, коя вам угодна? Уже поздно меня воспитывать. Я сам решу, что мне делать. Жениться или нет и на ком. А вы, сделайте милость, не вмешивайтесь.

— Как ты жесток, Анатоль. Я же твоя мать. Я столько сделала для тебя!

— Именно поэтому я и забочусь о вас до сих пор. Поэтому завтра поутру будьте добры собрать свои вещи. Я препровожу вас в мой дом. В этом доме вы более жить не можете.

Я прекрасно поняла, отчего Анатолий озвучил весть об отъезде матери перед всеми гостями. Решил уязвить её за предыдущие слова о непослушании.

— Эта она приказала? — прошипела Варвара Алексеевна, переводя ненавидящий взор на меня.

— Матушка, прошу, не стоит продолжать. Наши гости не должны всё это слышать. Я лишь объявил о помолвке. Если желаете это обсудить, извольте, но позже и наедине.

Я же сидела опечаленная.

Не ожидала, что Елена так экспрессивно отреагирует на слова Муранова. Я не хотела обижать сестру, а уж тем более причинять ей душевную боль. Елена была добрая душа, чистая, светлая. Мне так хотелось немедленно броситься вслед за ней и поговорить, объяснить всё. Но правила приличия требовали, чтобы я, как хозяйка дома, оставалась за столом.

Решила позже обязательно найти Елену и убедиться в том, что она не держит на меня зла. Ведь я знала о её влюблённости в Анатолия.