Глава 10

— Доброе утро, — махнул мне Святослав Григорьев, физрук средней школы, с которым мы иногда встречались на зарядке. Среднего роста, худощавый, если не сказать тощий, он был жилистым, словно свитым из корабельных канатов, не дурак подраться, и в целом был тем ещё живчиком. — Ну и подкинул ты нам проблем, Лука Артёмович! Это же не девка, а стихийное бедствие!!!

— Не по адресу претензия, — я продолжил методично отжиматься на брусьях. Ещё сорок… тридцать девять… тридцать восемь. — Меня попросили встретить и доставить — я сделал. Чего она там учудила за три дня?

— Пересралась со всем женским населением, — заржал как конь Свят, демонстрируя крепкие зубы. — Сначала ей не понравились запахи на лестничной площадке. Мария Семёновна капусту тушила. Так вот нашей Княжне не понравилось, что капустой воняет. Потом с моей поцапалась. У младшего зубы режутся, орёт дурниной постоянно. С рук не слазит. Я-то в школе, не вылажу оттуда, готовимся к новому учебному году, а Светка зашивается. И за старшей следить надо, чтобы ничего не сломала, и младший даёт джазу. Короче эта фифа высказала, типа, что после десяти вечера в доме должна быть тишина. Ну Светка на неё всех собак и спустила. Но без мата, моя может! А эта коза оказалась не хуже подкована. Филологи, что с них взять! Но самое убойное было вчера вечером! Перед самым закатом, значит, княжна выходит во двор одетая… я даже как описать не знаю. Короче всё в облипку! И с ковриком подмышкой. Расстелила и давай выгибаться. Ну тут у моей вообще планка рухнула. Выскочила на улицу, так Княжну отчихвостила! Чуть полотенцем не прибила, чтобы неповадно было перед чужими мужиками жопой крутить.

— Это йога, — мне даже не пришлось обращаться к памяти альтер-эго, чтобы понять, что именно произошло. — Гимнастика из Индии. Очень популярна в Москве сейчас как раз среди молодых женщин.

— Йога, не йога, а моя её в следующий раз прибьёт, как пить дать, — Григорьев спрыгнул с турника, на котором размеренно подтягивался и принялся делать скручивания. — Девчонка, конечно, симпатичная. Фигурка — блеск! Но не потерпят наши женщины такого похабства. Сживут её со свету. Вот увидишь.

— Это проблема, — я представлял о чём речь. — Хорошо, что не моя. Но Ивана Фёдоровича жалко. Ему нового учителя русского и литературы среди года искать, так легче застрелиться.

— Это да, но что сделаешь? — пожал плечами Свят. — Моя закусилась. Говорит, что до РОНО дойдёт, поднимет вопрос о моральном облике. А там всем прилетит. И Княжне, и Губанову, и остальным до кучи.

— А ты расскажи ей, что тебя ведь тоже премии лишат. И не факт, что только квартальной. Могут и тринадцатую отобрать. — я закончил отжиматься, спрыгнув на землю. — А то и с работы вышибить. Это сейчас Княжна хорохорится и пытается сама всё решить. Когда серьёзно припрёт кинется к папочке. Я не знаю, кто он там у неё, но явно при бабках. И при связях. Казань, конечно, далековато, но при желании подходы найти можно. И сам понимаешь, никто не уйдёт обиженным.

— Блин, я об этом не подумал, — почесал в затылке физрук. — Спасибо! Буду думать. О! С Губановым посоветуюсь! Может чего подскажет. Всё, я побежал! Увидимся!

Я махнул рукой, продолжая зарядку. Вот уже полторы недели как я хоть не регулярно, но вернулся к поддержанию формы. Собственно, тогда мы со Святом и познакомились. Тот оказался фанатом здорового образа жизни и бывшим полупрофессиональным боксёром. Внук эмигрантов из Ирландии, переехавших ещё в тридцатых и русифицировавших свою фамилию. Выступал за Спартак, но потом женился, жена была на пятом курсе, её распределили в Ужаниху, и он поехал следом. А там дети, сначала дочка, теперь вот сын, но Григорьев быт твёрдо намерен вернуться в спорт. И в целом у него были для этого все перспективы. Мы пару раз устраивали спарринги и надо сказать, даже с кондициями мага и форой в весе мне приходилось очень несладко. Свят двигался стремительно, а бил как кувалдой. Правда любил выпендриться, изображая из себя гориллу, но у каждого свои недостатки.

— Лука Артёмович! Лука Артёмович!!! — отвлёк меня от размышлений высокий мальчишечий голос. Я повернулся, глядя как на всех парах ко мне летит смутно знакомый пацан на велосипеде. — Там это!!! К бабке Марфе мужики пришли!!! Кричат чего-то, требуют. Натку арестовать! А мамка сказала вас найти, вот я это и того!

— Молодец! — я дёрнулся было бежать, но потом сообразил, что есть вариант лучше. — Твой велосипед? Дашь прокатиться?

— А вы потом магию покажете? — пацан и не думал жадничать. — А то Петька говорит, что только вид делаете и пыль в глаза пускаете, а…

— Договорились, будет вам шоу! — мне было очень интересно мнение Петьки, но стоило поспешить, так что я прыгнул в седло и нажал на педали. — Вечером ко мне домой приходите!

До избы ведьм я долетел минуты на три и облегчённо выдохнул. До рукоприкладства ещё не дошли, но пятеро суровых мужиков во главе со Шмелёвым были настроены явно агрессивно и орали на Марфу, заслонившую вход во двор. За её спиной мялась испуганная Наташка, не знающая то ли бежать, то ли атаковать. Это перед пацанами выделываться хорошо, а взрослого, матёрого мужика ещё не любой Голос возьмёт, и молодая ведьмочка это прекрасно понимала и не лезла поперёк бабки. Марфа же стояла горой и несмотря на дряхлость, силёнок справиться с полудюжиной мужиков у неё хватило бы с гарантией, но ведьма мудро решила не обострять, просто не пуская толпу во двор. И по всей видимости дожидалась меня, потому что сразу заметила стоило мне показаться. А вот мужики меня не видели, чем я и воспользовался.

Громкий хлопок заставил всех присесть, схватившись за головы. Простенькое заклинание, которое даже названия не имело, его так и называли хлопком. Узнал его я ещё в школе от старшаков. Вреда оно не наносило, но могло отвлечь противника, привлечь внимание, да и в целом поначалу использовалось для шалостей. Раньше оно как-то вылетело у меня из головы, а сейчас вдруг вспомнил. Ну и жахнул, да так, что ссора мигом прекратилась и все действующие лица повернулись ко мне.

— А вот и защитничек явился! — первым пришёл в себя Шмелёв, зло оскалившись и сплюнув на землю. — Что, будешь за свою любовницу заступаться⁈

— Буду делать свою работу. — я не повёлся на подначку, спокойно уставившись в глаза председателю «Победы». — И для начала предлагаю всем успокоиться и объяснить, что случилось.

— Залом случился! — в голосе Аркадия Сергеевича звучало искреннее возмущение, а мужики согласно закивали. — Чудом не вляпались! Целое поле ржи на выброс! А платить кто будет⁈ Или опять скажете, что это просто шутка⁈ Как в прошлый раз⁈

— Мне тогда четырнадцать было! — пискнула Натка из-за плеча Марфы, но на рожон не полезла. — Дурой была!

— А сейчас типа поумнела. — Шмелёв скептически скривился. — Значит так! Я этого так не оставлю! Буду жаловаться в район! Пусть тебя Кузьмин покрывает, но издеваться над своими людьми я не позволю!

— Жалуйтесь, — я пожал плечами, ничуть не впечатлённый спичем. — А заодно укажите попытку самосуда. Что там у нас за это положено?

— Какой самосуд⁈ — тут же сдал назад председатель колхоза. — Мы поговорить пришли!

— А заместо того орали да кидались, — подала голос Марфа. — Ты уж разберись, Лука Артёмович. Коли Натка виновата — шкуру ей с задницы спушшу, розг не пожалею. Но ежели напраслину возводят…

— Тогда Аркадий Сергеевич лично извинится. — я придавил старую ведьму взглядом, на что она сделала невинный вид. Ну да, кто бы ей поверил. — Значит так, расходимся, товарищи! Я сейчас за машиной схожу и двинемся к полю. Зря вы, товарищ Шмелёв, считаете, что всё потеряно. Залом вполне можно уничтожить так, что остальное зерно не будет задето. Заодно и разберёмся, кто это хулиганит. Я на вскидку могу назвать минимум десять причин появления залома и люди будут фигурировать лишь в трёх из них.Поэтому давайте не будем принимать поспешных решений, а сначала разберёмся в ситуации.

Шмелёв бросил злой взгляд на ведьм, но комментировать ничего не стал, направившись к своему УАЗу. Мужики потянулись за ним. Я тоже оставил велосипед у забора и проигнорировав жалостный взгляд Натальи отправился домой, нужно было переодеться и взять кое-какой инструмент. Пусть юная ведьма бесится, но здесь я был беспристрастен. Ладно в четырнадцать лет, не мне её судить, у самого мозгов не имелось, но, если это действительно её работа, защищать Наталью я не буду. Залом — это не шутка и нам показывали документы, по которым во время войны за такое отправляли к стенке. В том числе и ведьм, за саботаж и вредительство. Тогда ещё рабочих методик уничтожения заломов не было и зерно действительно сжигали на месте целыми полями. И один такой залом мог оставить без еды целую деревню.

Меня ждали на выезде из села. Пристроившись в хост небольшой колонне, мы буквально через полчаса оказались на месте. Не слишком большое поле спелой ржи золотилось на солнце, вызывая какое-то подсознательное умиление и ностальгию. Сразу чувствовалось — ты дома. Хотелось пробежаться, касаясь ладонями спелых колосьев, вдохнуть горячий августовский воздух полной грудью и закричать: «Э-ге-ге!!!». А вместо этого пришлось расчехлять скайборд, готовить его к вылету, да проверять заточку найденного в гараже серпа. Хорошего, из правильного, холодного железа. Даже странно, что он у прошлого хозяина валялся без рукояти, словно мусор. И приладив серп за пояс, я взлетел над полем, внимательно отслеживая ситуацию через астрал.

Место залома я заметил сразу, оно тёмным пятном выделялось на фоне золотой ржи. Обычным взглядом этого было не увидеть, но для меня это было ясно как белый день. Ну или чёрный. В реале же залом представлял из себя вытоптанный круг, посреди которого торчал пучок переплетённых между собой стеблей. Они и были источником этой темноты. Темноты, но не тьмы. Я это отметил сразу. Кто бы ни оставил залом, он не желал смерти. Навредить, напугать — не без этого. Но не убить. Это уже было плюсом, как минимум, потому что с таким заломом справиться куда проще.

Но для начала стоило всё же попытаться отыскать неведомого вредителя. К сожалению, залом — это не убийство, он не оставлял таких явных следов в тонком мире. Поэтому пришлось для начала попробовать обычными средствами. Я внимательно обошёл вытоптанное пятно по кругу, стараясь подмечать каждую мелочь. Тут вот листок осины, тут щепка, а вот это явно лисья шерсть. Свежая, летняя. И, судя по всему, лиса здесь была не одна. А вот человеческих следов не имелось. Даже если считать, что та же Наталья прилетела по воздуху, как и я, всё равно остались бы примятые колосья вне круга. Но ничего. А это могло быть только в одном случае, создавший залом не был человеком. И я даже знаю, чьих рук, ну или лап это было дело.

Достав серп, я примерился и несколькими сильными ударами срубил залом, не касаясь колосьев голыми руками. Холодное железо прекрасно экранировало проклятия, собственно, поэтому я и обрадовался, когда нашёл этот серп. Конечно, можно было уничтожить залом прямо на поле, но возни больше и след остался бы. А так, я подхватил колосья всё той же связкой заклинаний, заставив парить вслед за палочкой, вскочил на доску и понёсся в сторону реки, благо до неё было не так далеко. Выбрав место прямо возле воды, приземлился, и толчком отправив залом на середину стремнины отменил прошлые заклинания.

— Arde! — из палочки вырвался пучок пламени, угодив прямо в колосья. Спелая рожь вспыхнула сразу, осыпаясь чёрными жирными хлопьями в воду. А вместе с этим я видел, как распадается заклятие, уносимое течением. Огонь и текущая вода, идеальное сочетание для очищения проклятий. И это сработало идеально. Теперь можно было и вернуться, а то там мужики поди извелись уже от ожидания.

Как я и предполагал, лишившись ядра проклятие на поле потеряло свою целостность и начало расползаться, разваливаясь на глазах. Пятно в астрале стремительно светлело, но пока ещё было легко заметно. Впрочем, это ненадолго. И последствий не будет. Это можно было судить по тому, что тьма не задерживалась, растворяясь без следа. Вот если бы проклятие было на смерть, так легко отделаться бы не получилось, но повезло. Я сделал пару кругов над полем и приземлился возле смолящих папиросы мужиков.

— Ну что там? — было видно, что председатель «Победы» не ждал ничего хорошего. — Всё под нож или что-то можно спасти?

— Ничего резать не будем! — я поспешил обрадовать пригорюнившихся мужиков. — Пару дней отстояться и можно жать рожь. Залом я уничтожил, остаточное проклятие само распадётся без следа. Так что просто обождите немного и можно работать. Зерно будет чистое, отдельно хранить смысла нет.

— И чего, чья это работа? — новости Аркадия Сергеевича явно обрадовали, но желание крепко пожать шею шутника у него не убавилось. — Ведьма твоя поди?

— Моя личная жизнь никого не касается. — я не собирался вестись на провокации. — И как я уже говорил, заломы лишь в малой доле случаев дело рук человека. Кстати, как давно это поле используют? Здесь оно всегда было или лес рос когда-то?

— Куст тут был, — подал голос один из комбайнёров, самый старший по возрасту. — Клин осинника, вот прям поперёк шёл. Его выкорчевали, лет двадцать назад, ещё председателем Тимохин был. И с тех пор сеем тут.

— Ну как я и думал, — я кивнул своим мыслям. — Залом этот лисавки оставили, лесные духи помощники хозяина. Мелкие, человеку по колено, в своей обычной форме похожи на человекоподобные ожившие пеньки или куски дерева, но могут превращаться в лис. Так-то безобидные, вреда от них никакого, но иногда могут пошалить.

— Никакого ага! — Шмелёв рубанул воздух мозолистой рукой. — День, считай потеряли! Ладно пока на другое поле поедем, но… да чего теперь!

— У нечисти своё понимание времени и пространства, — я пожал плечами. — Для них это всё ещё лес, пусть даже его уже лет двадцать как нет. Но постараюсь чтобы это больше не повторялось. Поэтому здесь я свою работу закончил, сейчас отправлюсь к лесному хозяину, проведу профилактическую беседу, а вы, если мне не доверяете, и считаете, что я ведьму покрываю, позвоните в район. Там, когда узнают, что речь о проклятии ведьмы пришлют специалиста из милиции или даже из КГБ. Вопрос на самом деле серьёзный, раньше от таких вещей целые деревни вымирали. Поэтому пока след не рассосался можно проверить, имеет к нему отношения Наталья или нет.

— Да чего там, — смутился мужик, да и остальные глаза попрятали. — Что я не понимаю, что ли!

— Мне не нужны недомолвки! — я не собирался играть в эти поддавки. — Вы мне не доверяете — ваше право. Как и вызвать специалистов. От меня претензий не будет, мне скрывать нечего. Так что поле в вашем распоряжении, а я полетел.

Мне что-то пытались говорить вслед, но я уже не слушал. Такие вопросы нужно было решать сразу. Как я и думал, связь с Наташкой вылезла мне боком, но рефлексировать на эту тему у меня желания не было. Кто-то считает, что я её покрываю? Пусть вызывает ментов и докажут этот факт. Нет доказательств? Так заткнитесь в тряпочку и не отсвечивайте! И справедливости ради, я бы сдал молодую ведьму, если бы это была её работа. Потому что секс — это прекрасно, но люди ни в чём не виноваты, а накосячила — будь добра ответь. Хорошо, что теперь нет нужды решать эту моральную дилемму, но к заветной роще я подлетал уже в довольно взвинченном состоянии.

— Лесной хозяин, сделай милость появись! — на этот раз у меня с собой не было ни хлеба, ни молока, только серп, обухом которого я нетерпеливо постукивал по пню. — Выходи дед, пока я в твой пень холодное железо не вогнал!

— Кто посмел угрожать мне?!! — солнечный день словно потемнел, листва зашуршала, ветви закачались, хоть ветра и не было. Был бы я не готов, сейчас рванул бы отсюда со скоростью гоночного болида и не факт, что выбрался бы. — Как ты смеешь, чаровник…

— Заканчивай балаган!!! — мне тоже было что сказать. — Я смотрю, ты решил, что моя вежливость означает слабость?!! А может мне вернуться сюда с новым жезлом и гнилым огнём по твоим лесам пройтись?!! Мне как раз новое заклинание скинули, ещё не пробовал даже, слишком опасное. А тут как раз повод есть, дед один страх потерял!

— Моя-то земля! — давление и все эти ужасы вдруг как по волшебству исчезли, а к пню вышел лесной хозяин в своём человеческом обличии. Эдакий дедок, в шубе из мха, шапке из веток, опирающийся на деревянную клюку. На ногах самые настоящие лапти, штаны из берёзовой коры, всё по канону. А вот морда недовольная. — Без спросу, без подношения люди лес порезали, на корню извели!

— Что было двадцать лет назад мне до лампочки! — я не собирался торговаться. — Я тебе уважение выказал, подношение поднёс. Лично приезжал, хлеб, молоко свежие привозил. Ты дары принял. А теперь вон что запел, видишь ли, когда-то ему недостаточно низко поклонились. Я в эти игры играть не буду! Моё слово верное — я людей защищаю! Мужики те, трактористы, перед тобой ни в чём не виноваты. Другие колхозники тоже! Значит вина на тебе! Вот придёт кто со злом в лес, чтобы тебя обидеть, я на твою сторону встану. Сам обидчика скручу и накажу так, что не повадно было. Но сейчас ты не прав. И сам это знаешь! Ведь не в поле дело. Ты решил меня за мягкое вымя потрогать. Поддамся или нет. Так?

— Да чего там, — отвёл взгляд лесовик. Нечисть, при всей своей хитрости, не могла врать отвечая на прямые вопросы. И этим следовало пользоваться. — Ну пошшупал чутка. А ну поддашься.

— Лисавок уведёшь подальше. — я удовлетворённо кивнул. — Раз никто не пострадал, зверствовать не буду. А с тебя вира! Три поляны земляники! И нет говори, что нету, я точно знаю, что для себя точно заначил. Вот их и отдашь. А я завтра ребятню приведу, пусть напоследок полакомятся. Осень скоро, потом зима. Витамины нужны. И смотри дед, давай теперь без глупостей. Второй раз так просто не отделаешься. А мне не хотелось бы оставлять местные леса без присмотра. Слишком много странного вокруг происходит, как бы чего не случилось. И хотелось бы быть готовым, когда оно случится.