Глава 12

— Мир! Труд! Май, дорогие товарищи!!! Ура!!! — усиленный мегафонами голос Николая Петровича гремел над Ужанихой, пугая птиц.

— Ура!!! Ура!!! Ура!!! — немного не в такт, но с большим чувством ему отвечали колонны рабочих и крестьян. Это ведь только кажется, что пять тысяч человек не так уж много, особенно если сравнивать с Москвой или Ленинградом, где живут миллионы. А вот так, одной толпой, даже очень прилично. По крайней мере центральная улица была забита вся.

Я в очередной раз встал на скайборд, взмывая в небо, и пронёсся над головами, размахивая красным флагом. От кумача в глазах рябило. Флаги, лозунги, алые ленты в петлицах. Каждый старался отметиться, показать, что Первое мая для него это не просто праздник весны, это самый настоящий День международной солидарности трудящихся, символ освобождения человека труда от оков эксплуататоров, его свободы, воли и духа. Понятное дело, что этот праздник любили все, я в том числе. А уж сейчас и вовсе было безумно круто мчаться над толпой, собирая восхищённые взгляды. Если бы ещё работать при этом было не нужно, так и вовсе от счастья можно было рехнуться. А так я летал, время от времени бросая заклинания поиска нечисти, следил, чтобы никакая гадость не затесалась в толпе, высматривая себе добычу, короче, выполнял свои прямые обязанности, которые с меня не снимали ни при каких обстоятельствах.

Из Каинска мы вернулись три дня назад и сразу впряглись в работу. Мало того, что на носу был Первомай, перед которым нужно было обязательно проверить места будущего скопления граждан на предмет возможных неприятностей, так ещё всё это наложилось на грядущий Бельтайн и Руалью неделю, что само по себе тоже не подарок. Ах да, чуть не забыл Вальпургиеву ночь, что прилагалась к Бельтайну, а там тоже приятного мало, но тут с меня взятки гладки, в нашем районе ведьмы на шабаш не собирались, летели дальше, к Чанам. Там, на одном из пустынных островов, и устраивали свои пляски. Правительство на это смотрело сквозь пальцы, но за кровавые жертвоприношения под раздачу попадали все участницы шабаша, независимо резали они жертв лично или просто смотрели. И на мой взгляд, это было правильно.

Я покосился на новенькие часы «Восток Земля», проверяя время. Парад уже закончился, сейчас руководство села толкнёт короткие речи и начнётся массовое гулянье. Часы мне подарили в Каинске. Совсем нескромная модель из ограниченной коллекции «Солнечная система», собранная вручную и отделанная малахитом. В базе это были обычные командирские, но учитывая, что в сороковом году, как раз перед войной, Советскому Союзу удалось переманить к себе небольшую швейцарскую фабрику «West end», к этому времени уже пятьдесят с лишним лет выпускающую хронометры высочайшего качества, перевезти оборудование и дать карт-бланш на строительство завода «Восток», не удивительно, что за ними гонялись ценители со всего света. А ограниченные коллекции, выпускаемые всего сотней экземпляров, так и вовсе могли стоить как машина. Мои вот тянули тысяч на десять с гарантией.

Такой скромный подарок от скотоводов Каинска. Алсу же вернулась домой с новым колье от Тиффани. На этот раз скотоводы были не при чём, это Бестужев расстарался. Точнее старшее поколение Ерофеевых за него, самого американца к людям решили не пускать, а перед девушкой извиниться за его поведение. Мне тоже что-то пытались всучить, но я отказался, лишь пообещав, что если не уймётся, то дуэль у нас всё же состоится. Урусова тоже поначалу брать колье не хотела, но я её убедил, что не стоит нагнетать обстановку. Сам Бестужев оказался мудаком, но извиняются за него всё же нормальные люди. Об Ерофеевых никто ничего плохого сказать не мог, пристрастием к белякам они не отличались, работали честно, платили достойно, так что принять от них небольшой презент в качестве извинений ничуть не зазорно.

Рапорт, кстати, о произошедшем я подал сразу по возвращении в село. Правда, это только называлось так грозно, по факту же там было, что, мол, приехал посмотреть достопримечательности, совершенно случайно наткнулся на некротическое проявление и устранил его в рамках личной инициативы. Никакой оплаты, что вы, исключительно гражданская ответственность. Ну и про золото Колчака рассказал, правда, как оказалось, о нём и так все знали. Вот если бы красноармеец место показал, тогда да, я бы сообщил что-то новенькое, а так, да, было, да, скорее всего заклято на кровь, да совпадения с пересохшим кладом и шурале интересные, но не более. Без конкретных фактов это именно что совпадения. Мало ли кладов по Сибири зарыто.

Даже опрос проснувшегося шурале не дал ничего нового. Опять же, да, он обитал где-то в районе предполагаемого места клада Колчака, но отправили его за ним или за каким-то другим тоже непонятно. В итоге информацию о шуралихе передали местным оперативникам, а сам рыжий свалил подобру-поздорову, потому что лесной хозяин уже просыпаться начал и был очень недоволен нахождением чужака на своей территории. Зато за лешака мне спасибо сказал и на месте его могилы высадил кедр. Так-то у нас не лучшая территория для кедрача, слишком болотистая местность, но за этим лесной хозяин обещал сам лично присмотреть. Лет через двадцать будет шишку давать, напитанную маной. Такие на вес золота идут у алхимиков и зельеваров.

Я сделал круг над селом и почти уже собирался повернуть к дому, чтобы оставить доску, как Морон, летящий рядом, каркнул, привлекая внимание, и устремился вниз, сделав круг над толпой. Я проследил за его полётом и тоже резко снизился, приземлившись в переулке рядом с главной улицей. Скайборд прислонил к забору, всё равно никто не возьмёт, не такие здесь люди, флаг смотал и поставил рядом, и выбрался к людям, немного напугав мужиков, устроившись у того же забора, но с другой стороны.

— О! Лука Артёмович! — но стоило им меня разглядеть, как испуг прошёл, и мне протянули стакан, разящий портвейном. — Будете? За Первомай!

— Не могу, я на работе, — тут же оказался я. — С праздником, товарищи!

— С праздником! — нестройным гулом отозвались те и тут же забыли про меня, отдав внимание портвейну. Судя по паре бутылок в траве, уже не в первый раз. Впрочем, сегодня было можно. Меня же заинтересовали не они.

— Шалишь? — я сжал плечо высокого нескладного мужика, одетого в потрёпанный пиджак, из которого торчала палая листва и сухая трава, такие же пожамканные штаны и валенки с калошами, увязавшегося за группой подростков. — А ну не буянь!

— Не буянь… — откликнулся переклик, относительно безобидная лесная нечисть, персонификация эха. Любимым его делом было путать тех, кто пришёл в лес, но он просто обожал большие сборища людей, особенно с громкой музыкой. — Шалишь…

— Не балуй, — я погрозил ему пальцем. В целом даже если переклик прицепится к человеку, ничего страшного не было, но мог отнять голос на несколько дней. Не смертельно, но неприятно, так что я решил его заранее предупредить. — Будешь хулиганить — накажу.

— Накажу… — огорчённо кивнул тот. Без отнятого голоса переклики могли говорить только повторяя чужие слова. Но этот уже догадался, что ловить ему тут нечего.

— Можешь остаться, — впрочем, прогонять я его не спешил, — но чтобы к ночи исчез.

— Исчез… — радостно закивал нечистый. — К ночи…

— Лука, ты куда пропал! — налетела на меня Урусова, обняв со спины. Но потом догадалась, что я чем-то занят. — Ты чего здесь?

— Да уже ничего, — я отпустил переклика, рукой показав, чтобы тот исчез. Нечисть оказалась понимающей и тут же исчезла, буквально ввинтившись в толпу. А я развернулся, поймав девушку в объятия. — Работал. С днём рождения. Прости, что утром не успел поздравить и без цветов. Обещаю вечером исправиться.

— Да брось, я же вижу, что ты эти дни домой заходишь только поспать пару часов и снова убегаешь, — отмахнулась девушка. — Идём? Или у тебя ещё дела?

— Скайборд домой хотел закинуть и флаг сдать, — я обернулся на переулок, но мои вещи были на месте. Как и ожидалось, никто на них не покусился. — А после весь твой. Правда, мне нежелательно сильно отдаляться. Сама понимаешь, я отвечаю за безопасность людей.

— Тогда погуляем, пока народ расходиться не начнёт, — приняла решение Княжна. — Не переживай, я уже давно привыкла, что мой день рождения не такой, как у остальных. Мне даже нравится. В детстве я думала, что все эти люди пришли, чтобы поздравить именно меня.

— Так и есть, — я улыбнулся, быстро чмокнул девчонку в губы и убрал руки. — Я быстро. Одна нога здесь, другая там.

Домой мне надо было ещё по одной причине — забрать подарок. И не надо думать, что это какая-то мелочь. Всё же мы только начали встречаться, да и какой девушке не хочется знаков внимания. Не говоря уже о том, что найти достойный подарок для той, у которой всё есть с рождения, само по себе то ещё приключение. Конечно, можно было подарить что-то из наследства Алабашева, но это выглядело пошло и словно бы я говорил, мол, на, только отстань. Никакой фантазии, короче. Так что пришлось постараться, чтобы добыть подарок, который будет и полезным, и подходящим.

Хорошо ещё что Мартынов чувствовал себя мне обязанным, так что помог с поисками, пусть это было и непросто. Подобные артефакты не то чтобы были запрещены, но их использование считалось не этичным. Как по мне, бред. Правда не может быть неэтичной. Другой вопрос, что и абсолютно полагаться на эти артефакты не стоило, но я верил в разум Алсу и её тактичность. Делать что-то во вред детям она бы точно не стала.

Засунув подарок во внутренний карман, я вернулся в центр села, где уже вовсю шло гулянье. Ушлые нэпманы жарили шашлык, и к мангалам стояли целые очереди, чтобы получить заветную палочку с мясом, пучок маринованного лука и лужицу кетчупа. Рядом торговали лимонадом, пивом и вином на разлив, и там тоже стояла очередь. Играла музыка, народ бродил, здороваясь и поздравляя друг друга с праздником. В Москве мы обычно в эти дни шли на площадь, не только Красную, через которую проходил парад, а на любую другую, где обычно выступали артисты, а вечером был большой концерт на нескольких площадках, но Ужаниха была лишь маленьким селом. Нет, концерт тут тоже планировался, чуть позже, но только местной самодеятельности. Я благополучно отмазался, сказал, что занят работой, но это действительно так и было. А пока я протолкался через толпу к стайке школьниц, в центре которой виднелась Урусова.

— Ой, Лука Артёмович, а вы Алсу Владимировну уже с днём рождения поздравили? — и тут же попал под обстрел ехидных старшеклассниц. — А что подарили? Серёжки? А может, колечко? А когда свадьба? А правда, что вы уже маленького ждёте?

— Девочки, это очень неприлично обсуждать чужую личную жизнь, — приструнила их Урусова. — И мы с Лукой Артёмовичем просто друзья. О чём-то большем речь пока не идёт.

— Ага, поэтому вы у него ночуете, — вякнул кто-то из толпы, но высказаться в открытую побоялся.

— Кстати, о подарке, — я поспешил переключить внимание с весьма щекотливой темы на другую. — Алсу Владимировна, я знаю, как важна для вас работа, и как вы желаете стать хорошим профессионалом и опытным наставником для своих учеников. И вот от меня маленький презент, который поможет вам на этом пути.

— Ой, да не стоило, — Княжна с улыбкой приняла от меня футляр, но стоило ей откинуть крышку, как выражение её лица мгновенно изменилось. На нём проступили черты крайнего удивления. — Погоди… Это что, Веригинское перо⁈ Настоящее⁈

— К сожалению, работы Артёмова, его первого ученика, — я грустно вздохнул. — Но да, самое настоящее.

— Господи, Лука… — Алсу подняла на меня блестящие глаза. — Это же дорого…

— Да не особо, — я пожал плечами. — Сумму называть не буду, но в целом терпимо. Один профессор старенький продавал. Он на покой решил уйти, так что ему оно уже без надобности стало.

— У нашего проректора такое было, — девушка с благоговением достала из футляра резную ручку из малахита с золотым пером. — Девочки, знаете, что это такое?

— Перьевая ручка? — подала голос высокая брюнетка. Её я уже знал. Отличница, заводила и признанная школьная красавица, шла на серебряную медаль и занималась в группе йоги. Планировала стать врачом, и Алсу подтягивала её перед экзаменами, налегая на сочинения. — Волшебная какая-нибудь?

— Именно, — Урусова любовалась пером и позволяла девочкам рассмотреть его со всех сторон. — Самые первые подобные перья появились ещё в восемнадцатом веке. Они сами пополняли запас чернил, не мазались и писали ровно и чётко. Их можно считать магическим подобием шариковых ручек, только считалось, что они вечные. Но наш русский артефактор Веригин в середине девятнадцатого века по заказу декана Императорского Санкт-Петербургского университета создал не просто самопишущее перо, а сумел вложить в него возможность определять правду и ложь. От чего, по легенде, этого декана не сумел обмануть ни один студент. Так что теперь я всегда буду знать, когда вы врёте, что забыли дневник дома. Можете поблагодарить за это Луку Артёмовича.

— Ну вот! — разочарованный вздох пронёсся по толпе. Девчонок такая перспектива совсем не вдохновила, но надо сказать, погрустневших было не так уж и много. Большинство девочек всё же учились не из-под палки, хоть в школе всяких хватало. Но уверен, для пацанов сюрприз будет куда более впечатляющим. — Ну спасибо, товарищ маг.

— Всегда пожалуйста, — я церемонно поклонился девчатам и подхватил Алсу под руку. — А теперь извините, девочки, но мы хотели бы прогуляться. С Первым мая вас!

— И вас! — дружно ответили школьницы, тут же тихонько захихикав. — Целоваться пошли.

— Забавные, — я хмыкнул, когда мы отошли подальше. — Ты такой же была?

— Не-е-ет! — тут же открестилась Княжна, но не выдержав, захихикала сама. — О, ты просто не представляешь, какой я была в школе. Все считали, что я такая вся правильная, отличница, занимаюсь танцами, музыкой и искусством, а я обожала с пацанами в футбол играть. И даже как-то разбила окно в школе мячом. Правда, никто не поверил, что это я, и наказали одного пацана, хулигана. Я ему целую четверть за это в школьном буфете пирожки покупала…

— Хулиганка, зато честная, — я сжал ладонь девушки. Мы фланировали сквозь толпу, раскланиваясь со знакомыми и отвечая на приветствия и поздравления с праздником. — Но теперь тебя ни один забияка не обманет.

— Лука, не стоило так тратиться, — на меня сердито посмотрели блестящими от удовольствия глазами. — Я знаю, сколько может стоить Веригинское перо. Папа себе искал как-то, так там до десяти тысяч просили. Правда, то было работы самого Веригина.

— Вот видишь, а тут всего лишь ученик, — я беззаботно улыбнулся. — Так что не переживай. Держи его в футляре, когда не пользуешься, и приноси ко мне время от времени. Ты сама подзарядить его не сможешь, а футляр на узле с этим легко справится. Кстати, твой папа купил в итоге перо?

— Папа? — удивилась Урусова переходу. — Нет, не стал. Ты же знаешь, что установить, на самом деле врёт человек или нет, очень сложно. Даже медиумы с этим не всегда справляются. А Веригинские перья лишь показывают, насколько человек сам уверен в ответе. Поэтому считается, что полагаться только на них во время разбирательства проступков нельзя, да и использовать не совсем этично. Я с этим в целом согласна, что доказательства вины должны быть куда более весомые, чем показания артефакта, но пользоваться буду. Спасибо, Лука, мне очень приятно.

— Жаль, что больше порадовать тебя ничем не могу, — я тяжело вздохнул. — Ты же в курсе, что у меня путёвка на Кубу есть? Я уже договорился с Коротковым, и в начале июня мне дадут отпуск. Поеду сначала в Москву, потом на Кубу оттуда. Хотел бы взять тебя с собой, но вряд ли получится.

— Я только в августе пойду, и домой поеду, к маме. Соскучилась — ужас, — тоже пригорюнилась девушка, но тут же встрепенулась. — Ну ничего страшного! У нас впереди ещё целый месяц, да и в сентябре снова встретимся. И там ты от меня уже никуда не денешься!