Глава 18

«Ан-Мари, счастлива, что ты написала. Отвечу на твои вопросы сразу по порядку.

О друиде.

Не хотелось бы тебя расстраивать, но с друидом ты еще намучаешься. На моей памяти ни одна травница не дружила с хозяином леса. Извечно мы лишь терпим друг друга. Я подозреваю все потому, что друиды считают каждую травинку своей родней и переживают, когда мы «умертвляем» растения. (Что с друидами случается по осени, когда лес увядает, никогда не видела. В это время года, как известно, к ним лучше не подходить).

Но друид все равно должен тебе помогать, как и любой другой травнице. Если будут серьезные проблемы, ты можешь пожаловаться в ближайший храм служителям.

Только я бы на твоем месте старалась сохранить хоть какое-то подобие добрых отношений. Будь снисходительна к детям леса. Камешек из корзинки, конечно, не вынимай, но будь снисходительна.

О составе.

Сначала подумала, что это шутка, а потом припомнила, что еще во времена моей юности такой состав заказывали некоторые целители. Его вливали в рот уже умершим людям. Так задерживали душу, чтобы даже дальние родственники могли приехать и проститься с ней. Позже служители признали этот ритуал бесполезным. Но, возможно, до сих пор кто-то таким занимается. В любом случае тело после этого состава вроде бы выглядело лучше, чем можно ожидать от покойника.

Посмотреть в книгах еще что-то по этому вопросу, пока нет времени.

Как только ты уехала, стало много забот. Жюли которую неделю празднует твой отъезд, и помощи от нее никакой. Она рассказывает, что теперь является единственной в округе победительницей «Великого корешка» и громко поёт. Жаль, что дальние родственники волколаков так подвержены эмоциям. Буду надеяться, что в полнолуние все закончится. Она навоется от души и успокоится. Не хотелось бы терять еще и ее тонкий нюх.

С любовью, В. Тома»

Я получила письмо ранним утром и почти весь день его перечитывала, улыбалась и с ностальгией вспоминала, как мы с Жюли на скорость делали разные снадобья. Вот были времена!

Состав с золотой путейкой я решила больше никому не продавать. Отправила записку Жиро с первым попавшимся ансульцем, который ехал в Лигос, да и только. Вдруг ему пригодится. В конце концов, стражники в чем-то подозревали целителей, а у меня двое лекарей заказывали состав, который, похоже, и делает наши трупы такими «свежими».

Но главное, хорошее настроение сопровождало меня целый день. И виной тому было не только письмо от мадам Тома. Подарок друида до сих пор не выходил из головы. Любой взвар с пыльцой путейки придавал сил. Вместе с мятой, подозреваю, получалось и вовсе что-то волшебное. Напиток, который и успокаивал, и восполнял потери организма, и много еще чего. Я выспалась, а наутро поняла, что во мне кипит энергия. За полдня собрала пятьдесят мешочков с бодрящим чаем на продажу и рассортировала травы из последней корзины, которую набрала вчера.

То ли от кипучей энергии, то ли из-за хорошего настроения, но усидеть на месте никак не могла. Как только спала жара, и солнце склонилось к закату, я вышла из дома и направилась к реке. Ансульская молодежь купалась либо рано утром, либо поздно вечером. Девчонки бегали только гурьбой, чтобы никто к ним не приставал. Парни вроде бы ходили в другие места и даже в другое время, но почему-то всегда кого-то из них ловили и лупили мокрыми юбками.

Складывалось впечатление, что это народная забава, а не случайность.

Но я выбрала момент, когда никого поблизости не было. Многие еще работали в поле, кто-то возвращал с пастбищ коров или овец, женщины стряпали на кухнях. Самое лучшее время, чтобы поплавать, а затем спокойно просушить волосы.

Не так давно я нашла хорошее место среди камней. Ансульцы приходили сюда реже, чем к заводи. Здесь течение убыстрялось и стоило отплыть к середине, как тебя сносило. Но природа причудливо оградила валунами маленькую купальню, где я и любила плескаться. Шум бьющего о камни течения меня не пугал, наоборот, воображение рисовало водопады.

До места оставалось немного, когда меня окликнули.

— Мадемуазель Морель!

Ко мне шел не кто иной, как месье Фламель. На свежем воздухе целитель выглядел еще моложе, чем обычно. Он забрал густые волосы в хвост и издалека казался светловолосым юношей, а не седым мужчиной.

— Далеко вы забрели от города, — я улыбнулась и чуть склонила голову, когда он поравнялся со мной.

— Пришлось, Жак все еще не вернулся, а другие мальчишки, к сожалению, не такие сообразительные. Не могут выполнить и простую просьбу: «не запихивать сухие цветы в карманы», — развел руками целитель. — Сегодня пришел сам, мне нужны некоторые травы. В деревне сказали, что вы пошли к реке, и я подумал, что лучше вас догнать, чем ждать. Заодно соберу ромашку на лугу.

— У меня уже есть высушенная ромашка. Стоит дешевле других трав, — тут же ответила я, чем вызвала улыбку целителя.

— Раз уж я добрался до луга, пожалуй, соберу сам. Но лесные травы с удовольствием куплю.

Месье Фламель опять улыбнулся и поправил пухлую сумку. Она оттягивала ему плечо, и мне вдруг показалось это забавным. Похоже, целитель тоже носит камешек.

— Покажете, где лучше всего собирать ромашку?

— Можно здесь или чуть дальше, ближе к излучине, там она более душистая… Давайте покажу.

Я пошла вперед, и целитель тут же подстроился под мой неторопливый шаг.

— Знаете, буквально перед самым выездом ко мне зашел месье Брюн с этим странным друидом. Они спрашивали о снадобье, которое я заказывал у вас. Говорили, что-то про мертвых и прочее. Честно признаться, я ничего не понял. Не объясните?

— Представляете, раньше ваш безобидный напиток вливали в рот умершим, отчего тело хранилось дольше, — пояснила я, искоса посматривая на сосредоточенного Фламеля. — А вы говорили, что бесполезная вещь.

— Странно. — Он тоже бросил взгляд на меня. — На самом деле это безобидный порошок, который мы разбавляем водой. После кровопускания люди иногда думают, что целители их обманывают. Им мало процедуры, им обязательно нужно лекарство. Поэтому мы даем это снадобье. С одной стороны — оно восполняет потерю жидкости, с другой — это не лишняя кровь, а совершенно новая жидкость и при этом не чистая вода, значит, эффекта мы достигаем — пациенту становится лучше.

— Точно, баланс жидкостей. Я и забыла о главном правиле здорового человека. И что же людям, правда, делается лучше?

— Если нет, тогда мы даем слабительное. Верное средство. — Целитель ответил с еле заметной улыбкой, и я искренне порадовалась тому, что он шутит.

До ромашкового луга дошли быстро. Он располагался почти у реки. Еще на подступах почувствовался узнаваемый запах цветов, а на самом лугу он и вовсе одурманивал.

— А вы давно знаете Жака?

— Он бегает по поручениям с шести лет. С тех пор как умер его отец, — ответил целитель. — Жак очень сообразительный. В девять он уже знал руническую вязь…Хороший мальчик. Добрый и наивный. Недавно спрашивал, что подарить девушке. Жаль у него не всегда хватает денег на красивые вещицы.

В этот момент меня будто кто-то дернул. «Жак спрашивал месье Фламеля о подарке?»

Я сделала еще несколько шагов и остановилась. Сердце начало ускорять ритм, в ушах зазвенело. Это не может быть то, о чем я думаю!

Целитель остался за спиной. Он не последовал за мной и больше ничего не говорил, будто ждал реакции. Я медленно повернулась и посмотрела в совершенно спокойное лицо месье Фламеля.

Не знаю, что он увидел — шок, удивление, готовность напасть? Но целитель метнулся вперед раньше, чем я сама до конца поняла, кто передо мной. Он раскрыл сжатую в кулак ладонь и дунул на нее. Мне в лицо полетела пыль. Крошечные частички приклеились к щекам и рукам за считаные секунды.

Я не успела увернуться, да и знала, что это бесполезно. Пыльца мака и белладонны слишком легки. А если их давала ведьма — дело дрянь. Это не проклятие, это хуже. Нечто подавляющее волю и заставляющее спать с открытыми глазами. Когда-то из-за этой смеси друиды оставили белладонну только в своих владениях, и срезать ее могли лишь избранные травницы. И лишь за тем, чтобы смешать с другими травами и сделать снадобье. Так ведьм оставили без главного оружия.

— Жаль, что мы с вами не подружились, — проговорил Фламель, подходя ближе. Он легонько ущипнул меня за руку, только я и не поморщилась. Чувствовалось давление на кожу, но не боль.

Эту пыльцу ему точно давала ведьма, так быстро действует ужасное колдовство, а не травы.

— Жак жив? — едва ворочая языком, спросила я.

— Он у бабушки, — ответил целитель. — Садитесь, Ан-Мари, нам надо подготовиться. Это сложная процедура.

Я несколько раз моргнула и попыталась встряхнуться, но меня все равно потянуло к земле.

— Меня будут искать, — пробормотала, борясь с собой. — Люди…в деревне.

— Никто вас не видел.

Фламель расстегнул сумку и стал последовательно выкладывать инструменты на чистое белое полотенце. Тонкий короткий нож, стеклянную трубку, бинты и сделанный мою порошок из путейки.

Мне хотелось усмехнуться, истерично рассмеяться, закричать: «не верю»… Но с каждым новым предметом, появляющимся из целительской сумки, становилось все яснее кто передо мной. Убийца.

— Они видели вас, — прохрипела я.

— В деревне? — руки Фламеля замерли, и он улыбнулся, так же доброжелательно, как при встрече. — Я вас обманул. Некоторое время я следил за улицей и вашим домом. Люди заняты своими делами. А вы хотели уйти тихо и выбрались через заднюю дверь. Так что никто не видел…Меня удивляет только, что вы даже не вспомнили про своего охранника.

Мои глаза непроизвольно расширились.

Лер сидел у двери, иногда куда-то уходил, потом возвращался. Мы даже перебросились парой слов утром, но у него в округе были какие-то свои интересы вроде булочек и девушек. Стражник мне не докучал, но в то же время был рядом.

— Он спит. Летом на солнце после вина любого может разморить, — пояснил целитель. — Мне не нужен стражник. Да и вы мне тоже были не нужны.

Фламель закончил приготовления и тяжело вздохнул. Он влил мне в рот то самое снадобье с путейкой и сел рядом. Я теперь не видела его, потому что не могла повернуть голову, но слышала, как что-то щелкнуло. Возможно, это была крышка карманных часов. В молчании прошла не одна минута, меня все больше клонило в сон, но я держала глаза открытыми. Не дождется!

— С прошлой травницей, мадам Дюж, мы как-то быстро нашли общий язык. — Внезапно сказал целитель и взял мою руку. Он закатал рукав и сделал маленький разрез на сгибе локтя, а затем приставил стеклянную трубку.

Густая кровь медленно покатилась по гладкой поверхности в круглую склянку. Я по-прежнему ничего не чувствовала, но ощущала металлический запах крови. Меня пробирал озноб: от вида темно-красной почти бордовой струйки, от звука с которым падали быстрые капли в емкость, от осознания того, что происходит.

— Мне жаль, что вы не поняли моего предупреждения и остались в Ансули, — снова заговорил целитель, будто оправдываясь. — Сам я не могу отсюда уехать. Понимаете, хорошее место и не очень-то сильный друид. Он многого не замечает.

Мне хотелось видеть лицо Фламеля, но целитель по-прежнему был сбоку. Передо мной мелькала его макушка или ладони, когда он что-то поправлял.

Целитель взял с расстеленного полотенца бинт и, видимо, приложил к ране — звук падающей крови затих. Краем глаза я увидела, как изящная кисть поднимает ёмкость с кровью и несет ко рту.

Он ее пьет?!

Голова закружилась, и я прикрыла глаза.

— Так, — к моему рту поднесли что-то стеклянное, но я сжала губы. — Ну-ка, откройте рот и глотайте.

Не знаю, чтобы случилось, если бы я почувствовала на языке кровь. Но это была лишь вода с привкусом путейки и крапивы.

Опять послышался щелчок. Целитель засекал время и ждал. А потом снова подставил трубку к руке.

«Скоро, совсем скоро я потеряю сознание», — промелькнуло в голове. И я распахнула глаза. Почему-то не хотелось уходить в беспамятство. Пусть будет кровь и противный звук глотков, но я буду знать, что еще жива.

— Она вам помогала, — прошептала я непослушными губами. Последние силы ушли на эти треклятые слова.

— Мадам Дюж? Конечно, помогала с радостью, — ответил целитель. — Она тоже хотела вечной жизни. Может быть, в этом и заключается ваша проблема. Вы слишком молоды и не задумываетесь о старости.

Вечная жизнь?

Я хотела ответить, но вместо этого беззвучно открыла рот.

— Ан-Мари, посмотрите на меня, — сказал Фламель, и я повиновалась. Целитель многозначительно улыбался. — Да, Я создал эликсир вечной жизни. Не мой друг великий магистр Фуаскаль, а скромный целитель. Он думает, что знает верный рецепт. Трёт ракушки от речных моллюсков и подбирает правильные пропорции. Считает, что почти преуспел.

В глазах туманилось, но я нашла в себе силы смотреть в лицо одухотворенного целителя. Ему нужен был слушатель, который оценит его открытие. Глаза Фламеля горели, и он ждал хоть какой-то реакции. Похвалы?

У меня даже усмехнуться не вышло.

— Но главный ингредиент эликсира жизни — живая человеческая кровь, к сожалению. — Он снова грустно улыбнулся. — Мадам Дюж кое-что поняла и захотела узнать точный рецепт эликсира. Я ей рассказал… и показал. Как понимаете, все узнают этот секрет только на краю могилы. Простите, Ан-Мари, вы мне нравились, но слишком о многом догадались.

«О чем?» — хотелось спросить, но глаза затуманились, и я не смогла их снова открыть.