Глава 43

Анатолия я застала в конторе одного. Он что-то сосредоточено строчил пером на листе бумаги, когда я вошла. Поднял голову и уставился на меня пронзительным колючим взором. Не встал, как полагалось при появлении дамы, а только сжал сильнее в пальцах перо.

— Твой воздыхатель освободил тебя наконец? — задал он вопрос, циничный и злой по своему смыслу.

— Анатолий, зачем ты так? — вздохнула я, проходя в рабочий кабинет и снимая редингот и шляпку, небрежно кинув их на кожаный диванчик у стены. — Я же всё объяснила.

— Порой женщины могут сказать всё что угодно, лишь бы поверили в их невиновность, — ответил он холодно, голосом без эмоций.

— Ты не веришь мне? Не веришь, что он ничего не значит для меня?

Я подошла к Муранову сзади. Положила руки на его плечи. Он же сидел прямо, натянутый, словно тетива лука, и не шевелился. Но я чувствовала, как все его существо горит от ярости и злости. Однако он не желал показывать мне этого.

— Я хотел верить. Но факты говорят сами за себя. Ты завтракала с ним, как с хорошим знакомым или родственником. Что я должен был думать?

— Что я люблю только тебя.

— Неужели?

— Да. Я поступила глупо, признаю это. Не подумала, что всё так обернётся. Но клянусь, Вебер никогда более не завоюет мое расположение. Обещаю тебе.

Подчиняясь любовному порыву, я склонилась и приникла губами к его макушке, к темным густым волосам. Прижалась всем телом к его спине. Не прошло и минуты, как Анатолий обвил меня руками и усадил к себе на колени боком. Прижался страстным поцелуем к моему виску и протяжно выдохнул. Я поняла, что он простил. Простил мне мой глупый поступок.

— Обещай, что более не пустишь его в дом, — произнес он глухо, жадно заглядывая мне в глаза.

— Уже запретила ему. Больше я с ним не заговорю даже.

— Хорошо, что ты понимаешь, как мне неприятно видеть вас вместе.

Я сама поцеловала его, и он пламенно ответил на поцелуй, словно желая сильнее скрепить наше примирение. Именно в этот момент заскрипела дверь и раздался недоумённый возглас инженера Балинова:

— Простите, я не вовремя.

Он уже вошёл и тут же хотел выйти, но я окликнула его:

— Игнатий Михайлович, заходите!

Я быстро поднялась с колен Муранова и поправила платье на плече.

— Мы как раз обсуждали рабочие вопросы, — заявил Муранов, совершенно не смущаясь своей лжи.

— Я пришел уведомить Анатолия Петровича и, конечно же, вас, Мария Ивановна, что нашёл ещё две рабочие бригады за весьма небольшую плату. Оттого ремонт на фабрике мы сможем завершить гораздо раньше, — произнёс Балинов.

— Правда? Какая замечательная новость.

— Надеюсь, через две недели мы закончим ремонт последнего цеха.

— А что с прессом и другими машинами? — спросил Анатолий.

Инженер всё подробно объяснил и добавил, что почти всё оборудование готово. И сейчас находится на складе другой моей фабрики. Как только ремонт завершится, все необходимое доставят, соберут и установят в цехах всего за пару дней.

Новость Балинова оказалась и правда восхитительной. Всего несколько недель, и моя мечта начнёт воплощаться в жизнь. Как раз к этому времени должны прибыть в Петербург первые какао-бобы из Пруссии. Оставалась только нанять работников на фабрику и решить, где продавать мой товар.

Отметить наше примирение мы с Анатолием отправились в одну из рестораций на Невском. Подкрепившись щами с белыми грибами и телячьими котлетами с гречневой кашей. Вдоволь насытившись и обсудив некоторые вопросы по предстоящему венчанию, мы решили немного прогуляться. Погода стояла не по-зимнему тёплая: снег растаял и мостовые высохли. Даже светило холодное декабрьское солнце.

Мы проходили мимо шляпного магазина, когда моё внимание привлекло одно здание на углу улиц. Двухэтажное, каменное с большими светлыми окнами, с мраморным широким крыльцом, подходящим более какому-то особняку. Это здание было явно слишком красивым и помпезным для вывески: «Бакалейная лавка купца Спиридонова», которая красовалась на его фронтоне. Ну никак его величественный, изысканный вид не вязался с бакалейными товарами.

Расположение здания было великолепным. На пересечении улиц выходило на круглый небольшой сквер и шумный бульвар с одной стороны, а с другой — на оживленный Невский проспект. В этот час здесь гуляло и проходило множество богатых горожан. От респектабельных господ в цилиндрах с дамами до военных офицеров, а также дворянских девиц с мамками и няньками.

Лучшего места для моего шоколадного магазина и не сыскать!

И тут меня осенила идея, что надо сделать.

— Анатолий, давай зайдем в эту бакалейную лавку, — попросила я Муранова.

— Хочешь прикупить орехов или мармелада для Лизы, душа моя?

— И это тоже можно. Но мне надо поговорить с их управляющим.

На этот раз мне повезло. В бакалее, а точнее в конторе на втором этаже здания, находился сам хозяин бакалейной лавки господин Спиридонов. Купец второй гильдии, успешный делец и умелый торговец. Едва он услышал мое предложение, то сразу же хитро заулыбался и предложил мне присесть. Анатолий стоял рядом.

Кузьма Степанович оглядел меня и важно произнес:

— Знавал я вашего батюшку, Мария Ивановна. Головастый был купец, не чета некоторым. Чуял, что хорошо пойдёт, а с чем связываться и не стоит. Так вот не пойму я, вы действительно хотите купить мою бакалею и открыть сладкую лавку?

— Не сладкую. Шоколадную. Хотя шоколад — это тоже сладость, конечно.

— И вы прямо готовы заплатить, сколько я скажу?

— Да.

— А если я откажусь? Какой мне резон продавать? Место-то здесь ходовое, вы сами понимаете.

— Понимаю, но ещё знаю, что в этом месте живёт и гуляет довольно богатая публика. Она в бакалею мало ходит. К вам же в лавку захаживают обычно мещане и слуги господ. Ведь так?

— Может, и так. Но при чём здесь это?

— Я предлагаю вам пятьдесят тысяч за это здание. На эти деньги вы сможете купить два подобных дома чуть дальше от центра. И открыть две бакалейные лавки. Слуги господ и туда придут за товарами, а вы получите в два раза больше прибыли. Ведь бакалея — это явно товар не для богатых господ, которые прохаживаются по проспекту. Вы работаете себе в убыток, лавка простаивает.

— С чего вы взяли, что моя лавка простаивает? — набычился Спиридонов.

— Когда зашла, сейчас и увидела. Уже вечер почти, а у вас в зале всего два покупателя. Разве это дело?

— Не дело. Вы правы, Мария Ивановна. А я-то все гадал: отчего мои товары неугодны и не пользуются спросом. Лавка не в том месте.

— Именно. Большинство небогатых горожан живёт подальше от центра. Иное им не по карману. А слуги богатых господ, как я и сказала, пару лишних кварталов пройдут, чтобы муки купить.

— Так и быть, Мария Ивановна, я подумаю над вашим предложением. Но меньше, чем за сто тысяч я лавку не продам, уж извиняйте.

С купцом мы торговались долго, почти час. И договорились о семидесяти тысячах. Завтра наши поверенные должны были подготовить необходимые бумаги о продаже. А через неделю бакалейщик обещал освободить всё здание.