Глава 51

Всю неделю Андрей ходил как в воду опущенный – фотографии камнем на шее тянули его вниз, на дно. Это было заметно по глазам, по линии плеч, согнувшихся дугой, по тому, как рассеянно он то и дело тянулся к телефону.

Первые три дня Рита наблюдала за происходящим молча – подобное состояние у Андрея бывало довольно часто, правда в последние месяцы пошло на спад. Рита уже решила было, что он освобождается понемногу от своей дурной зависимости, когда всё началось опять.

Рите было жалко Андрея до одури – мальчик хорошенький настолько, что в модели хоть сейчас. Но при этом совсем неизбалованный вниманием, чего можно было бы ожидать.

Когда она увидела Андрея в первый раз, то решила было, что это очередной папенькин сынок, которому родители на день рожденья подарили «музыкальный ящик», и который теперь будет выворачивать его наизнанку в угоду своим вкусам. Тогда ей было всё равно, потому что работа нужна была в любом случае – даже самая дурная.

Но чем больше она общалась с Андреем, тем яснее понимала, что была не права.

Нет, конечно, какая-то испорченность в нём была. Взять хотя бы золотые часы за двадцать штук, которые он ей вручил. Где взял, Рита не спрашивала – ясно, что не специально для неё купил. Но даже если так - часы стоили огромных денег, а он расставался с ними легко, как с лишней зажигалкой.

Да и не только в подарках это выражалось – в выражении лица, чуть брезгливом изгибе чувственных губ, которое бывает свойственно детям богатых родителей, привыкшим получать всё и сразу.

И в то же время многое в образ не укладывалось.

Первым, что не укладывалось, были глаза – голубые и чистые, но не такие, какие бывают у гламурных кукол, а какие-то пронзительные, будто каждую секунду Андрей терпел невыносимую боль. И тут же одинокие вечера, запои, внезапные «болезни», когда Андрей вроде и в самом деле болел – становился бледным, скулы заострялись, и на всё ему было наплевать – но боль эта явно не была проявлением телесного недуга.

Рита видела, что эти «болезни» не имели никакого отношения к капризам – которых, впрочем, тоже хватало, взять хотя бы внезапную покупку Surround Excellent, от которой клубу не было никакого толка, или даже сам внеплановый ремонт. В остальное время Андрей, в отличие от многих людей этого уровня, самодурством не отличался и управлял заведением вполне здраво, понимал, где выгода, а где творческий подход, когда нужно уступить публике, а когда можно поставить в программу что-то своё. С сотрудниками тоже всегда был спокоен – иногда настолько, что холодок пробирал. В такие минуты руки Андрея частенько ползли туда, где обычно хранят пистолет, и многие - те, кто был в клубе с самого начала, бледнели и спешили согласиться с условиями шефа. Это всё Риту не слишком удивляло – Андрей не слишком-то и скрывал, что с законом у него не всегда было хорошо. Но вот чем именно занимался раньше – никогда не говорил.

Рита могла бы придумать множество романтических легенд – о благородных киллерах и потерянных сыновьях крёстных отцов – но не хотела, потому что романтика вообще была не в её стиле.

В последние месяцы Андрей стал выглядеть и чувствовать себя лучше. Болезнь, терзавшая его, явно стала стихать, и Рита связывала это с его полным и окончательным уходом от Толкунова – с тем, что ему следовало сделать давным-давно.

Однако, теперь с ним снова происходило что-то, что заставляло его вернуться в прошлое. Андрей явно опять во что-то влип, и у Риты даже были мысли о том, что это может быть. Поэтому, выбрав удачный момент, когда Андрей стоял на крыше и курил – они всегда выходили покурить на крышу, потому что чердак всё равно не запирался, а вокруг дома сновало слишком много народа, чтобы можно было побыть наедине с собой – Рита подобралась к нему сзади и спросила напрямик:

- Тебя шантажируют?

Андрей вздрогнул всем телом, выдавая себя с головой.

- Ритка? Ты откуда взялась? И с чего такую чушь взяла?

- Всё по тебе видно, Журавлёв, - Рита вздохнула и пристроилась к парапету бёдрами. – Рассказывай давай, а то на тебя тошно смотреть.

Андрей поджал губы. Подошёл и встал рядом с ней, впившись пальцами в ржавые прутья ограды.

- Ты же не хочешь этого знать, Рит. Тебе не стоит этого знать.

- Андрей, - Рита протянула руку и попыталась коснуться его плеча, но тот отодвинулся прочь. – Кто-то должен узнать. Ты свихнёшься, если будешь всё держать в себе.

Андрей поджал губы. Он явно колебался. А потом его прорвало.

- Рит, - он вздохнул. – Сейчас ты, может быть, свалишь и не захочешь иметь со мной больше дел.

- Ну. Мне уже не терпится это сделать.

- Дурочка, - Андрей облизал губы. – Я спал с мужиком.

Он испытующе посмотрел на Риту, и та чуть не расхохоталась – настолько пронзительным был его взгляд в эту секунду.

- Я тоже, - сказала она серьёзно. – И мне даже понравилось.

- Тьфу ты…

- Андрей, - Рита переместилась ему за спину и обняла, опустив подбородок на плечо. – Ну бывает. Что вы так все комплексуете из-за этого? Какая вообще разница, кто с кем спит?

- Разница, к сожалению, есть, - продолжил Андрей уже мягче. – Потому что это может стать поводом для шантажа.

Он помолчал и добавил после паузы:

- Я с тобой, в принципе, согласен. Если бы речь шла только обо мне, я бы, пожалуй, послал этого шантажиста к чёрту. Лучше опозориться один раз, чем терпеть всю жизнь…

Рита кивнула.

- Он не отстанет, Андрей. Чего он хочет от тебя, денег?

Андрей качнул головой.

- Того же. Чтобы я с ним спал.

Рита отвернулась. Теперь с красотой Андрея кое-что прояснялось, а вот с криминальной историей пока что не ясно было ничего.

- Я бы этого не хотела, - сказала она сухо. Просто не сдержалась, как случалось с ней иногда. Впрочем, от картинки, проскользнувшей у неё в голове, Рите стало неожиданно горячо.

- Я бы тоже… - Андрей поджал губы. – Очень не хотел. Понимаешь… Я не хочу назад.

Он зажмурился, тоже видимо прокручивая перед глазами какие-то воспоминания, и помотал головой.

- Нет. Хватит. Всё.

- Ты говоришь, если бы дело касалось только тебя… Кто этот второй?

- Не могу сказать.

- Он известен?

- Достаточно, чтобы это был серьёзный скандал. Прежде всего для него.

- Тогда он не меньше тебя заинтересован разрулить этот конфликт, разве не так?

Андрей промолчал. Идти к Яру не хотелось. Совсем. Проще было броситься с крыши об асфальт головой. Рита, видимо, поняла это, потому что продолжила:

- Ну или в органы. Доказательства можно собрать…

Андрей покачал головой.

- Я не думаю, что этот человек боится милиции. Не тот вес.

- Это он подарил тебе часы?

- Да.

Рита вздохнула, и на какое-то время наступила тишина.

- Или туда, или туда, Андрей, - сказала она наконец. – Тебе решать. Но поддаваться на шантаж нельзя. Поверь мне.

Андрей какое-то время стоял неподвижно, а потом резко повернулся, так что ей пришлось расцепить руки, но тут же перехватил запястья девушки, не позволяя ей упасть. Наклонился и вгляделся в глаза.

- Я тебя не понимаю, Рит.

- А что тут понимать?

- Я был шлюхой у криминального авторитета. Это ты поняла?

Рита побледнела и облизнула пересохшие внезапно губы.

- В каком-то смысле… Да.

- Я не тот, кого ты придумала себе.

Рита отвернулась, пытаясь спрятать грусть в глазах, и оставила на лице только улыбку.

- Андрюш, я не придумывала ничего.

- Но ты же не могла знать…

- Нет. Не могла. И мне всё равно, что было тогда. Я знаю тебя сейчас.

Андрей стоял какое-то время, вглядываясь ей в лицо.

- Рит, выходи за меня.

- Что? – Рита вскинулась и посмотрела на него внимательно и зло.

- Ты слышала. Когда я разберусь с этим уродом. Выходи за меня.

Рита зажмурилась на секунду, а затем открыла глаза и снова посмотрела на него.

- Не надо так, Журавлёв.

- Почему?

- Из жалости не надо. Или ему назло. Ты мне нравишься, но всё не так плохо, чтобы я вышла за тебя от безысходности. Ан…

Договорить она не успела, потому что Андрей впился в её губы, впервые за долгое время погружаясь в забытое безумие, упоение и чувство наполненности. Рита колебалась пару секунд, а потом ответила, обняла его, но через несколько секунд оттолкнула и сама сделала шаг назад.

- Не надо так, Андрюш, - повторила она.

Андрей кивнул и улыбнулся как-то холодно и по-чужому.

- Хорошо.

Шагнул мимо неё и исчез в двери, ведущей на чердак.

***

В доме Яра царил полумрак. Горели окна лишь в спальне и на псарне. Андрей остановился перед воротами на какое-то время. Переступить невидимую линию, которая отделяла его от прошлого, было нелегко.

Он сам не заметил, когда Яр стал именно «прошлым» для него – болезненным, как плохо заштопанная рана, готовая раскрыться в любой миг, но всё-таки оставшимся позади.

От одних этих мыслей нахлынула тоска, но и она была какой-то чужой, как любая тоска о недостижимом.

Андрей всмотрелся в окна спальни. Там промелькнул женский силуэт. Стало ясно, что туда идти нельзя, даже если Яр и там. Да и на псарне никого, кроме него быть не могло – почти всегда Яр ухаживал за собаками сам.

Андрей махнул охраннику, стоявшему у шлагбаума – это был один из тех, кто ещё помнил его, и двинулся на свет.

Яр заметил его не сразу. Он сидел на корточках и задумчиво чесал за ухом сенбернара. Сенбернар положил на оба его плеча большие пушистые лапы и внимательно смотрел Яру в глаза.

Какое-то время Андрей просто наблюдал за ним – за знакомыми прерывистыми движениями, немножко размашистыми и грубоватыми, за широкими плечами, чуть колыхавшимися при каждом движении руки.

- Привет, - сказал тихо Андрей.

Яр вздрогнул и резко встал на ноги. Он смотрел пронзительно и тяжело, но разобрать смысла этого взгляда Андрею не удалось.

- Андрей?

- Я. Не спишь ещё?

- Нет, - Яр облизнул губы.

- А она там, - Андрей неловко скрестил руки на груди, потому что их вдруг стало некуда деть. – В спальне.

- Да.

Наступила тишина.

- Собаки её не любят? – спросил Андрей, пытаясь справиться с этой тишиной.

- Нет, почему… Её приняли все.

В сердце Андрея кольнула боль.

- Жаль, - сказал он резко.

- Ты сам сказал – она хорошая, Андрей.

- Тогда почему ты здесь?

Яр отвёл глаза. Он в самом деле всё больше времени проводил на псарне. Дом казался ему чужим.

- Зачем ты пришёл, Андрей? – спросил он, снова резко поднимая глаза. Теперь уже взгляд отвёл Андрей - и закусил губу.

- У меня проблемы, Яр. И… Я бы даже сказал, проблемы у нас.

- Говори, - резко и требовательно, как раньше, давным-давно, кажется - в прошлой жизни.

- Меня шантажируют. Кое-кто… Нашими с тобой фотками. Из Швейцарии. Помнишь?

Яр кивнул. В полумраке было трудно разглядеть выражение его лица, но Андрею показалось, что он побледнел.

- Чего хотят?

Андрей сглотнул.

- Меня. Понимаю, это не очень-то много для тебя, но… - Андрей отвернулся. Он знал, что дальше должен сказать. Должен пригрозить, что пойдёт на сделку. Но так не хотелось этого говорить…

- Художник?

- Ты знаешь? – Андрей снова вскинул взгляд на него.

Яр кивнул и тоже сложил руки на груди.

- Давно?

- С того звонка.

Андрей тихо и горько рассмеялся.

- И тебе было всё равно?

Яр не ответил. Только шагнул вперёд и замер, будто хотел сделать что-то ещё, но передумал в последний момент.

- Он приличный человек, Андрей. Лучше многих в нашем деле.

Андрей стиснул кулаки.

- И ты решил… - ярость клокотала в горле, мешая говорить. – Решил, что мне лучше будет с ним? Как же я… - Андрей стиснул зубы, чтобы заставить себя замолчать, но слова всё же вырвались наружу. – Как ты мог оставить меня ему?

- Ты хотел, чтобы я тебя отобрал?

- Да! Да, Яр, да!

- Извини. Ты знал, что это невозможно.

- Ненавижу тебя… - прошептал Андрей и отвернулся окончательно. Снова наступила тишина, только поскуливал где-то в темноте забытый всеми сенбернар. – Я жениться хочу, - сказал он наконец. – Я не хочу всего этого дерьма. Не хочу…

- Хорошо.

- Что?

- Хорошо. Он больше не появится возле тебя.

- Ты его?…

- Посмотрим. У нас есть подстраховка, я думал о том, как его убрать… в случае чего. Но с этими фото я не хочу рисковать.

- Я тебя никогда не пойму, - Андрей покачал головой.

Яр молчал секунду, а потом резко шагнул к нему и, поймав за подбородок, поцеловал в губы, сильно и без спроса, пробиваясь внутрь, так что тело Андрея задрожало перетянутой струной.

- И не надо, - сказал он, резко отстраняясь. – Просто не забывай.

***

Весь путь до дома Андрей проделал будто в бреду. Его шатало, и в голове стоял такой шум, будто звенели, раскачиваясь, тысячи колоколов.

Рита ждала его в его же квартире.

- Ну как? – спросила она.

Андрей только качнул головой. Они попили чаю, он успокоился немного, и стали ложиться спать – Рита в гостиной, Андрей в своей кровати.

Два дня от Эдуарда не было слышно ничего, а потом Андрей нашёл в ящике письмо, написанное знакомым летящим почерком:

«Передайте Ярославу Игнатьевичу мои извинения. Наше недопонимание разрешено».

Радости не было. Напротив, нахлынула злость. Андрей ударил по ящику так, что прогнулась сталь. Ещё раз и ещё. А потом резко выдохнул, достал зажигалку, поджог письмо и бросил его в урну для бесплатных газет.

Вечером того же дня он отправил Рите букет из двадцати пяти роз, красных и белых вперемешку. Рита отзвонилась тут же, едва получила подарок, с вопросом:

- Ты что, свихнулся, Журавлёв?

- С наступлением весны.

Андрей повесил трубку. На дворе стоял холодный ноябрь.

Он заказывал цветы каждые три дня, решив, что дарить их каждый день - значит уменьшать ценность подарка. По субботам приглашал её в рестораны – не в те, куда водил его Яр, а в новые, где бывала в основном молодёжь. А в декабре, когда у Риты был день рожденья, расписал снег под её окнами коротким посвящением: «Самой тёплой девушке самой холодной зимой. Рита, ты выйдешь за меня?»

Андрей неожиданно для себя самого обнаружил, что ему нравится это всё – выбирать цветы и рестораны, заказывать песни на радио и звонить ей по вечерам, спрашивая, как прошёл день и что она делает сейчас. Он чувствовал, что управляет лодкой, в которой плывёт. Будто прорвался наружу, разбивая вдребезги лёд, чистый поток, который до сих пор оставался заперт где-то на дне его души.

Рите тоже нравилось, хотя она и не была из тех, кто любит бриллианты и красивые жесты. Она улыбалась - тепло и насмешливо, и всё чаще целовала его в ответ – мягко, без нажима, позволяя взять себя, а не пытаясь захватить. Новогоднюю ночь они провели вместе - и в первый раз оказались в одной постели, а четырнадцатого февраля она ответила «Да».

Но прежде, в день рождения Яра, который они с Андреем не праздновали никогда, случилась ещё одна вещь – Андрей, повинуясь внезапному порыву, нанял человека, чтобы выяснить, где находится участок земли, принадлежавший матери Ярослава. Для него самого этот огрызок леса был символом того недолгого счастья, которое было у них с Яром на Байкале. А купив его, он хотел подарить этот участок Яру – в благодарность за то, что тот выручил его в ноябре. Однако, когда участок был найден, День Рожденья остался уже далеко позади.

Участок пустовал. Там давно уже никто не жил. И Андрей всё-таки купил его, просто чтобы он не достался никому другому.