Глава 42

Перепалка с Анатолием вывела меня из себя. Я быстро вернулась в дом и, словно фурия ворвалась в гостиную. Да, я была виновата сама в своем опрометчивом поступке, но всё равно, если бы этот проныра поручик не явился сегодня поутру, ничего бы не было.

Когда я вошла, Вебер беседовал с Лизой, а она ему показывала своего плюшевого зайца. Денис явно хотел вызвать у девочки доброе отношение к себе. Окинув эту «милую» картину осуждающим взглядом, я возмутилась ещё больше. Это была только моя дочь, и ни в каких мужчинах из прошлого мы с ней не нуждались.

— Няня, немедленно уведите девочку в детскую! — приказала я с порога.

Няня, которая, наверное, ни разу не слышала, как я говорю повышенным тоном, испуганно взглянула на меня. Быстро взяла Лизу за руку и поспешила к двери.

— Пойдёмте, Лизонька, ваша матушка занята, — увещевала она девочку, когда та начала упираться.

— Лаза, ступай, пожалуйста, с няней Верой, — велела я нервно, пытаясь держаться и не изливать своё недовольство на дочь.

Ведь она была совершенно не виновата, что ее пропащий отец вдруг заявился в наш дом. А я как идиотка позволила ему завтракать с нами.

Едва няня с девочкой покинули гостиную, я обратила гневный взор на поручика и холодно произнесла:

— Милостивый государь, я уже вам всё сказала. Вы не угодны в этом доме. Так что прошу впредь позабыть дорогу сюда.

— Как ты жестока, Мари! Я ведь люблю тебя, — воскликнул он, но я отчётливо услышала фальшь в его словах. Он попытался приблизиться, но я отступила от него. — Ты всё же могла бы простить меня, прошло столько лет.

— Именно. Много лет. Больше нас ничего не связывает. Я настаиваю, уходите.

— Но ты несправедлива ко мне, я…

— Мне позвать дворецкого, чтобы выставить вас вон, сударь? — перебила я его.

— Хорошо, я уйду, жестокая Мари, но не думай, что я так быстро сдамся! — пригрозил Вебер и быстро вышел из гостиной.

Его последние слова вызвали у меня мрачные мысли. Как ещё надо было сказать этому наглецу, что я не желаю его видеть?

Я дождалась, когда поручик покинет мой дом, и дала приказ старому дворецкому Аникию больше не пускать господина Вебера на порог. Потом поднялась в свою спальню и велела Оленьке выкинуть роскошную корзину с красными цветами.

После этого, немного успокоенная, я решила заняться с делами. Последовала в кабинет и перебрала карточки кондитерских заведений Петербурга, которые накануне мне принёс слуга. Мне нужен был точный адрес кофейни «Сладость на Невском». Главный кондитер этого заведения обещал принять меня сегодня, чтобы обсудить возможную работу у меня.

Именно туда я и решила отправиться немедленно. Надо было разрешить хотя бы какой-то вопрос по моей будущей фабрике. Возможно, после обеда мое нервное состояние пройдет, и я буду готова встретиться в конторе с Анатолием. Не хотела говорить с ним сейчас: чувствовала, что мы поссоримся сильнее.

Кондитер француз, месье Можорнон оказался на редкость неприятным и несговорчивым. Едва выслушав мое предложение, он брезгливо поморщился и заявил:

— Мадам, в этой стране не знают, что такое шоколад, неужели вы думаете, он будет продаваться?

Мы находились с ним в просторной кухне, где в этот момент несколько помощников готовили разнообразные пирожные и ароматные кексы с ванилью.

— Думаю, да, — ответила я уверенно. — Потому без вашей помощи мне не обойтись. Надо придумать несколько рецептов шоколадных конфет из пяти видов шоколада. Да и сам шоколад надо довести до совершенного вкуса.

— И что вы хотите от меня?

— Я же сказала. Предлагаю вам место главного кондитера-инженера на моей будущей шоколадной фабрике. Вы будете разрабатывать рецепты и следить за их приготовлением. Обещаю вам положить оплату в два раза большую, чем вы получаете за службу тут.

— Мне надо подумать, Мария Ивановна, — как-то без энтузиазма ответил француз. — А вдруг ваше дело прогорит? Тогда вы не сможете платить мне жалование, а еще хуже — выставите меня вон. А я уже потеряю это хорошее место.

— Но если вы решитесь работать у меня, то получите денег вдвое больше, чем здесь.

— Это весьма сомнительно, мадемуазель.

В общем, толстяк кондитер мне категорично отказал. Расстроившись, я вышла через черный ход кофейни ещё более расстроенная, чем утром. День сегодня не заладился с самого утра. Однако не прошла я и десяти шагов по мостовой, как меня догнал некий паренёк лет двадцати.

— Сударыня, могу я поговорить с вами? — спросил он, поравнявшись со мной.

— Да? — обернулась я к парню. Похоже, это был один из помощников несговорчивого француза.

— Я хотел попроситься к вам на службу. На вашу фабрику. Простите, но я невольно слышал ваш разговор с моим наставником, господином Можорноном. Я могу попробовать работать у вас.

Внимательно оглядев молодого человека, я задумалась. Он был очень юн, лет двадцати или чуть больше, и засомневалась в его способностях.

— Мне нужен умелый кондитер с хорошим опытом и знаниями в кулинарии, — ответила я, думая этими словами сразу же намекнуть на то, что он не подходит мне.

Но не тут-то было.

— Я понимаю вас, Мария Ивановна. Но я уже четыре года помогаю господину Можорнону в этой кофейне и уже многое смыслю в кулинарии и сладостях, — заявил он твёрдо, видимо, не собираясь отступать.

— Неужели? Как тебя зовут?

— Прохор Рябов. Конечно, я еще не всё знаю, но быстро учусь.

— Но отчего ты хочешь работать у меня? — сказала я напряжённо. Так не хотелось брать какого-то подмастерья. Я рассчитывала, что у меня будет первоклассный кондитер. — Разве ты не боишься потерять такую престижную работу, как в этой кофейне? Твой учитель боится.

— Не боюсь, мадемуазель. Господин Можорнон не позволяет мне воплощать в жизнь мои новые идеи насчёт сладостей. Постоянно принижает меня и говорит обо мне гадости нашему хозяину. А ещё твердит, что раз я русский, то не могу стать таким же хорошим кондитером, как он. А я думаю, что это не так. Просто он боится, что я окажусь лучше него.

— А ты считаешь себя лучше? — хмыкнула я: уверенность Прохора в своих силах вызвала у меня даже восхищение.

— Не мне судить, сударыня. Но последние два десерта в нашей кофейне придумал я, а месье Можорнон выдал их за свои. И эти пирожные пользуются большой популярностью у посетителей уже три месяца. Если хотите, можете испытать меня!

Я долго смотрела на просителя и чувствовала, что он говорит искренно и от души.

— Хорошо, Прохор. Приходи ко мне в дом в ближайший твой выходной. Вот моя карточка. Приготовишь для меня и моей дочери три десерта. Я буду стоять рядом и смотреть, как ты их делаешь. И если они мне понравятся, то, так и быть, я дам тебе шанс.

— О! Огромное спасибо, мадам! Вы.. вы не пожалеете о том!

Я благосклонно склонила голову и распрощалась с Прохором, садясь в свой экипаж. Надеялась только на то, что действительно не пожалею, что взяла на работу этого русского паренька, а не профессионала — француза.

После разговора с Прохором настроение у меня заметно улучшилось. Оттого я решила все же поехать в контору, чтобы посмотреть сметы на строительство, про которые утром говорил Анатолий.