Глава 17

Когда-то мадам Тома шутила, что я всегда стараюсь отличиться в том деле, которое меньше всего нравится. Наверное, так и было. Я не любила перебирать, развешивать и сушить. Но от этой работы зависит качество трав и их пригодность для сложных составов. Потому я всегда мучилась, но делала лучше, чем другие.

Сегодня я собиралась истязать себя до заката. И будто специально набрала всего, что попадалось под руку. Складывала, не сортируя, и теперь с усердием перебирала, чтобы высушить. Печальное занятие как раз под стать настроению.

Ансульцы отдыхали после вчерашнего, и только я встала вместе с петухом месье Дюрана. Проспала всего-то четыре часа, но ощутила, что жизненно важно встать затемно. Настроение металось между злостью и грустью. К этому почему-то примешивалась потребность сходить в лес и насобирать чего ни попадя назло друиду!

Обиделся, понимаешь ли, за цветы, сорванные только для красоты. Лечиться этому Жану надо, если он ценит растения выше людей…

Но вообще, конечно, лучше, когда букет пригождается в хозяйстве. Чай заварить, в крем добавить. А еще друид, конечно, странный, только остался же со мной в тюрьме. Еще помогал с трупами. Говорил о глазах. И целуется он хорошо… Но дурачок какой-то!

С такими мыслями я и собрала три корзины трав. А еще поняла, что мне очень не хватает мешка календулы, и, если бы друид его принес, я бы обрадовалась.

«Ох, Ан-Мари. Похоже, Жан будет лечиться не один».

Я вздохнула и расстелила большой кусок ткани на столе, чтобы выложить травы. Мои руки до сих пор оставались зелеными и приятно пахли душицей. Кажется, и весь дом теперь благоухал чем-то освежающим и лесным. И почему-то это напомнило о друиде.

«Да бесы его покусай!» — я даже топнула ногой и стукнула по столу.

Разложенные травы рассыпались по полу.

Да что же это такое! В эту минуту друид мне совершенно разонравился. Как отрезало.

Я кое-как все собрала, более или менее успокоилась. И за три часа смогла разобрать две корзины. Даже залюбовалась ровными рядами травок и пучков. Не зря корпела.

В дверь лавки забарабанили, и я опять чуть не опрокину всю работу. Если это друид!..

— Ан-Мари? — дверь медленно открылась.

«Жиро» — разочарованно поняла я и вяло помахала.

— Хорошо, что не спишь.

— Так уже обед…

— Вот и я говорю. — Стражник прошел внутрь и огляделся в поисках стула. — У меня к тебе важный разговор. Надо бы обсудить трупы.

— Конечно, — чему удивляться, еще ни один мой день не прошел без разговора о трупах.

— Может, пройдем в дом? — Жиро без стеснения направился к внутренней двери. — Нальешь чего-нибудь, а то я с утра бегал, как собака. Язык уже на плече.

Я вздохнула и пошла за стражником. Он быстрее меня попал в комнату и даже успел отыскать морс. Хваткость в действии.

— Ты хотел обсудить трупы, — напомнила я, когда поняла, что он собирается выпить весь морс прямо из кувшина.

— Да. — Жиро вытер губы рукавом. — Ты же нашла два трупа у своего дома?

— Два.

— Плохо, — загрустил Жиро.

— А сколько надо было? — уточнила я и даже не смогла разозлиться, только усмехнулась.

— Хорошо, чтобы все трупы были у тебя. Понимаешь, тогда бы я все преподнёс так, что виновата прошлая травница. Версия такая: она для чего-то убивала людей, скорее всего имея с этого какой-то доход (не спрашивай), у нее был некий подельник, пока неизвестный нам. Он в какой-то момент разозлился на травницу и упокоил ее там же, где и других до этого… Но сейчас трупы в разных местах, даже вон в городе…

— Надуманно как-то все.

— Может и так, но капитан согласился бы и на такую версию. Он сейчас на все согласен.

Мы с Жиро вздохнули одновременно.

— А что там, с прошлой травницей?

— Мертва. Тело было у тебя за домом, как и говорил Жан. Я сам выкапывал.

— Спасибо, — наконец я нашла повод поблагодарить. — Это ты рассказал ансульцам, что я в тюрьме, да?

— Без них ты бы не вышла так скоро, даже с найденным трупом, — пояснил Жиро и осмотрел полки у печки, как раз в этот момент в животе у Брюна забурчало. — А мэр их побаивается еще после прошлого пикета. Никакой стражи не хватит на эту толпу! Они же заводные, к ним сразу половина города присоединяется. Ансульцы и наливают бесплатно, и песни красивые поют.

С этим поспорила бы, но я, возможно, ничего не понимаю в музыке.

— А вообще плохо всё, Ан-Мари, — признался Жиро и сцапал последнюю черствую пышку.

— Меня все-таки посадят? — сердце закололо при воспоминании о тюрьме.

— А? Нет. — Брюн помотал головой и тяжело вздохнул. — Но все плохо. У нас опять, считай, нет подозреваемого. Даже несмотря на то, что в доме алхимика были следы проклятия. Служитель поговорил с этим месье Фуаскалем и оказалось, что у него и, правда, имелся браслет. Остался от покойной жены. В ее семье он считался реликвией, потому что когда-то принадлежал единственной в роду колдунье. То, что вещица проклята, алхимик не знал, но подозревал, что с ней не все просто. Потому как она отпугивала из дома крыс, но сами хозяева брали браслет свободно… И Фуаскаль подтвердил, что тот браслет, который принесла ты, принадлежит ему.

— Разве это не доказательство его вины?

— Тут не так все просто. Служитель проверил Фуаскаля и выдал, что «его руки не пахнут проклятием». Иными словами, в последние несколько дней, алхимик точно не брал браслет.

Приплыли. Есть хозяин браслета с проклятием, но он ни при чем. Я тяжело вздохнула и села на табуретку. Усталость давала о себе знать.

— Фуаскаль утверждает, что мальчишка Робен мог его стащить, когда алхимик составлял для него список покупок.

— Или Фуаскаль врет и сам попросил посыльного передать мне браслет.

— Может быть. — Брюн заглотил остатки пышки и опять сунул нос на полки. — Поэтому пока мы следим за алхимиком… Кстати, посыльного Робена так и не нашли.

— Выходит, он еще не вернулся от бабушки? — я до сих пор надеялась, что парень уехал именно к ней.

— Не знаю, куда он запропастился, но в городе его нет. И пока капитан считает его основным подозреваемым, — пояснил стражник и переставил тарелки в поисках еды. — Во всяком случае, пока мы не нашли его труп.

Час от часу не легче! Мое сердце только перестало сходить с ума, а тут всякие хваткие стражники пророчат еще одного мертвеца. Я встала и взяла настойку пустырника. Наверное, не стоит его разбавлять. Выпью так.

Жиро дважды прошел вдоль моих пустых полочек и поджал губы.

— Ан-Мари. Не в обиду будет сказано, но из тебя плохая хозяйка. Для уставшего мужчины, случайно заглянувшего в дом, у тебя только черствая пышка. — Стражник сокрушенно покачал головой, как бы говоря: «и вот кто же на тебе после такого женится».

Я ничуть не обиделась, кивнула и хлопнула пустырника.

— Знаешь, даже ту пышку готовила мадам Бернар, — покаялась я и одновременно с Жиро протяжно вздохнула.

Чтобы больше не было соблазна критиковать, я увела Брюна на улицу. Он долго рассказывал, как тяжело ему было в одиночку откапывать труп, потом, как он героически созывал народ и просил взять факелы. Мои глаза по мере рассказа все увеличивались, а чувство благодарности росло с каждой секундой. На душе становилось хорошо от осознания что, такие люди «сражаются» на моей стороне. В общем, пустырник подействовал.

И когда Жиро уже не знал, чем бы еще меня поразить, пришла мадам Бернар. Она и мой охранник Лер выглядели до безобразия отдохнувшими и сытыми.

— Месье Брюн! Неужели и вы всю ночь провели с мадемуазель Морель? — игриво спросила женщина.

— К сожалению, нет…А что значит «и вы»? — Брюн нахмурился. — Лер, и почему ты не охраняешь нашу свидетельницу?

— Чего это не охраняю? — возмутился Лер. — Ты на нее посмотри! Она жива! Если бы не я…

— Померла бы во цвете лет, — закончила я и улыбнулась. Настроение отчего-то (хотя понятно, что от пустырника) сразу улучшилось.

Мадам Бернар рассмеялась и повыше подняла корзину. Я почувствовала запахи ветчины и свежего хлеба. Сегодня у нас праздник какой-то! Или все же мадам рассчитывала на мужчин и потому принесла мясо. М-да, а платить придется мне…

— Милая, — обратилась ко мне тихонько женщина, когда Жиро отвел в сторону Лера. — А я вас вчера, случайно, не с другим мужчиной оставляла?

Я посмотрела на мадам Бернар и поняла, что она разглядывает Жиро и, похоже, действительно сомневается.

— С другим, но он дурак.

— Раз вы так считаете, верю. Пожалуй, отдам его бутерброд месье Брюну, — согласилась она и поспешила позвать стражников в мой дом.

Нежданные гости по-хозяйски ушли внутрь, а я осталась на пороге. Солнце сегодня грело не так яростно, и день казался теплым и приятным. То ли пустырник помог, то ли и правда погода расслабляла. Но я вдруг вдохнула полной грудью и успокоилась. Только сейчас осознала, что на свободе! Потом еще вспомнила, что мне все еще двадцать, а значит жизнь впереди. И мир стал почти прекрасным… несмотря на странности друида.

Я несколько минут стояла на пороге, рассматривая пустую деревенскую улицу, и улыбалась. И не сразу приметила фигуру, стремительно приближающуюся ко мне. В сторону леса я принципиально не смотрела. Но когда услышала шуршание шагов, резко повернулась.

Друид остановился в метре от меня и стянул с головы капюшон. Он привычно хмурился, но настроен, кажется, был решительно. Сверкал глазами, сжимал что-то в ладонях… Я же выжидала. Сложила руки на груди и старалась не ляпнуть: «ну и где цветы?».

— Странно вчера все вышло, — Жан вздохнул и замолчал.

Он держал в руках небольшой холщовый мешочек и сейчас смотрел в основном на него.

— Это тебе, — друид сунул его в руку.

Подарок?

Я неловко хмыкнула. Судя по весу в мешочке лежало что-то наподобие перьев. Но вот запах выдавал, как минимум мяту. Мой нюх не мог распознать еще одного ингредиента, примешанного к травке.

«Он все-таки принес мешок», — улыбнулась я.

Друид скромно ответил на мою улыбку.

Теперь главное показать: «вчера ты повел себя некрасиво, но, может быть, я тебя прощу». Еще бы знать, как это делается?

Я переступила с ноги на ногу.

— Ан-Мари! — закричал Брюн из дома. — Сколько можно тебя ждать?

С лица Жана сошла улыбка. Он бросил один взгляд на дом и внимательно посмотрел на меня.

— Там Жиро? — хрипловатый голос выдавал напряжение.

— Ну да.

Друид сжал губы в одну линию.

Если он начнет выяснять, какие у меня отношения с его другом, стукну, и пусть меня покарает Великое древо. Но Жан вместо того, чтобы говорить, отодвинул меня в сторону и вошел в дом.

Я же так и осталась на улице с непонятным мешочком в руке.

Из дома не слышалось ни звука, хотя мелькнула мысль о разборках. Еще немного постояв, я с опаской прошмыгнула в комнату.

Жан и Жиро нашлись у печки. Они говорили шепотом, склонившись друг к другу. Мой как бы охранник Лер поглядывал на них исподтишка и не забывал уминать ветчину. Судя по тому, как он забился на дальний табурет, стражник хотел слиться с обстановкой. То есть ни во что не влезать, но остаться рядом с ветчиной.

— И что здесь происходит? — спросила я тихонько у мадам Бернар. Она во все глаза смотрела на шептавшихся мужчин.

— О, я надеюсь на драку, — ответила она, не сводя взгляда с Жана и Жиро. — Но они что-то очень мирно себя ведут.

— Драка?

— Конечно, за сердце прекрасной дамы рыцари должны сражаться. Но у вас, мадемуазель Морель, неправильные рыцари. Только болтают, — мадам еще посмотрела на мужчин и махнула рукой.

Ни Жан, ни Жиро не выглядели злыми, а спустя пять минут пожали друг другу руки. Мне и вмешиваться не пришлось. Хотя уже настроилась вышвыривать двух горе-рыцарей, если они начнут махать кулаками.

За стол, кроме Лера, так никто и не сел. Мы встали вокруг и без стеснения ели ветчину с хлебом. Жиро разместился рядом с мадам Бернар — подальше от меня, а вот друид встал по левую руку.

— Ан-Мари, мы сейчас собираемся к реке. В то место, где нашли трупы. Хочешь с нами? — предложил вдруг Жиро.

Я поперхнулась.

— Жиро, мы же говорили про приглашения, — негромко напомнил друид.

— Так это же не свидание! — Жиро округлил глаза.

Слава Великому древу!

Я откашлялась.

— Спасибо, но я не пойду. У меня есть дела в лавке. А вы хотите что-то там найти?

— Я подумал, что у реки могут быть следы проклятий, если лучше поискать, — ответил друид. — Если найдем, сравним с проклятием твоего браслета.

— А на трупах следы проклятий тоже были?

— На телах такое задерживается ненадолго, — пояснил хозяин леса. — Но есть шанс, что проклятие оставило след в земле.

— Будет след и тогда алхимик станет главным подозреваемым, точно, — удовлетворенно проговорил Жиро.

— Если у реки будут следы проклятия, и если эти следы совпадут с проклятием браслета.

Друид не изменил себе и не стал заранее обнадеживать. Вскоре все засобирались. Первой ушла мадам Бернар, а за ней и Жиро вместе с Жаном. На пороге друид приостановился.

— Вчера я погорячился, — произнес он, немного помолчал и осторожно взял за руку. — Встретимся завтра?

— Ну приходи, — усмехнулась я, скрывая радость.

Друид неожиданно поцеловал в щеку и поспешил за Жиро.

Может быть, это и не было извинением, но отчего-то мне хотелось улыбаться.

Я вынесла табуретку для Лера и усадила его на улице под раскидистой яблоней. Нечего мешаться под ногами травнице, которая собирается открывать таинственный мешочек. Тяжелую входную дверь я подперла стулом. Засов лежал отдельно, вместе с болтами и ждал часа, когда же его прикрутят. И его временно заменял стул.

Самый обычный, серовато-коричневый, затянутый грубой бечевкой мешочек я положила на стол. И стоило только взяться за веревочку, мешочек распахнулся. С шорохом из него стали подниматься листики сушеной мяты. Они кружили на месте, пока не появился последний, а затем плавно полетели в сторону чашек.

Никогда такого не видела! Это настоящее колдовство!

Пока я как завороженная смотрела на полет листиков, они по одному опустились в кружку. Посуда звякнула, и я встрепенулась. Подбежала к полке, схватила чашку и уставилась на дно. Листики лежали горкой и больше не шевелились. Не знаю откуда пришло осознание, что их нужно заварить.

Чайник оставался еще теплым. Мадам Бернар, как всегда, поставила его, как только вошла в дом.

Стоило залить листья теплой водой, как в комнате появился острый мятный запах с примесью чего-то терпкого. Через десять минут, когда травы точно заварились, я взяла чашку и попробовала.

«Надо же, мята и пыльца путейки» — губы разъехались в широченной улыбке.