Глава 55

Похоже, это был вор. И приходил он за табакерками. Ведь знал поганец, что они стоят в кабинете отца, оттого целенаправленно шёл именно сюда. Скорее всего, кто-то из слуг навёл его на нужное место в доме.

Я быстро склонилась и раскрыла коробку, чтобы понять, успел ли вор хоть что-то забрать. И замерла. В коробке лежали не табакерки, а какие-то бумаги и письма. Я быстро подхватила первые попавшиеся и прочла, кому они были адресованы. Елене.

Нахмурившись, я тут же поняла, что эта змея обманула меня. Уволокла коробку с табакерками, а оставила эти письма. И всё это время её бумаги стояли здесь. Ясно: она знала, что мне некогда будет проверять за ней. Так и вышло. Похоже, с табакерками отца можно было распрощаться. Ушлая сестрица наверняка уже всё продала. Но зачем тогда вор приходил? Похоже, он тоже не знал, что табакерок здесь нет.

Я уже хотела положить письма Елены обратно, но меня заинтересовала подпись отправителя: «Твой отважный Лев».

Это имя, явно служившее прозвищем, позабавило меня. Неужели Елена наедине так называла Вебера? Но он совсем не походил на льва. Они скорее напоминал павлина или кичливого петуха в курятнике. Но точно не дикого опасного зверя.

А может, у Елены был ещё какой-то знакомый?

Не зная зачем, я присела на корточки перед коробкой и начала перебирать письма и бумаги. И насчитала от этого «Льва» почти три десятка писем. И тут заметила единственное письмо, слащаво подписание: «Моей несравненной, прекрасной Елене!». Тон обращения и слова просто не могли принадлежать другому. Я открыла письмо и, даже не читая, так как мне было это неинтересно его содержание, посмотрела на подпись. Точно, это писал Денис.

Значит, я оказалась права: «Львом» был другой мужчина, а не Вебер.

Я снова повертела конверты в руках, отмечая, что все письма от этого «Льва» были годичной давности.

Мне в голову тут же полезли странные мысли. А если Елена вела переписку с Анатолием? Ведь до встречи со мной они близко общались. Вот как раз Муранов подходил под описание «Льва».

Понимая, что это гадко и недостойно, я все же открыла первое письмо и начала читать. В письме мужчина «Лев» объяснялся в страстной любви Елене и заявлял, что они скоро будут вместе. Поженятся и станут очень счастливы. Мысль о том, что Анатолий до встречи со мной действительно любил Елену, вызвала у меня неприятную дрожь во всём теле.

Он что же, врал мне, когда утверждал, что никогда не любил её? И всё же Елена была обманута им?

Ревность завладела мной настолько, что я схватила коробку и уселась на кожаный диванчик у окна. Начала торопливо открывать все письма от этого «Льва», адресованные Елене, и подробно читать их все. И чем дальше я это делала, тем всё больше понимала, что и Елена горячо любила этого «Льва». Ведь в ответных фразах он не раз напоминал об их встречах, любовных моментах. Настаивал,что Елена нужна ему и скоро они будут вместе. Мало того, я убедилась, что они с Еленой были любовниками!

Я была раздавлена, мои щеки горели от возмущения и гнева, но я упорно продолжала читать, чтобы понять степень лицемерия моего мужа. На моих глазах проступили слёзы. Удар был слишком силён, а прозрение слишком болезненным.

Однако уже с пятого письма в текстах появилась одна странная тема. «Лев» настоятельно требовал, чтобы Елена поскорее выполнила его деликатную просьбу, ибо только после этого они, наконец, смогут быть вместе. И препятствием к их любви был её батюшка. Точнее и мой отец — Иван Матвеевич Абрикосов. Его имя не раз упоминалось в письмах.

Читая одно из писем, я окончательно остолбенела. «Лев» в открытую приказывал Елене: «…незаметно вылить в чай батюшке те капли, что я дал тебе на днях.».

Она, видимо, не решалась сделать это. Уже в следующем письме он бранил её за нерешительность, угрожая, что разорвёт отношения, если она не сделает их счастливыми. Ведь «…её отец никогда не позволит им быть вместе, пока жив.».

Я опустила жуткое письмо и прикрыла воспалённые от слёз глаза. Я неистово гнала от себя страшные мысли, но все выходило именно так. Возлюбленный Елены, а именно мой нынешний муж, требовал, чтобы она отравила отца. Мне казалось, что я сейчас сойду с ума от всего, что теперь узнала.

Ведь я отчётливо вспомнила, как старый Аникий говорил, что перед смертью Ивана Матвеевича беспокоили сильные боли в животе, и он кричал очень сильно.

Я бросила взор на дату письма с «душегубным» приказом «Льва». Написано за неделю до смерти батюшки. Я взвыла, как раненая волчица, понимая, что мой муж и Елена не только были любовниками и в сговоре, но ещё убили моего батюшку.

Мне казалось, что яростный бешеный гнев заполонил всё моё существо. Я не могла поверить в это. Мой муж жаждал завладеть огромным состоянием моего отца и соблазнил мою глупую сестрицу. Ведь в одном из писем «Лев» уверял Елену, что прекрасно справится с управлением, и все заводы Абрикосова будут процветать под его руководством. И они заживут счастливо и богато с Еленой, когда её отца не будет в живых. И теперь я прекрасно поняла, отчего Иван Матвеевич был против брака Муранова и Елены. Он чувствовал его подлую натуру.

Оставалось всего два письма.

Трясущимися руками я открыла следующее. Уже почти не различая написанного от слез, заполонивших мои глаза, я прошлась по первым строкам. Подлый «Лев» благодарил мою сестрицу за её смелость и за то, что у неё всё получилось. Бросив взор на дату, я отметила, что это был третий день после смерти батюшки. Сцепила зубы, чтобы не завыть, читая, какое ликование сквозило во всех строках подлеца, когда он писал Елене об «их победе».

Мною овладело дикое желание немедленно пойти в полицию и заявить на этих двоих. Даже несмотря на всю мою любовь к мужу, я жаждала в этот миг праведного возмездия.

Я уже хотела опустить ненавистное письмо, где эти мерзавцы торжествовали, как мой взор зацепился за фамилию Муранов. «Лев» недовольно писал, что этот «дотошный управляющий Анатолий Муранов может что-то заподозрить, когда вернётся из-за границы», потому Елена должна была сжечь все эти письма. Потом «Лев» опять упоминал Муранова, мол, надо держать его подальше от адвокатов покойного. И похоронить Ивана Матвеевича как можно скорее, «…пока не вернулся его преданный пёс Анатолий.».

Мои слёзы вмиг высохли. Я облегчённо прикрыла глаза, несколько раз глубоко выдохнув.

Значит, злодеем и сообщником Елены, а также её любовником был не Анатолий. А кто же тогда? Кто был этот негодяй, называвший себя «Львом»?

Я ошарашенно смотрела перед собой и не понимала. Ни Вебер, ни Муранов не могли быть этим злодеем. Значит, у этой подлой змеищи сестрицы имелся кто-то третий? Но кто?

В этот момент раздались громкие шаги, и в кабинет вошёл Анатолий.

— Маша, отчего ты здесь? Почему не спишь? — спросил взволнованно.

Он быстро прошел в кабинет, стряхивая с плаща талый снег. Муранов только что вернулся из Москвы, где мы открывали большой чайный павильон со сладостями из шоколада и торговым залом.

— Как хорошо, что это не ты... — выдохнула я одними губами, печально улыбнувшись ему.

— Не я? — удивился муж. — Аникий сказал сейчас, что ты уже поднялась в спальню. Но я увидел свет и решил проверить, кто в кабинете.

Муж стянул дорожный плащ и небрежно бросил его на стул. Приблизился ко мне и, приподняв меня на ноги, обнял меня. Жадно и нежно поцеловал в губы.

— Я соскучился...

— Анатолий, присядь со мной. Я хочу кое-что тебе показать.