Глава 50

— Мария Ивановна, вставайте, утро ужо, — ворвался в мой сон ласковый голос горничной Оленьки.

— Ох… — вздохнула я несчастно.

Мне только начал сниться чудесный солнечный пляж на берегу моря, после всех кошмаров, которые мучили меня всю ночь, а тут эта Оля.

Проснулась я вся разбитая, совершенно неотдохнувшая и печальная.

Сразу же вспомнила вчерашнюю ссору с сестрой. С этой хитрой змеищей, которая вертела Вебером, как ей вздумается, и использовала его в своих тёмных целях. Вспомнила, как Елена мне в спину угрожающе заявила, мол, я еще пожалею о том, что выгнала ее из батюшкиного дома.

— Почти семь доходит, барышня, — опять раздался голос горничной над ухом.

Я вспомнила о лавке, где дела шли из рук вон плохо. И рассчитывать на успех после одних объявлений в газетах тоже не стоило. Нужна была широкая рекламная кампания, чтобы о моем шоколаде, наконец, узнали в столице. А где взять умелых рекламных агентов в этом времени? Если ездить на балы и рауты и раздавать там визитки, как должна была сделать Елена, на это уйдёт не менее месяца. А Рождество уже через две недели. Прошляпим это уникальное время для подарков и всё. Тогда моя фабрика точно не выйдет из убытков через три месяца.

Все эти мысли каруселью закружились в моей голове, и я ощутила себя мелкой и беспомощной перед окружающими неприятностями. Возможно, я устала, ведь последние недели трудилась, словно ненормальная, чтобы как можно скорее открыть свой магазин и наладить бесперебойную работу шоколадной фабрики. А предательство сестры подкосило меня окончательно. Не хотелось больше ничего делать: ни организовывать, ни придумывать. Просто зарыться бы под одеяло и поплакать.

— Какая разница, Оля, — отмахнулась я от горничной, приоткрывая глаза. — И вообще, я хочу еще поспать. Приди позже.

— Как же, барышня, вы же сами велели разбудить вас в семь. Вам же в магазин надо было с утра.

— Что там делать? Одни убытки и расстройства, — отмахнулась я, поворачиваясь на другой бок и прикрывая воспаленные глаза. — Ступай! Придешь позже, я же сказала.

— Как прикажете, Мария Ивановна, — услужливо ответила Оля.

Горничная ушла, а я быстро провалилась в глубокий спасительный сон, в котором не было проблем, лгуньи сестры. Только пустынный пляж, морской бриз и белопарусный корабль на горизонте. Так было бы хорошо уплыть куда-нибудь далеко и позабыть обо всем.

— Ты отчего все ещё в постели, душа моя? — раздался голос Муранова над моим ухом. Я резко распахнула глаза, тут же очнувшись от сонного дурмана. — Уже десять доходит.

— Десять?

Ничего себе, я ведь едва закрыла глаза, а прошло уже три часа.

— Именно. Ты, случаем, не заболела, Машенька?

На ласковые слова жениха я вдруг разревелась и рассказала Анатолию всё: о ссоре с Еленой и о Вебере. Об их кознях и гадких злодействах. Муранов не перебивал меня, слушал внимательно, а после произнёс:

— Ты знаешь, я даже рад этому.

— Рад?

— Да. Теперь не будешь думать, что этот хлыщ тебя любит. А сестрица твоя, конечно, поступила подло. Никогда бы не подумал, что она на такие гадости способна. Но теперь ты знаешь правду — это лучше. Пусть уж горькая правда, чем если бы Елена продолжала свои тёмные делишки за твоей спиной и вредила. Вставай, Маша. Я отвезу тебя в магазин и побуду там с тобой пару часов. Помогу тебе, может, придумаю, как завлечь покупателей в твоё заведение. Ты сказала, что все визитки остались?

— Да.

— И замечательно. Я знаю, куда их пристроить.

— Куда? Ты сам будешь раздавать их?

— Не совсем, — задумчиво продолжал Анатолий и вдруг щёлкнул пальцами. — Придумал! Послезавтра мы устроим благотворительный прием. Будем собирать деньги для земской больницы. С чаепитием и твоим шоколадом. Можно даже устроить небольшой аукцион. Напишу приглашения сегодня же. Думаю, придёт много народу. Благотворительные мероприятия сейчас очень в моде у аристократии. На этом приёме и раздадим визитки.

— И где же мы устроим этот приём?

— Здесь, у тебя дома. Я позабочусь, чтобы на нашем приёме было как можно больше знатных господ. Устроим дегустацию твоего шоколада. И прошу тебя, не кисни. Мы всё решим, обещаю тебе.

Предложение Анатолия приободрило меня, я даже воспряла духом. Позвонив в колокольчик, вызвала Оленьку, которая помогла мне побыстрее одеться и причесаться. Попросила принести завтрак в спальню: не хотела снова видеть коварную сестру. Елена, как я поняла со слов горничной, ещё не уехала, а только собирала вещи.

Когда мы с Анатолием приехали к кофейне, меня ждал очередной неприятный сюрприз. Около входа в мой магазинчик и кофейню стояли два десятка людей странного вида. Похожие на цыган, одетые в тёмные одежды. Они что-то громко кричали и жестикулировали руками. Один из этого сборища держал деревянную табличку с красной надписью.

Их хаотичные и шумные действия отпугивали проходящих мимо прохожих, гуляющих по Невскому проспекту, которые старались побыстрее пройти мимо.

Не понимая, что приходит и кто эти люди, толпившиеся в десяти метрах от входа в «Шоколадницу», я быстро спустилась из коляски Анатолия. В этот момент до моего слуха отчётливо долетели крики пришлых цыган:

— Шоколад — отрава!

— Он вреден для здоровья!

— Закрыть шоколадную лавку!

— Шоколад — яд, он убьёт вас!

Когда смысл услышанного дошёл до меня, я похолодела. Провела глазами по цыганам, которые вели себя так вызывающе и нагло, словно чувствовали свою безнаказанность. Торопливо приблизилась к ним ближе и прочла табличку в руках мужика со смоляными вьющимися волосами и серьгой в ухе. Она гласила: «Шоколад это яд!».

В этот момент мимо проходили несколько горожан, которые после очередного выкрика грудастой цыганки поспешили побыстрее миновать собравшихся.

Чувствуя, что это всё чьи-то гнусные козни, я начала закипать. Уже сжала кулак, приготовившись к словесной атаке, чтобы немедленно прогнать этих наглецов от моего заведения, но меня удержал за руку Анатолий:

— Маша, позволь мне! Я разберусь.