Глава 45 Разлука и прочие неприятности

Максим Господи, как же не хотелось мне возвращаться в Москву. Буквально силой себя от Оли отрывал. Но и остаться не мог. Дела и договоренности никто не отменял. Я не мог всё бросить и остаться в родном городе. Поэтому сразу после вечеринки выехал в Москву. Понимал, что плохо оставлять Олю одну в растрепанных чувствах, но даже дня вырвать из графика не мог. И так отложил отъезд до самого крайнего срока. Кто же знал, что всё так повернется? Думал, пока буду в Москве, обдумаю тактику дальнейшего сближения с Олей. И по возвращении начну активные действия. А в итоге сорвался, как пацан зеленый. Олюшка красивая такая была. Нереальная просто. И танец этот, господи. Меня буквально размотало, пока мы с Олей танцевали. Прошлое лавиной нахлынуло, позвало за собой. Казалось, вернулись молодость и те счастливые дни, когда я был безумно влюблен и Оля тоже казалась влюбленной. Чувствовал себя как пришибленный, так меня накрыло. Даже не услышал, как перестала играть музыка. Оля смутилась оттого, что всё на нас пялились, отстранилась от меня и на террасу рванула. А я не мог не пойти следом, хотел убедиться, что всё с ней в порядке. И увидел ее такую трогательную, открытую и уязвимую… И до безумия желанную. И не сдержался, поцеловал. Я не соврал, в последние два месяца только об этом и мечтал. Потихоньку заново приучал Олю к себе, к нашим встречам, а сам потом ночами представлял, как целую ее, как делаю своей. И с каждым днем мои фантазии становились все ярче, пока не воплотились в жизнь на той террасе. Черт, я бы, наверное, дошел до конца, даже в спальню за ней рванул, когда сбежать попыталась. Догнал и снова накинулся с поцелуями как одержимый. И Оля так сладко и осторожно отвечала, что на куски рвало. Держался буквально из последних сил. Но затрещавший телефон разорвал пелену сладострастного возбуждения. Оля опомнилась, испугалась чего-то и выставила меня за дверь. А я почти всю ночь не спал и уехал, не успев попрощаться. Лишь сообщение отправил напоследок. Чтобы Оля не накручивала себя в мое отсутствие. Чтобы знала, что эти поцелуи для меня многое значили. Чтобы ждала моего возвращения. По телефону такое не обсудишь. Поэтому я решил дать нам время. Ей осознать и принять произошедшее, а себе – подготовиться к самому важному в жизни разговору. Я твердо уверился в своем решении, пока ехал в Москву. Что пора уже расставить всё по своим местам. Раз уж так всё вышло, то хватит хождений окольными путями. Как вернусь в Каменку, открыто скажу Оле о своих чувствах. И буду добиваться того, чтобы она ответила мне взаимностью. Ведь физический отклик она уже дала, я чувствовал это каждой клеточкой тела. А значит, воспринимает меня как мужчину. И это уже половина дела. Значит, я смогу ее завоевать и снова влюбить в себя. Главное, приложить должные усилия, и всё у нас будет хорошо. Я, Оля и Алинка станем одной семьей. И в зеленых глазах моей маленькой принцессы больше не будет плескаться печаль. Я стану для нее папой, которого она так ждет. Конец ноября. Месяцы в разлуке тянулись мучительно медленно. И вроде занят был по горло, так что и есть приходилось на ходу, и спать урывками, но мысли об Оле и Алинке не покидали меня ни на минуту. Я мотался по студиям звукозаписи, по площадкам телеканалов и концертным залам в разных городах, но мои девочки были со мной. В моих голове, сердце и душе. Я засыпал и просыпался с мыслями о них. Каждый день. И, конечно же, слово свое держал. Как бы ни был занят, я каждый день звонил Оле по видеосвязи и болтал с Алиной. И сердце щемило от счастья и нежности каждый раз, когда я видел, как светились ее глазёнки при виде меня. Малышка покорила меня основательно и навсегда. Околдовала, как когда-то давно ее мама. Теперь у меня уже две музы, можно сказать: большая и маленькая. И я их от себя никуда не отпущу. Алинка горазда была поболтать. Видно было, что очень скучает, потому что тараторила без умолку. Спешила рассказать обо всем: и чем она занималась в садике, и куда ходила с мамой, и что Оля готовила ей на ужин. А я и рад был всё это слушать, каждое слово с жадностью ловил. И понимал, что эти сеансы связи нужны не только малышке, но и мне самому. Но мы не просто болтали. Я давал несложные задания, с которыми девочке могла помочь мама. Оле я тоже разъяснял, что нужно делать, и она очень даже хорошо справлялась. Что же до нас, то мы толком и не говорили. Все сеансы шли по схеме: поздоровались, коротко обменялись новостями, обсудили Алину и попрощались. Оля вела себя так, как будто ничего не произошло между нами, осторожничала. А я не выспрашивал и пока обходил деликатные темы стороной. Всему свое время, как говорится. И всё было хорошо до тех пор, пока не приболела Алька. Она стала казаться вяленькой, бледной, начала чихать и покашливать. А потом совсем разболелась, и Оля прекратила сеансы. Она водила малышку по врачам и писала мне время от времени, давая знать, что всё в порядке. Я переживал, конечно. Постарался разгрести все дела побыстрее, а кое-какие встречи и вовсе перенес в Каменогорск. Ну а что? Кому так нужно интервью, и там меня найдет. Сорвался я, когда Оля перестала выходить на связь. Резко перестала. Я звонил, писал, но всё оставалось без ответа. Выждав два дня, собрал вещи и рванул в Каменку. Чуть с ума не сошел, пока добирался. Зашел в квартиру и собрал уже звонить Лене и бить тревогу, но Оля в этот момент мне позвонила сама. – Привет, Макс. Прости, мне не до того было, не могла тебе ответить. – Оля, что случилось? – я моментально похолодел. У нее был такой убитый голос, что у меня сердце оборвалось, а в сознании замелькали панические мысли. – Ты где? Где Алька? Что вообще происходит? – Мы в детской клинической больнице. Нас позавчера госпитализировали с пневмонией. – Как же так, Оль? – у меня едва не отнялся язык от шока. – А вот так. Началось всё с обычной простуды, потом присоединилась ангина. Пролечили, педиатр говорила, что Алька идет на поправку, а потом… За день всё изменилось. Закашливаться стала, ослабла совсем. Увезли больницу с температурой под сорок. Оля начала отчаянно всхлипывать, и я заставил себя встряхнуться. Нельзя раскисать, когда моим девочкам нужна помощь. – Оль, слышишь меня? Соберись, Олюшка, соберись, моя хорошая. Всё с Алей будет хорошо, я тебе обещаю. Держись, скоро буду у вас…