Глава 49

Денис пораженно посмотрел на Елену.

— Я понял! Ты и не собиралась за меня замуж! Ты использовала меня только чтобы нагадить сестре. Тогда, семь лет назад, да и сейчас, так?! А сама нисколько не любишь меня? Да?

— Ты мне надоел, Вебер. Ступай прочь, сегодня больше не хочу говорить с тобой, — фыркнула Елена.

Я стояла за дубом ни жива ни мертва. Не могла поверить в реальность того, что сейчас услышала.

Моя родная сестра, которую я искренне считала ангелом во плоти, своим другом, была повинна в столь жутких вещах! По ее указке поручик соблазнил и обесчестил меня, а сейчас снова пытался опорочить меня перед женихом и другими людьми.

Какие же они мерзавцы! И это была моя родная сестра! Ладно, мачеха, ненавидела меня, это было объяснимо. Но сестра! Та, которую я считала своим единственным близким человеком после Лизы. Оказалась такой пакостной.

Из-за ее козней Мари была вынуждена бежать из России, выносить осуждение батюшки, презрение света. Столько лет скитаться по миру, быть содержанкой, чтобы прокормить себя и своё дитя, и столько страдать. А Елена преспокойно осталась жить здесь, в отцовском особняке, в неге, тепле и уюте. И даже ни разу не раскаялась в своём гнусном поступке. Мало того, она продолжала замышлять против меня злодейства. А ведь я так хотела любить ее, помочь ей выйти замуж за того, кого она полюбит. В нашем окружении немногие девицы могли себе позволить подобное. Выйти замуж по любви.

Но она платила мне за добро чёрной неблагодарностью даже сейчас.

Вебер продолжал качать права и даже стал угрожать Елене. Она же сменила тактику и начала успокаивать его.

Я поморщилась, более не желая слушать всю эту грязь. Быстро направилась прочь из сада. Зашла в дом через чёрный вход, которым пользовались слуги. Поднялась на второй этаж и на удивление, не встретила ни одного слуги. Скорее всего, все были на кухне, обедали.

Подчиняясь безотчетному порыву, я вошла в комнату Елены. Я хотела удостовериться до конца во всем том злодействе, в котором была повинна сестра.

Огляделась. Некое внутреннее чутьё подсказало мне, где искать. Сначала я открыла секретер и просмотрела его. Там были в основном счета от модисток и письма. Прочитав конверты, я поняла, что все письма от её подруг или наших знакомых. Также здесь было много карточек для визитов, где Елену приглашали на тот или иной раут или бал. Но то, что искала, я не нашла. Следующим я стала осматривать большой комод. И мои поиски увенчались успехом. В третьем ящике, под стопкой чистых панталон я обнаружила свои визитки. Моей Шоколадницы. Все триста штук. Три стопочки по сто штук. Они так и были перевязаны светлой лентой, как и в тот момент, когда я получила их в типографии и отдала Елене.

Я долго сидела в темноте. Зимнее солнце село еще полчаса назад, хотя было не более шести часов.

Гнев, обида и опустошение терзали мое существо. Как же я могла так ошибиться в сестре? Да, предыдущая хозяйка тела была, возможно, наивна и оттого не видела, как сестра строила козни у неё под носом. Но я?! Как же я так лоханулась, что также поверила в сказочную заботу и любовь Елены ко мне? Зачем я так доверяла ей? Отчего верила ее сладким речам и милым улыбкам?

А она пыталась не только расстроить мою помолвку с Анатолием, но и сделать так, чтобы моя затея с «Шоколадницей» провалилась.

Но даже сейчас я всё равно не могла поверить до конца в ее чёрную натуру и хотела объясниться с ней начистоту. Потому и ждала предательницу в ее комнате. Возможно, у Елены были какие-то веские доводы желать мне зла?

Когда Елена, наконец, появилась в своей спальне, мурлыча некую песенку, я тут же натянулась словно тетива. Я сидела в темноте в кресле у окна, лицом к двери. Не замечая меня, сестра прошла к напольному большому канделябру и зажгла свечи. И только тут ощутила неладное. Резко обернулась ко мне.

— Маша? — испуганно вскрикнула она. — Ты напугала меня. Когда ты вернулась?

Я проигнорировала ее вопрос. Собравшись с духом, готовая выслушать всю нелицеприятную правду до конца, я глухо спросила:

— Отчего ты так ненавидишь меня, Елена? Что я тебе сделала?

— Я ненавижу? Что ты такое говоришь, милая сестрица?

— Не стоит отпираться. Я сейчас слышала ваш разговор с поручиком Вебером. Теперь я знаю, что ты подослала ко мне этого подлеца семь лет назад, да и сейчас. И он отлично выполнил твоё гнусное поручение, как преданный пес. Соблазнил меня и опорочил.

— Это не так… что ты… Маша… — залепетала Елена, хватаясь за горло и изображая оскорблённую невинность.

— Так. Избавь меня от своей гнусной лжи. Я хочу знать правду, — продолжала чеканить я каждое слово, пытаясь держать себя в руках. Но как же мне хотелось надавать ей оплеух. Я встала и кинула на стол перед ней стопку визиток моей «Шоколадницы». — И это. Ты ведь ни одной не отдала? Никому. Так? Врала мне все это время и изображала добрую сестру? Но отчего? Отчего ты так ненавидишь меня, Елена?!

Сестра замерла и лишь хмуро смотрела на меня исподлобья.

— Прекрати молчать! Я требую ответа! Я и так всё знаю. Только одно не могу понять: отчего ты так люто ненавидишь меня?!

В следующий миг Елена как-то странно дёрнулась всем телом. Её лицо перекосилось злобной гримасой, сделав некрасивой.

— Ты украла у меня жениха! Я должна была это простить? — прошипела она сквозь зубы.

— Жениха? — опешила я и поняла, что она имеет в виду. — Нельзя украсть то, чего ты никогда не имела. Анатолий никогда не любил тебя, Елена.

— Ты-то откуда знаешь?!

— Он сам говорил мне о том. Впрочем, можешь спросить у него сама. Не думаю, что он скажет иное.

— Если бы ты не вернулась теперь из своей лягушачьей Франции, то Муранов бы женился на мне!

— Вряд ли. Хотя я вернулась. Потому он выбрал меня. И через две недели наша свадьба.

— Вот! Ты наглая интриганка, которая уводит женихов из-под носа! А потом еще спрашиваешь отчего я ненавижу тебя?

— Обвиняешь меня в гнусных делах? Прекрасно. Хотя ты, наверное, судишь по себе. Ложь и гадкие махинации — это твой конёк. Я смотрю, ты поднаторела в изощрённых каверзах. И ничего не меняется. Что семь лет назад, что сейчас. И самое страшное, что ты совершенно не раскаиваешься в содеянном.

— И не собираюсь!

— Посему, думаю, поступим так. Завтра же ты соберёшь свои вещи и съедешь из этого дома. Насколько я помню, батюшка завещал тебе обувную лавку? Вот туда и отправишься. Там наверняка есть комнатка, где можно жить. Ежемесячно содержания я тебя лишаю, как и приданного. Живи своим умом. Лавка есть, с голоду не умрёшь. У меня всё.

Даже не дожидаясь ответа Елены, на лице которой с каждой моей фразой отражался всё больший ужас, я вышла из её спальни.

Отчего-то мне подумалось, что она не может до конца поверить в то, что я действительно выгнала её из дома и лишила всего. Видимо, решила, что я настолько добра, что слопаю все гнусности. Но нет. Я была добра. И сначала всегда пыталась найти в людях хорошее. Но если человек оказывался мерзавцем, церемониться с ним не собиралась. Будь-то даже моя родная сестра.