Глава 20

Когда Андрей вышел из дома, его трясло. Он всё ещё чувствовал на плечах прикосновения Козырева. Хотелось стереть их, смахнуть невидимые руки, но сделать это было невозможно никак.

Ещё хотелось курить, и Андрей даже нащупал в кармане пачку сигарет, но доставать не стал – молча побрёл к шлагбауму, перекрывавшему двор.

Состояние было странным – будто после большого количества алкоголя, хотя Андрей и не пил ни капли.

Он даже не сразу заметил знакомый джип, сигналящий ему фарами – Андрей уже шёл к тому времени по тихому пустынному переулку, освещённому только тусклыми жёлтыми фонарями, висевшими вдоль проезжей части, а джип ехал рядом медленно, будто черепаха, и если бы он принадлежал кому-то чужому, наверняка Андрей был бы уже мёртв.

- Алё, мелкий! – услышал он голос Толика совсем рядом и только тогда вздрогнул. Замедлил ход ещё чуть-чуть и, открыв дверь, запрыгнул внутрь.

Толик сам сидел за рулём. Андрея это удивило, несмотря даже на то, что он плохо соображал, но спрашивать он ничего не стал – говорить не хотелось вообще, а с Толиком говорить не хотелось тем более. Андрей плохо представлял, как можно было подобрать настолько неудачного сопровождающего ему на эту ночь, и мог объяснить это только тем, что Яру было абсолютно всё равно.

И, будто на зло ему, Толик, лишь едва заметно прибавив скорости, спросил:

- Понравилось? Наблюдал за вами из охранки, классно смотрелись вместе.

Андрей обжёг его злым взглядом, но ничего не сказал. Он с трудом удерживался от того, чтобы обнять себя руками, скрючиться и заплакать. В эту секунду он ненавидел Козырева, и тем более странно было понимать, что ненавидеть уже некого, потому что Козырев окончательно и бесповоротно мёртв.

- Ярик где? – спросил он, игнорируя вопрос.

- На даче.

- Вези туда, - Андрей специально произнёс это как приказ, но Толик только усмехнулся и ходу так и не прибавил.

Андрей закрыл глаза и попытался успокоиться, но это почти не помогло.

- Слушай, Андрюха, - произнёс Толик после долгого молчания, когда машина уже постепенно выворачивала на кольцо, - чё ты на него так запал?

Андрей чуть приоткрыл глаза и покосился на него сквозь ресницы.

- Люблю, - сказал он ровно.

- Не ври.

Андрей поджал губы и ничего не ответил.

Толик выждал какое-то время и снова заговорил.

- Он не потянет серьёзную драку, Андрей. И он старше тебя на двадцать лет.

- Четырнадцать, - спокойно поправил его Андрей.

- Да пох. Он сдохнет, а ты останешься один. Выбрал бы кого помоложе.

- Помоложе - это тебя?

Толик усмехнулся.

- Ты же шлюха, Андрей. Мы понимаем это все. Так не всё ли тебе равно с кем спать?

Андрей наконец посмотрел на него. Если бы джип к тому времени не успел набрать хорошую скорость, он бы вмазал Толику несмотря на то, что тот сидел за рулём.

- А ты подсос, - сказал он вместо этого ровно. – Ты можешь выёбываться только до тех пор, пока тебя прикрывает Яр. Однажды ему это надоест, и он сольёт тебя. В унитаз. Как кусок дерьма.

Джип резко затормозил и прибился к обочине. Одновременно Толик опустил руку Андрею на шею и пригнул его к себе, до боли стиснув у основания ушей.

- Ой не хами, девочка. Если ты не понял ещё, ты сейчас в моих руках. Если я Яру доложу, что ты под Козырева лёг, он тебя самого порубит на куски ещё до утра. А я не только расскажу, Андрей, я ему запись покажу – с камер в подъезде и с камер в квартире. Дошло?

От того, что Толик выдал это Яриково «дошло», Андрея охватила ещё большая злость. Мелькнула мысль пинком вышвырнуть Толика из машины и самому сесть за руль, но он сдержался. Усмехнулся только и произнёс:

- Давай, мальчик. Беги жаловаться. Мне бояться нечего - я с Козыревым не спал. Удивлюсь, если в квартире у него камеры стояли, но если и так - Яр не дурак и всё поймёт.

Толик ещё какое-то время буравил его пристальным взглядом, а потом резко отпустил и по полной выжал газ.

Больше они не говорили. Толик сосредоточился на ночной дороге. Андрей тоже смотрел на тёмно-серую полосу, с обеих сторон обрамленную сугробами, но толком не видел её. Взгляд остановился на проводах, бегущих по обе стороны шоссе. Они гипнотизировали и успокаивали боль, всё ещё зудевшую глубоко внутри. Болели и ягодицы, будто их до сих пор стискивали жадные пальцы.

Он всё-таки обхватил себя за локти, стараясь сделать это так, чтобы не видел Толян. Отодвинулся от него так далеко, как мог, и приник виском к боковому стеклу.

- Ярик… - прошептал он одними губами.

Ярик был единственным, что, всплывая в мозгу, не причиняло боль. Хотелось оказаться наконец дома и прижаться виском не к холодному стеклу, а к его плечу.

Ярик бы посмотрел на него недовольно, а потом сгрёб большой рукой, плотнее прижимая к себе.

- Ярик… - прошептал он второй раз и стиснул зубы, чтобы не закричать от нахлынувшей тоски.

А потом джип затормозил и свернул куда-то вбок. Снег здесь был нетронутым, а редкие деревца с трудом удавалось узнать, но Андрей понял, что это то самое место, где они с Яром провели лето.

***

В доме горел свет. Андрей заметил это ещё со двора и улыбнулся. Он успел соскучиться по этой даче, которая казалась ему куда более родной, чем городской кирпичный дом.

Толик вышел и, хлопнув дверью, пошёл в дом, а Андрей какое-то время сидел, приходя в себя. Идти к Яру теперь было боязно – и не от того, что наговорил ему Толян, а от того, что Андрей не знал, как смотреть Яру в глаза.

«Он сам этого хотел», - сказал он себе наконец и, глубоко вздохнув, тоже выбрался из машины.

Вошёл в дом и принялся раздеваться.

Из гостиной слышались голоса – говорил в основном Толик. Явно давал отчёт. Яр, видимо, слушал и молчал.

Потом хлопнула дверь, и в прихожей показался Люк.

Андрей кивнул ему, и Люк кивнул в ответ.

Подошёл и остановился рядом, выглядывая что-то в его лице. Будто решал, заговорить или нет, и всё-таки заговорил:

- Он тебя двое суток почти пас, - сказал он и сделал паузу. - Свалился вчера, незадолго до того, как ты от этого пацана уехал.

- Зачем? - спросил Андрей, а сердце глухо стукнуло о рёбра, когда сознание накрыло неожиданным теплом.

Люк пожал плечами.

- Тебя могли сразу же убрать. Кто-то должен был. Мы первую смену отсидели, а потом, когда Яр свалился, я Толяну позвонил.

Он снова помолчал, а затем повторил:

- Кто-то должен был…

Люк хотел сказать что-то ещё, но не успел, – дверь открылась, и выглянул Толян:

- Ты там где?

Андрей прошёл к проёму, оттолкнул его в сторону и вошёл.

Яр сидел на диване, низко согнувшись и покручивая в руках рюмку коньяка. Он смотрел куда-то на ковёр, но теперь поднял взгляд и уставился напрямую на Андрея, и взгляд этот был тяжёлым, как гранитная глыба.

- Выйди, - сказал он голосом, какой Андрей слышал от него всего пару раз, и Андрей, вздрогнув, попятился назад. – Не ты, - не меняя тона добавил Яр, и Андрей замер, глядя на него. Взгляд ловил его, будто птицу силки. Взгляд пугал, потому что так мог смотреть только совсем чужой Яр – тот Яр, который отдал охране Козыревского пацана.

Толик скользнул прочь и закрыл дверь, оставляя их вдвоём.

Яр молчал.

Андрей шагнул к нему и опустился на колени на ковёр у самых его ног. Он невольно поморщился и тут же услышал:

- Жопа болит, да?

Андрей стиснул на секунду зубы. Он всё ещё надеялся. Надеялся, что сейчас Яр обнимет его и прижмёт к себе, хоть и видел уже, что этого не будет. И поэтому он ответил просто:

- Да.

Яр снова покрутил в пальцах стакан. Теперь он на Андрея не смотрел, и тот чувствовал, что нужно что-то сказать, но не знал что.

«Я не подбираю бездомных котят», - прозвучали слова Козырева в голове. Яр был таким же. И если бы Андрей был слабым, никогда бы он его не подобрал – в этом Андрей был уверен сейчас.

Андрей молча положил руки на колено Яру и сверху опустил подбородок, заглядывая ему в глаза.

- Ты шлюха, Андрей, - сказал Яр спокойно и разочарованно. И от этого разочарования Андрею стало больней, чем если бы Яр ударил его в лицо, но он по-прежнему молчал.

- Ты такая шлюха… - совсем тихо повторил Яр. Потом, не вставая, швырнул стакан в камин, так что капли холодной жидкости попали Андрею на щёку, а за спиной его раздался звон, хлопнул и полыхнул, пробираясь до самой верхушки печной трубы, огонь.

Яр подцепил его подбородок и дёрнул, заставляя смотреть себе в глаза, – а потом неожиданно и обидно до боли плюнул в плотно сжатые губы.

Андрей стиснул пальцы на его колене, но руку не убрал и продолжал молчать.

«Я сделал это для тебя», - билось в голове, но после того, что сделал Яр только что, он просто не мог произнести это вслух. А потом в один миг удушающей волной накатила усталость, и стало всё равно.

Андрей наконец заставил себя расцепить пальцы и вытер лицо.

- Если ты так хочешь, - сказал он и встал. – Что-то ещё?

Яр покачал головой.

Андрей вышел. В холле он остановился ненадолго, глядя Толику в лицо. В глазах того торжество стремительно сменялось удивлением.

Андрей подошёл вплотную к нему и замер, глядя в глаза.

- Я тебя убью, Толя, - сказал он. – Не потому, что ты сука. И не потому, что ты меня достал. Я тебя убью, потому что сейчас ты сделал больно ему. И однажды ты испытаешь такую же боль.

Андрей отвернулся и стал подниматься наверх, а Яр ещё какое-то время сидел молча, глядя в камин и пытаясь сложить в голове части головоломки, которые рассыпались, как проклятый разбитый бокал.

Тогда, семь лет назад, он настолько свихнулся, что готов был рисковать ради этого мальчишки всем.

Он думал, что это прошло, когда он в самом деле потерял всё. Он думал, что начал новую жизнь – в которой не было ни чувств, ни амбиций, ни боли.

Но стоило ему увидеть Андрея снова, как застарелая рана рванула новой болью, и снова, как идиот, он поставил на кон всё. Мальчишка предал его, как и в тот раз, – когда он уже готов был поверить ему.

- Идиот… - прошептал Яр и сжал кулак. Закрыл глаза, вспоминая хрупкое гибкое тело, бьющееся в его руках. Губы, льнущие к его губам, шее, плечам, – стонущие его имя: «Яр». И тут же это же тело в чужих, незнакомых руках.

Захотелось завыть.

- Анатолий, - рявкнул он, и дверь открылась, впуская Толика.

- Да.

- Ты ещё кому-то говорил?

- Не успел.

- А плёнка? Ты сказал, плёнка есть?

Толик достал из-за пазухи кассету и протянул Яру.

Тот взял кассету в руки и повертел.

- Это оригинал?

Толик кивнул.

Яр встал. Подошёл к камину и, несколькими быстрыми рывками выдрав коричневые петли плёнки, бросил кассету в огонь. Потом посмотрел на Толика. Встретил удивлённый взгляд, но не остановился – молча вынув из кобуры пистолет, сделал два выстрела – в сердце и в лоб.

Толик осел мгновенно. Удивление так и застыло в его глазах. Падая, он обрушил журнальный столик, и Яр с досадой подумал, что столик, превратившийся в груду деревяшек, всегда нравился Андрею. Тут же отогнал от себя эту мысль и, повернувшись к двери, встретился взглядом с Люком.

- Он работал на Брюсова, - сказал Яр спокойно.

Люк кивнул.

- Пошли, уберём, - добавил Яр.

Люк ничего не ответил – как всегда. Всю дорогу, пока они везли тело к болоту, Яр ждал, что он задаст вопрос или выскажет упрёк. Хотя бы то самое: «Завтра буду я?». Но Люк молчал, и Яр не знал, благодарить за это молчание или бояться его.

Вернулись они ближе к рассвету. Люк устроился на диване, а Яр поднялся на второй этаж.

Дверь между его спальней и спальней Андрея была открыта, но и кровать Яра была пуста.

Не сводя взгляда с темноты за дверью, он медленно разделся и замер. Яр не помнил, когда спал один – разве что в ту единственную ночь, которую провёл у Брюсова. И дело было уже не в том, что он хотел Андрея – он его не хотел, и даже прикоснуться к Андрею сейчас вряд ли смог бы заставить себя.

И всё же он его хотел – как-то иначе. Не тело, а, может быть, глаза, которые светились бы в темноте и смотрели на него, когда он стал бы засыпать. Тепло под одеялом, к которому он так привык. Тонкую руку, лежащую у него на животе. Хотел до воя. Хотел до крика. Но только стоял, глядя в темноту.

Андрей слышал, как Яр поднялся на второй этаж. Он лежал на своей постели не раздеваясь и также смотрел на дверной проём, ожидая хоть чего-то. Хотя бы шёпота, хотя бы имени. Он бы пришёл, наплевав на все обиды. Наплевав на собственную боль. Но Яр не звал. И Андрей просто продолжал лежать, глядя в сторону его спальни, пока за окном не забрезжил рассвет.

Комментарий к 20

Конец 1 части и перерыв до понедельника.