Глава 21

- Ну, Виталий Сергеевич, если не хотите вы контракт, то кто же может вас заставить?

Яр с улыбкой развёл руками, хотя улыбка давалась ему с трудом. Это был абсолютно новый инструмент в его арсенале, который приходилось осваивать с нуля. Он не привык улыбаться даже тогда, когда был счастлив, что случалось, в общем-то, не часто. Теперь же от него требовалось улыбаться безо всякой радости вообще, и, по его собственному мнению, улыбка от этого получалась куцей и неприятной.

Другим, впрочем, нравилось. Дашенька, его новая секретарша, улыбку хвалила и говорила, что лицо Яра с ней приобретает особый шарм.

Люк говорил, что шарм этот медвежий, и дипломатом Яр как не был, так и не станет никогда.

Больше спросить было некого, но новый деловой этикет предполагал, что партнёров всё же надо встречать с улыбкой, и Яр старался изо всех сил.

- Всё равно вы уже приехали, так давайте хоть отпразднуем как люди, - добавил Яр и гаркнул уже в сторону приёмной. – Даша! Чаю нам!

Под чаем понималась, конечно же, водочка, но, опять же, нужно было соблюдать этикет. На кой чёрт дался ему этот этикет на сотой миле от города, где кругом снег и никого, кроме них с Хамелёвым и двух десятков ребят в кожанках – по десятку с каждой стороны – Яр не знал.

- Я рад, что вы всё понимаете, Ярослав Игнатьевич. Бизнес есть бизнес.

Называть своё дело «бизнесом» Ярослав тоже только начал привыкать. Хотя в этом, в отличие от всего остального, был хоть какой-то смысл.

Поборы и контрабанда хоть и приносили деньги по-прежнему, но реализовать их без юридического прикрытия становилось всё трудней. Да и суммы давно уже фигурировали те, которые лично ему для проживания были совсем уж не нужны.

Он расширил дом и купил новую квартиру. Точнее две, одну над другой, чтобы соединить их в одну двухэтажную. Потом расширил жильё так, что в его распоряжении целиком оказались два этажа – тут и его апартаменты, и комнаты Андрея, и кабинет со спальней для Даши, и помещения охраны.

Появился и настоящий офис – даже раньше, чем собственная фирма. И тут-то и встал вопрос о том, что нужно выходить на «белый» рынок.

Сказал об этом Люк, который, женившись, стал рассудительным не в меру и к тому же очень сильно полюбил деньги. Но понимал это и сам Яр, который отчётливо ощущал, что нужно обеспечивать подступающую с горизонта старость.

К его удивлению оказалось, что занять место в легальном бизнесе ничуть не проще, чем в теневом – точнее, различий не было никаких. Те же лица. Те же методы. Только вместо базара на перекрёстке с автоматами в руках – цивильные базары с водочкой под сёмгу в кабинетах и саунах под прицелом тех же самых автоматов.

Яр в бизнесе себя не видел никогда. Но мир менялся, и нужно было меняться ему под стать.

- А может… сразу в сауну… Девочек возьмём? Вон, Дашулька идёт, - Яр подмигнул.

Хамелёв окинул Дашу взглядом таким равнодушным, как будто она была мухой, севшей на окно.

На другую реакцию Яр и не рассчитывал – просто проверял то, о чём ему давно уже донесли.

- А может, лучше не девочек, а?

Теперь в глазах Хамелёва загорелось любопытство.

- А кого же? Женщин?

- А есть у меня одна… Клеопатра в штанах. Даша, позови.

- Вам сюда или сразу в сауну, Ярослав Игнатьич? – спросила Даша, прекрасно осведомлённая о том, как обычно проходили переговоры.

Вообще Яр женщинам не доверял, но Даша покорила его этой странной смесью молчаливой преданности и умения поддержать. Вообще, иногда ему казалось, что Даша в него влюблена, но это, собственно, ничего не меняло – жена ему была не нужна, а секса хватало и так.

- В сауну, Дашуль, - Яр встал и кивнул Валерию на дверь.

Сауна располагалась в другом конце двора, и, хотя с основным зданием её соединял узкий отапливаемый коридор, ходили обычно напрямую – чтобы почувствовать контраст.

Помещение было сравнительно небольшим и состояло из тамбура, где можно было раздеться, собственно парилки и небольшого бассейна, куда подавали девочек и коньяк.

Яр и Валерий успели раздеться – почти молча, перекидываясь только короткими репликами о «бизнесе». Валерий предлагал обратиться к поставщикам из Питера. Яр говорил, что тамошних ребят знает, и они ему нравятся меньше, что московские свои.

А потом Валерий замер, глядя куда-то за спину Яру, и Яр усмехнулся, догадавшись, что подали десерт.

Он сам оборачиваться не стал. Только переместился так, чтобы видеть происходящее за спиной в небольшом зеркальце на стене, но даже так понял, что член под полотенцем начинает стремительно подниматься.

Андрей вошёл неторопливой ленивой походкой пантеры, которая прекрасно знает, кто здесь на самом деле будет подан на ужин. Яр всегда заглядывался на то, как сочетается эта ленивая, развратная грация с чистотой голубых глазах, которые, казалось, не постарели за прошедшие два года ничуть.

Впрочем, заглядывался на это не он один.

Андрей был шлюхой, но шлюхой грамотной, таких, каких надо ещё поискать. На него западали иногда даже натуралы, а уж для тех, кто любит мальчиков, это было беспроигрышное угощенье.

Яр и сам поначалу едва не запал, – но вовремя одумался, поняв, с кем имеет дело и сумел себя остановить.

- Вы что-то хотели… - Андрей помедлил. Отчества он не называл демонстративно, сколько бы Яр не пытался его к этому приучить, - Ярослав?

- Андрей, гостю раздеться помоги.

Валерий, вообще-то, был уже почти что раздет. На нём оставались только брюки и белевшее под ними бельё.

Андрей сквозь зеркало сверкнул на Яра взглядом, после которого сауна могла показаться северным полюсом, и подошёл к Валерию.

Обнял его и, искоса наблюдая за реакцией Яра, прошёлся руками по бокам. Наклонился почти к самому уху Хамелёва и прошептал то, что было понятно и так:

- Меня зовут Андрей, - он снова прошёлся руками по обнажённому телу мужчины, но теперь уже по животу.

- Ва… - Хамелёв закашлялся, когда беспардонная рука мальчишки скользнула ниже и сжала его член сквозь тонкую ткань.

- Больно? – сочувственно шепнул Андрей и погладил место, которое, по его представлениям, могло бы болеть.

- Валера, - закончил Хамелёв и не дожидаясь, когда рука Андрея окончательно сведёт его с ума, подхватил того за пояс и прижал к себе. Прошёлся ладонями от самых лопаток вниз, подхватил ягодицы и крепко сжал на секунду. Затем вернулся к пояснице и потянул наверх футболку.

Яр скрипя зубами наблюдал, как под напором грубых рук обнажается тонкое тело. Как напрягаются под пальцами Хамелёва мышцы на спине Андрея – сочные, что так и хочется укусить, обтянутые загорелой холёной кожей, на которой – Яр знал это даже не глядя – нельзя было обнаружить ни одного дефекта.

Руки Андрея скользнули по бёдрам Хамелёва, стаскивая разом и брюки и то, что было под ними, и одновременно с руками сам Андрей скользнул вниз, опускаясь на корточки, так что освободившийся член Хамелёва едва не ударился о его лицо.

Яр сжал кулак. Он подумал, что после обязательно врежет мальчишке за такие выходки, потому что это в сервис не входило. Ему было сказано просто раздеть. Но Андрею, похоже, нравилось его бесить.

- Вас в парилке навестить или в бассейне подождать? – спросил Андрей, медленно поднимаясь и будто бы невзначай скользя собственным пахом по бедру Хамелёва. Сквозь джинсы Яр не мог видеть, напряжён этот пах или нет, но Валерий, видимо, что-то ощутил, потому что тут же подхватил Андрея под ягодицы и прижал тесней. Потом, с трудом оторвавшись от лица мальчишки, перевёл полубезумный взгляд на Яра.

- Внутри, - ответил тот за него. – Что мы, не мужики, да, Валер? – он хохотнул, хотя смеяться не хотелось совсем.

Хамелёв только коротко кивнул.

- Тогда мне подготовиться? – спросил Андрей, обращаясь, вроде бы, к Хамелёву, но по-прежнему искоса поглядывая на Яра.

Яр повернулся наконец к ним – ко входу в сауну они стояли ближе – и пошёл к двери. Проходя мимо, подхватил Андрея за другую руку и прошипел ему в ухо громко, так чтобы услышала даже стоящая у дверей охрана:

- Ты опытная шлюха. Рвать уже нечего - всегда готов.

Взгляд Андрея изменился всего на секунду, и Яр понял, что удар попал в цель. Он отпустил руку и прошёл сквозь дверь.

Он успел усесться на скамью и откинуть голову назад, когда в дверях появился Хамелёв.

Андрей шёл последним – ему оставалось ещё снять джинсы и стоило ему войти внутрь, Яр протянул руку, сдирая с него полотенце. Очень уж хотелось проверить, в самом ли деле Хамелёву удалось его завести.

Андрей вздрогнул на секунду, но сопротивляться не стал – только посмотрел ему в глаза потемневшими – видимо, от жары – глазами.

Член его, к удовлетворению Яра, висел безвольно.

Яр хлопнул его по заднице, и тот тут же вздрогнул, чуть приподнявшись.

- А ну, покрутись. Дай Валере посмотреть, что у нас сегодня есть.

Андрей выполнил команду не сразу.

Сначала завёл руки за голову, потягиваясь и демонстрируя натянувшиеся мышцы груди и живота. Потом, не опуская рук, медленно повёл бедром и развернулся. Когда он оказался к мужчинам спиной, Яр не преминул шлёпнуть его по заднице ещё раз и озвучить, скорее для Валеры, чем для Андрея:

- Хорош?

Почему-то накатила гордость от мыслей о том, что эта задница, кто бы ни входил в неё, всё равно его и только его. Андрей будет сосать те члены, которые он прикажет и подставляться тем, кому скажет он. Это идеальное тело принадлежало ему от начала до конца. А душа… Яр не верил в души и уж тем более не верил, что душа может быть у шлюхи. Андрей был шлюхой. Но всё-таки эта шлюха была его.

Валерий тоже положил руку Андрею на задницу и, проведя пальцами по нежной коже, скользнул в промежность, поглаживая что-то там в темноте.

Андрей задышал тяжело. Видимо, Хамелёв нашёл какое-то чувствительное место. Бёдра его чуть заметно задрожали, ноги грозили подкоситься.

Яр откинулся.

Смотреть, как шарит по телу Андрея рука Хамелёва, было неприятно, как бы он не убеждал себя, что давно привык.

- Так что, точно не хочешь контракт?

Рука Хамелёва замерла.

- Яр, вроде решили всё, а?

- Ну, не волнуйся так. Решили, так решили. Андрей, обслужи нашего гостя так, чтобы ему стало по-настоящему хорошо, - Яр повернулся к Хамелёву и добавил, - я это не чтобы убедить.

Тот кивнул. Хотел сказать что-то, но не успел, потому что Андрей развернулся, сбрасывая его руку, и резко опустился на колени. Резким движением он развёл бёдра Хамелёва в стороны и склонился к его паху, скользнул вдоль члена, не прикасаясь - будто принюхиваясь.

На Яра он больше не смотрел – глаза его были закрыты, а лицо стало каким-то… блаженным. Яр даже повёл плечами, отгоняя наваждение, потому что на лице Андрея не было ни страсти, ни похоти, ни стеснения. Будто он не делал вовсе ничего недопустимого. Будто они с Хамелёвым были только вдвоём, и будто Валерий не был случайным несостоявшимся партнёром, а был кем-то… любовником или, может быть, даже любимым.

Он высунул язык и прошёлся им по стволу – вдумчиво, ощупывая кончиком каждую венку.

Затем поймал губами головку и мягко потянул на себя кожицу.

Хамелёв хрипло выдохнул, а губы Андрея продолжили скользить по его члену. Яр отодвинулся, чтобы не поддаться желанию схватить эту шлюху за волосы и оттащить силой от столь любимого ею лакомства. Вместо этого он, как зачарованный, смотрел, как надевается голова Андрея на стоящий колом член.

Валера уже тяжело дышал. Яр видел, как медленно и сильно вздымается его грудь.

Андрей этого видеть не мог, но будто компенсируя отсутствие обзора, поднял руку и принялся гладить живот Хамелёва, задрожавший под его рукой, и грудь, которая теперь стала вздыматься быстрее.

- Яйца ему оближи, - приказал Яр. Андрей, наконец, открыл глаза – всего на секунду, чтобы сверкнуть на него злым взглядом из-под ресниц. Поймал яйца Хамелева в свободную ладонь, а другой скользнул выше, дотягиваясь до его губ. Всё это Андрей сделал одновременно, а в следующую секунду прикрыл рот Хамелёва правой рукой, а левую сжал так, что Валерий заорал – крик его, и без того заглушённый толстыми стенами, потонул в ладони Андрея.

Хамелёв задёргался, вырываясь, но схватился не за плечи мальчишки, а за собственную грудь и принялся скрести ногтями то место, где должно было быть сердце.

Потом дёрнулся в последний раз и затих.

Андрей едва успел отшатнуться, когда из уретры хлынула прозрачная жидкость вперемешку с мочой.

Яр выждал с полминуты, глядя Андрею в глаза – всё такие же тёмные и будто бы остекленевшие. Потом крикнул:

- Охрана! Валерию Сергеевичу плохо! На помощь! – и бросился к двери.

Андрей не двинулся. Продолжал следить за ним этим немигающим взглядом. Только отодвинулся подальше от неподвижного тела того, кто никогда уже не сможет ничего подписать.

Когда Яр исчез за дверью, он обнял колени руками и уткнулся в них лбом. Плечи его сотрясали беззвучные рыдания. Благо так и должен был бы вести себя тот, кто только что впервые увидел смерть.

***

Той ночью Яру не спалось. Никак он не мог отогнать от себя видение пухлых губ Андрея, скользящих в опасной близости от промежности чужого мужчины, его загорелых, но совсем не поджарых ягодиц, в которые так и хотелось вцепиться рукой, и струи желтоватой жидкости, бьющей из мёртвого тела.

Всё вместе составляло тошнотворную картину.

В конце концов, когда время приближалось к трём, Яр сел на кровати и, потянувшись к трубке, набрал номер внутренней связи. Ответили почти сразу – видимо, там тоже не спали.

- Зайди, - коротко приказал Яр и бросил трубку.

Встал и, натянув халат, вышел в кабинет – не тот, где он принимал посетителей, а другой, куда имели доступ только трое.

Подошёл к буфету и плеснул в бокал коньяка. Принюхался и, прихватив с собой бутылку, опустился в кресло.

Сделал глоток.

Раньше он никогда не пил коньяк вот так, по глоточку, но теперь тот сам будто бы и не шёл ему в горло – приходилось цедить понемногу, давиться терпким вкусом и всё же пить.

Андрей появился через пять минут – на нём были только джинсы с расстёгнутой пуговицей и чёрная рубашка, полы которой и вовсе болтались свободно. Он посмотрел на Яра заспанным взглядом – глаза у него были красные, а на щеке отпечатался след от подушки. Яр подумал, что будь он простой уличной шлюхой, в таком виде его вряд ли бы кто-нибудь купил.

- Отсоси, - приказал он так же коротко.

Андрей приблизился к нему и опустился на колени между раздвинутых ног. Развязал пояс халата, но приступать к делу не спешил.

Огладил бёдра, скользя пальцами близко-близко от застарелой раны, которая всё ещё продолжала ныть по ночам.

Запечатлел мягкий поцелуй рядом с оставшимся на её месте шрамом и прильнул на секунду щекой, потираясь как котёнок.

Сосать ему явно не хотелось, так что Яр решил помочь.

Опустил руку юноше на затылок. На секунду замер, просто наслаждаясь шелковистой мягкостью волос. Они у Андрея были такими же длинными, как и два года назад, даже, может быть, стали чуточку длинней. Иногда Яру хотелось пройтись по ним рукой, потому что просто прикасаться к ним было приятно, – но он останавливал себя, не давая поддаться слабости.

В следующую секунду он надавил на затылок Андрея, заставляя уткнуться носом себе в пах. Губы Андрея открылись сами собой, впуская его член. Язык принялся работать, выписывая зигзаги вдоль ствола и поглаживая головку. Глаза Андрея были открыты. Они снова стали голубыми и чистыми, как у святого, и смотрели в самую глубину Яриковых глаз.

Это разозлило Яра ещё сильнее, и он качнул бёдрами, толкаясь глубже, проникая в самое горло, так же послушно открывающееся ему, как только что открывались губы.

В голове с новой силой замелькали образы этих же губ на чужом члене, этого затылка, мелькающего между ног Хамелёва. Яр прижал Андрея к паху, заставляя задохнуться, а потом так же резко потянул за волосы, оттаскивая назад.

- Шлюха, - выплюнул он.

Когда семя брызнуло из его члена, Андрей попытался податься вперёд, поймать его губами, но Яр не позволил. Его рука твёрдо держала Андрея за волосы, а сам он наблюдал, как сперма заливает холёное лицо, и ему становилось легче – с каждой каплей, с каждым миллиметром гаснущей красоты.

- Это всё? – спросил Андрей, когда струя иссякла.

Раньше, когда всё только начиналось, он сам приникал к его члену, стараясь вылизать остатки. Теперь это нужно было приказывать, – а Яру стало вдруг невыносимо противно от этих приказов.

- Убирайся, - бросил он и так же, за волосы, отшвырнул Андрея прочь.

Тот не упал. Спружинил мягко, как кошка, поднялся на ноги и вышел за дверь. Только в коридоре он вытер лицо полой рубашки.

Вернувшись к себе, он долго не мог уснуть – как не мог уснуть и до того, как его вызвал Ярослав.

Он крутился в темноте почти до самого утра, а потом, когда стрелка часов оглушительно щёлкнула, становясь на цифру шесть, встал. Достал из тумбочки тетрадь, исписанную до середины, и ручку. Подошёл к подоконнику, сел и, пристроив тетрадь на коленях, принялся писать.

1 января 1995 года. Наш третий Новый Год.

Я всё время думаю, где же мы свернули не туда? Потому что я вижу, что Яру так же больно, как и мне. И несмотря на то, что я вижу эту боль, всё равно не могу его понять.

С ним никогда не было легко. Но я понял, что люблю его – наверное уже тогда, когда увидел в первый раз. Когда он приехал в наш дом.

С тех пор для меня не изменилось ничего, а раз так – наверное, не изменится уже никогда. Что бы он не делал со мной, моя любовь не становится слабей. Это как болезнь, от которой мне не вылечиться никак.

И, что самое страшное, я чувствую, что он тоже любит меня. Я не знаю, откуда у меня эта уверенность. Если бы не она, я бы давно уже не выдержал и покончил с собой, потому что жить так, как я живу сейчас, нет никакого смысла для меня.

Я начинаю ненавидеть людей – всех, кто касался меня, видел меня и знает, чем я стал.

Яр прав. Я просто шлюха, даже если когда-то это и было не так. Но я сам выбрал то, кем стал. Если подумать, я, наверное, выбрал бы это снова – если бы это приблизило меня к нему.

Ирония в том, что ближе мы так и не стали, и я уже не знаю, станем ли когда-нибудь.

Каждый раз, когда меня касаются чьи-то руки, я представляю, что это руки Яра. Иногда у меня почти выходит поверить, особенно, если настоящий Яр не смотрит на меня с презрением из другого угла. Когда он смотрит – это больнее всего.

Иногда я думаю, что Яр ненавидит меня так же сильно, как я люблю его. В такие минуты мне хочется умереть, потому что всё, что я делал и делаю теряет смысл. А потом он даёт мне надежду – и мне снова приходится жить. Рядом с ним - и в то же время далеко от него.