Глава 30 Неудобные вопросы

Оля Встреча с Максом снова стала для меня неожиданностью. Лена не предупредила, а я давно уже не расспрашивала ее о нем. Еще тогда, перед отъездом на работу в Питер, я решила окончательно оборвать все связи с прошлым. Основательно почистила компьютер, а все остальное: наши с ним старые фотографии, вырезки из газет и журналов, которые скрупулёзно собирала годами, диски с его альбомами, – я положила в одну коробку и отвезла Лене. Выкинуть или сжечь их, у меня рука бы не поднялась, но и оставить их у себя не могла. Поэтому решила попросить о помощи подругу. Ей выкинуть коробку не составит труда. Единственное, что я попросила не выкидывать, а вернуть Тихомирову – это ту самую цепочку с кулоном-музой. Которую я так и не успела вернуть Валентине Егоровне. Лена сказала, что всё сделает, и с тех пор мы эту тему не поднимали. Я даже не стала спрашивать ее, зачем она рассказала Максу о нашей встрече в кафе. Решила, что это неважно. В общем, я начала новую жизнь, свободную от ошибок, тоски и чувства вины. И старалась вообще не думать о Максиме. Любых новостей о Тихомирове старалась избегать, перестала читать новости шоу-биза, смотреть концерты по телевизору и слушала либо классику, либо записи фолк-музыки. А потом родилась Алинка, и все мои мысли стали заняты только ей. А она продыха мне не давала, особенно в первый год. То колики, то зубики, то простуда. Спать времени не было, не то что рефлексией заниматься. А потом уже стало полегче, я смогла высыпаться нормально, отдала дочь в садик, а сама вернулась на работу. Остаться решила в Каменогорске, раз уж так вышло. В родном городе, в собственной квартире было привычнее с маленьким ребенком. А после того как Ленка родила, я поняла, что всё к лучшему. Вдвоем нам было веселее. Но несмотря на все трудности, я не жалела, что решилась родить. Аля стала смыслом моей жизни, моим маленьким солнышком. О мужчинах речи даже не шло. У меня не было потребности в отношениях. Даже сексуальной. Я упивалась своим материнством, и большего мне было не нужно. Слухи о Максиме до меня доходили, я знала, что у него все хорошо, уже не дергалась и могла спокойно слушать его песни по радио, но дальше этого дело не заходило. Конечно, стоило догадаться, что рано или поздно он вернется в город, но я считала, что Лена предупредит, а потому не заморачивалась. Но получилось всё по-другому… Мы столкнулись на праздновании дней рождений Милы и Кира. И меня поразило даже не само появление Тихомирова, сколько то, что он сидел перед Алиной, улыбался и разговаривал с ней. А моя привередливая малышка, которая не каждую няню принимала, охотно потянулась к нему. Это меня буквально поразило. Так сильно, что я впала в ступор на пару минут. Макс был шокирован, кстати, не меньше. Особенно самим фактом наличия у меня ребенка. Что порадовало, так это то, что мне больше не было больно от встречи с ним. Кажется, время, работа с Владой и рождение Алины меня исцелили. Вместо вины и боли остались лишь легкая грусть и сожаление о несбывшихся мечтах. Мы вполне спокойно поговорили. Просто как старые знакомые. И я даже смогла признаться, что родила Алину с помощью донора. Лицо Макса надо было видеть при этом. Кажется, он был сильно шокирован, хотя я так и не поняла почему. Мы, слава богу, живем не в пятнадцатом веке, и даже не в двадцатом, когда на матерей-одиночек чуть ли не клеймо ставили. Так что мне стыдиться нечего. Каждый в этой жизни достоин своего кусочка счастья. И я получила свою Алечку, чему несказанно рада. Пока мы разговаривали, я украдкой успела рассмотреть Макса. Он немного раздался, стал более плотным, изменил стрижку. Остался по-прежнему красивым, но время всё же оставило свои неизбежные следы на его лице. В уголках глаз появились морщинки, а на висках заблестела седина. Как же быстротечно время. Казалось, еще вчера мы были совсем юными и считали, что молодость будет длиться вечно. А сегодня Тихомиров уже разменял пятый десяток. Да и я уже на пороге стою. И все эти годы мы прожили порознь. Как проживем и все оставшиеся. От этих мыслей было грустно, я поспешила их выбросить из головы и пошла веселиться с Алей. Ее нужно было подтолкнуть на подвесную лесенку. С Максимом больше не разговаривали, лишь мимолетно встречались взглядами и обменивались вежливыми улыбками. И я уж точно не ждала того, что учудит моя неугомонная малышка. Кажется, ей очень понравилось, как Макс играл на рояле, и она внезапно вывернулась из моих рук и рванула к нему. Я было дернулась следом, но Ленка меня тормознула. – Да что ты дергаешься? Смотри лучше. И я наблюдала за действительно удивительным зрелищем. Макс посадил мою девочку к себе на колени, и они вместе начали играть на рояле. И ей это нравилось. Я видела, как сосредоточенно она смотрит на него и стучит пальчиками по клавишам. – Кажется, у тебя растет маленькая пианистка? – задумчиво протянула Лена. – Да ну брось, – отмахнулась я. – Играется ребенок, вот и всё. – А мне вот так не кажется. Может, у нее музыкальные задатки? – Скорее, простое любопытство. – улыбнулась я. – А еще ей, похоже, понравился Макс. Наверное, дети и правда чувствуют хороших людей. – Не наверное, а точно. По своим трем могу сказать. Максим Алине действительно понравился. Я даже в подъехавшее такси дочь едва смогла усадить, так не хотелось ей прощаться с ним. – А мы еще увидимся с тобой? – спросила с такой надеждой, что я едва воздухом не поперхнулась. – Думаю, обязательно увидимся. – заверил он мою дочь. – Я еще не скоро уеду из города. ***** – Мам, – спросила Аля, когда я закончила расчёсывать ей волосы перед сном. – Мне понравился твой друг. Он хороший. – Да, милая. Он очень хороший. – Он так здорово играет. И меня научил. – Тебе понравилось? – Очень! Еще так хочу! Макс же может меня еще поучить? – и снова такая надежда в глазах, от которой у меня защемило сердце. – Он обещал, что мы еще увидимся! – Не знаю, – попыталась я выкрутиться. – Максим занятой человек. У него очень мало свободного времени. – Но он же твой друг? – И что? – Для друзей всегда можно найти время. Ты же сама так говорила. Я вздохнула и потерла переносицу. Кажется, меня загнала в угол вопросами собственная дочь. И вот что ей на это ответить? – Милая, иногда даже на друзей не остается времени. Жизнь – сложная штука. Так что я не могу пообещать, что Макс тебя будет учить. – Ууу… – Так, всё, Аль, – уложила ее и накрыла одеялом. – Дава-ка, сейчас ляжем спать? Ведь если ты не будешь спать и меня слушаться, Макс точно к тебе не придет. Алина тут же присмирела, свернулась под одеялом и минут через пять мирно засопела в обе дырочки. А я выдохнула и понадеялась, что утром дочь забудет о своем навязчивом желании научиться играть на фортепиано… И о Максиме тоже.