Глава 28 Мамина копия

Максим – Привет, Оль, – поднявшись, улыбнулся Новиковой. – Рад тебя видеть. Оля, тоже справившись с удивлением, поправила прическу и улыбнулась в ответ: – Привет, Максим. Не знала, что ты в городе. – Сегодня приехал. Снова вернулся за вдохновением в родные места. – Ясно… – Макс, – Аля тут же завертела головой, переводя взгляд с матери на меня, —а ты что, знаешь мою маму? Вот же наблюдательная какая… Всё замечает. – Аля! Во-первых, не Макс, а Максим Владимирович, а во-вторых… – Да брось, Оль, – усмехнулся, – какой еще Владимирович? Я еще далеко не старик. Так что, Аля, зови меня Максом. И да, я… давний друг твоей мамы. – Здорово! – малышка почему-то обрадовалась, а Оля, кажется, немного смутилась. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, присела на ближайшее кресло и начала отчитывать дочь. На тему того, чтобы она не убегала одна непонятно куда. А я стоял чуть в стороне, смотрел на них и удивлялся тому, что сразу не догадался, чья она дочь. За исключением цвета глаз, Алина была точной копией матери. Когда они стояли рядом, это было так очевидно, что только слепой мог бы не заметить сходства. И меня с первого взгляда поразил не цвет глаз девочки, а сами глаза и их выражение. Такие же широко распахнутые глаза, смотрящие на мир донельзя доверчиво и открыто. Маленький олененок, да. Совсем как мама. – Мамочка, я больше не буду, – Аля сделала умилительную рожицу, явно подлизываясь к матери. – Ловлю на слове. Пойдешь снова в игровую? – Да! Оля отвела дочь в игровую комнату, а я пошел за ними, как привязанный. Ничего не мог с собой поделать. Хотелось побыть рядом с очаровательной малышкой и ее мамой, которую когда-то любил до безумия. Почему-то сознание пронзает острая мысль о том, что Алина могла быть нашей дочерью. Но эта мысль отдает такой горечью и тоскливой безнадежностью, что я ее просто отбрасываю. Ни к чему это всё. Мы с Олей давно на разных берегах. У нее прекрасная дочь и, надеюсь, достойный мужчина. А я… Может, до старости еще обзаведусь наследниками. Чем черт не шутит. Тем временем Алина чмокнула маму в щечку, подмигнула мне и убежала к товарищам. А я не мог не рассмеяться. Не девочка, а действительно настоящее чудо. – Не ругай ее, – вырвалось само собой. – Она у тебя чудесная. – Знаю. Моя маленькая радость. Только непоседа жуткая. Шило с рождения в одном месте. А без «поругать» никак. Она же могла выбежать во двор и упасть в бассейн. А плавать Алинка не умеет. Вожу ее на плавание, конечно. Но пока никак не может научиться. – Да, – я нервно передернул плечами. – Рядом с водой маленьким детям без присмотра определенно делать нечего. – Вот и я о чем. Лучше поругать лишний раз, зато уберечь. А с этой егозой только глаз да глаз нужен. Оля вздохнула и снова поправила волосы, а мой взгляд зацепился за ее правую ладонь. Кольца на безымянном пальце не было. Интересно, почему? Второй раз развелась? Или живет с отцом Али в незарегистрированном браке? И я не мог не спросить: – А где отец Алины? Почему с тобой не пришел? Вдвоем удобнее следить за ребенком. Оля всего на секунду замерла, а потом отвела глаза в сторону и тихо произнесла. – Отца у Али нет. Мы с ней сами по себе. – Почему? Бросил вас? – мои руки сами сжались в кулаки. – Или умер? – Ни то и ни другое, – Оля помолчала, а потом резко повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. – Я родила с помощью искусственного оплодотворения. – Что, прости? – тут шок накрыл меня второй раз. – Отец Али – анонимный донор спермы из Репробанка. Так получилось. Да уж. Такого я точно не ожидал. И впал в ступор, потому что понять не мог – какого хрена? Зачем Оле с ее внешностью понадобился донор спермы? Неужели не нашлось нормального мужчины? Вон, Астафьев в свое время из шкуры вылез, чтобы забрать ее у меня. Или как раз в нем всё дело? – Почему, Оль? – Максим, – Новикова поморщилась. – Давай не будем об этом, хорошо? Не хочу говорить на эту тему. Скажу одно, я сделала свой выбор и ни о чем не жалею. – Да, – я бросил взгляд в сторону весело бегающей по лабиринту малышки, – я тебя понимаю. О такой чудесной девочке нельзя жалеть. Но… Этой малышке ведь нужен отец. С трудом прикусил себе язык, чтобы не спросить Олю о том, не ищет ли ее малышка отца. Осознаю, что это не мое дело, поэтому и молчу. Хотя в голове всплывают воспоминания из детства. Я сам рано потерял родителей и долго не смог с этим смириться. В первые полгода просыпался по ночам, выбегал из спальни и звал маму с папой. И только минут через пять осознавал, что их больше нет. Они меня не услышат и не придут. У меня осталась только бабуля. Бабушку я безумно обожал, она посвятила мне свои последние годы, но родителей заменить не смогла. Только ближе к семнадцати годам моя тоска по ним более-менее улеглась. Поэтому меня так зацепили Олины слова о доноре. Аля ведь рано или поздно, но начнет задавать вопросы об отце, и тогда им обеим будет трудно. Сердце отчаянно щемит, и я большим трудом с ним справляюсь. Говорить Оле о таком точно не стоит. Думаю, она понимала на что шла, когда ложилась на процедуру. И надеюсь, ей хватит сил, чтобы нивелировать дочери отсутствие отца. Пока что точно хватает. Малышка выглядит залюбленной и вполне счастливой. Да и Оля тоже. Я присматриваюсь к ней и понимаю, что она действительно счастлива. Даже будучи матерью-одиночкой, светится счастьем. Несмотря на все трудности. Да, теперь Оля не та девушка-фея, в которую я влюбился. Но она и не ранимая и разочаровавшаяся в жизни женщина под маской холодной леди, с которой столкнулся пять лет назад. Теперь она женщина-мать. И этим всё сказано. Это будто окутывает ее фигуру каким-то странным сиянием, не позволяющим оторвать от нее глаз. А еще мужчина во мне оценивает Олю как женщину. Я замечаю, как сильно она изменилась: волосы стали короче, фигура женственнее. Бедра раздались, а грудь налилась, увеличившись размера на два точно. Совсем некстати вспоминается, что когда-то давно я знал ее тело как свое, каждую выпуклость и впадинку помнил. А теперь это тело изменилось, став еще более соблазнительным и, черт побери, это вызывало у меня соответствующий физический отклик. Так, не думать даже в эту сторону. Мне еще слюноотделения или стояка сейчас в сторону Ольги не хватало. – А ты, Макс? – вырвала она меня из не очень приличных мыслей. – Тебя никто не потеряет, пока ты в детской игровой находишься? – Нет, я в свободном плавании сейчас. Как айсберг в океане, ну, ты понимаешь? – Понимаю. – Хотя пойду-ка я к Сане, пообщаюсь. Сто лет нормально не виделись. Из Лондона я не выбирался в последние годы. – Ты жил в Лондоне? – так удивленно на меня смотрит, что я не удерживаюсь от улыбки и поясняю: – Да, работал над одним мюзиклом. Очень успешным, кстати. «Мелодии судьбы», называется. Не слышала? – Если честно, то нет. В последние годы мне было не до мира искусства, слишком много всего навалилось. Но…– прикусывает губу, – я понимаю, почему этот мюзикл стал хитом. Всегда знала, что тебя ждет большое будущее. На пару секунд мы встретились взглядами, и между нами будто бы заискрился воздух. Отголоски былого дали о себе знать, напомнили о тех невероятно счастливых днях, которые у нас с Олей когда-то были. В груди сразу стало как-то тесно и что-то очень теплое и светлое окутало душу. То, что казалось безвозвратно потерянным, но…. – Мамочка! – Прости, Аля зовет, – Оля очнулась первой и побежала к дочери, а я еще пару минут стоял, как взрывом оглушенный. А потом развернулся и пошел искать Санька. У него могли быть ответы на вопросы, которые я хотел знать.