Глава 13

Самолёт тряхнуло при соприкосновении с полосой, он пару раз дёрнулся и покатился уже ровно, сбрасывая скорость. Я смотрел в иллюминатор, глядя, как мимо проносится земля, становясь всё медленнее и медленнее. Наверное, мне положено было радоваться, ведь я наконец вернулся в Москву почти через год после отъезда, но… я ничего особого не чувствовал. Разве что облегчение от окончания не самого комфортного полёта.

— Наш самолёт совершил посадку в аэропорту города Москвы, — чуть хрипящие динамики разразились голосом старшего бортпроводника. Точнее, бортпроводницы. Весьма симпатичной, кстати. Правда, до Алсу не дотягивала. — Температура воздуха за бортом — двадцать семь градусов. Местное время — десять часов тридцать две минуты. Просим вас оставаться на местах с пристёгнутыми ремнями до полной остановки самолёта.

Несмотря на просьбу, многие пассажиры уже возились с застёжками, а самые нетерпеливые начали подниматься, чтобы первыми достать ручную кладь и встать к выходу. Я никогда этого не понимал, поэтому остался сидеть, глядя, как Ту-154, на котором мы прилетели, сворачивает с полосы на рулёжную дорожку. Вдалеке показалось здание аэропорта, а неподалёку уже ждал жёлтый автобус на базе седельного тягача «Урал». И даже когда борт замер, достигнув нужной точки, я всё ещё не спешил вскакивать. Соседи мне достались не слишком приятные, особенно недовольные тем, что я занял место у окна, и пусть высказывать мне это напрямую они остереглись, но всё же весь полёт ворчали и пихались. Так что я предпочёл, чтобы они свалили, а потом уже и сам поднялся за своей сумкой.

— Командир корабля и экипаж благодарят вас за то, что вы воспользовались услугами Аэрофлота, и желают вам всего доброго, — снова включился старший бортпроводник. — Сейчас будет подан трап.

Их уже никто не слушал. В салоне стоял такой гул, что было больно ушам. Кто-то кричал, звал Машу, кто-то бубнил на криворукого мужа, который испортил ей все лучшие годы жизни и именно из-за него они сейчас опоздают на стыковочный рейс в Минводы и вообще. Я среди этой толпы выделялся тем, что никуда не спешил. Рейс на Кубу у меня был только через четыре дня, да и то это будет не самолёт, а летучий корабль. А они, как известно, медленнее, но уровень комфорта просто несопоставим. Вот я и подумал: чем мучиться семнадцать часов в неудобном кресле с двумя промежуточными посадками, я лучше трое суток проведу в комфорте и буду спать на нормальной кровати.

— Счастливого пути, — лучезарно улыбнулась мне бортпроводница. — Ждём вас снова.

— Спасибо, — я кивнул, улыбнувшись в ответ. Её интерес был понятен. Молодой маг с дорогими перстнями на руках, а маги, как известно, бедными не бывают, довольно симпатичный, без спутницы. Хорошая добыча. Только вот я не романы заводить прилетел. Ну, по крайней мере, в самолёте. — Всего доброго.

Автобус подали быстро, но я опять не полез первым. Дождался, пока основная толпа утрамбуется, и встал возле дверей, придерживая сумку, висевшую на плече. На меня косились, но не так, чтобы сильно. Откуда им знать, что это весь мой багаж. А что, тащить с собой чемодан я посчитал лишним. Зачем? Что мне везти? А так — сумку на плечо, кофр со Старыми костями за спину, атам на пояс под рубашку, перстни и кольца на руки, амулеты на шею — и я готов. В аэропорту, правда, была заминка, потому что половина моего багажа считалась оружием со всеми вытекающими, но поскольку я тоже был на службе, то получил стандартную лекцию на тему «не использовать, не применять, не кастовать», расписался, что ознакомлен, и спокойно сел в самолёт. А в Москве уже вообще никого не интересовало, что я там везу. Долетели — и нормально, чего ещё суетиться. И так сойдёт.

— Тебе куда, дорогой! — Стоило мне показаться из дверей аэропорта, как ко мне подскочил усатый джигит в кепке, сверкая золотым зубом. — Домчу с ветерком!

— По счётчику? — Я с ухмылкой уставился на бомбилу, как бы невзначай поправив ремень от кофра левой рукой. Магический перстень блеснул на солнце старым золотом. — Я же не поленюсь, проверю.

— А зачем так говоришь! — возмутился джигит, но как-то совсем ненатурально. — Не хочешь ехать, не надо. Гражданочка, вам в город⁈ Поехали, довезу в лучшем виде, по счётчику!

— Как я и думал, — я хмыкнул и двинулся к автобусной остановке.

Если мне не изменяла память, тут должен ходить рейсовый, я, правда, не помнил номер, и экспресс до Казанского вокзала. Деньги на такси у меня имелись, но… я соскучился по Москве и хотел просто прокатиться, пусть даже на автобусе. Не скажу, что меня ностальгия прям душила, но было приятно, глядя в окно, узнавать знакомые улицы, дома и пейзажи. А метро так и вовсе заставило остановиться, задрав голову, словно провинциала, впервые попавшего в столицу. Кто-то даже фыркал, но трогать боялись. А вот не было бы на мне явно магических атрибутов, непременно бы бортанули плечом, да ещё прошлись бы, мол, понаехали.

Старый Арбат встретил меня привычной суетой и архитектурой ещё той, дореволюционной Москвы. Большинство домов здесь строились как доходные, но это не мешало им выглядеть будто произведения искусства. Арки, колонны, эркеры — вот это вот всё. Честно говоря, я в архитектуре был не силён, так что названий большинства элементов просто не знал. Зато хорошо помнил, кто и где жил. Вон там жила Леночка Зосимова, моя первая любовь. Мы с ней ходили в одну группу аж четыре года и обещали друг другу, что поженимся. Правда, потом я ушёл в спецшколу, наши пути разошлись, а воспоминания стёрлись.

А вон там Мишка Замятин жил. Мой злейший враг в начальных классах. Сейчас хоть убей, не помню, из-за чего мы с ним сцепились, но бились насмерть. А когда я получил травму, он регулярно заходил меня проведать. И таких воспоминаний у меня было полно. С кем-то я дружил, с кем-то враждовал. Кого-то просто почти уже не помнил. Но это был мой город, моя Москва. Где я родился, рос, где находил приключений на задницу. Где мы с пацанами гоняли мяч во дворах, регулярно попадая по окнам, потому что дворы здесь — одно название. Где я пошёл в детский сад, а потом в школу. И куда мне было безумно приятно вернуться, пусть даже на время.

— Простите, у вас не будет лишнего билетика? — Пара студентов подошла ко мне скорее от отчаянья, чем с реальной надеждой.

— Нет, простите, — я привычно помотал головой. Подобная сцена была для меня столь же привычной, как восход Солнца. Желающих попасть в Академический театр Вахтангова всегда было больше, чем посадочных мест. И те, кому не повезло, всегда толпились у входа в надежде на чудо. К сожалению, чудеса случались очень редко. — И если примете совет, не ждите. Июль на дворе, билеты ещё месяц назад все раскупили. Последние спектакли, сами понимаете.

— Да мы знаем, но надеялись, что получится, — совсем погрустнели студенты. Я помочь им ничем не мог, поэтому только кивнул и двинул дальше, тем более что я был уже почти дома. Осталось лишь нырнуть в арку дома художника Иванова, оказавшись в небольшом дворе, пройти несколько метров и зайти в подъезд. Затем подняться на лифте на четвёртый этаж, открыть дверь в одиннадцатую квартиру — и я дома. Только вот сделать это было не так просто. Московские дворы жили своей жизнью, и избежать внимания там было решительно невозможно.

— Лука! Это ты, что ли⁈ — окликнула меня женщина, развешивавшая бельё на верёвке, натянутой между двух деревьев. — А Люда ничего не говорила! В отпуск или насовсем?

— Здрасьте, тёть Зин, — я улыбнулся соседке, работающей в Московском исполкоме в отделе культуры. Через неё всегда можно было достать контрамарку почти в любой театр столицы, ну, может, кроме Большого перед Новым годом. — В отпуск. Побуду пару дней и улечу на Кубу. Путёвку от профсоюза дали.

— Ну так заслужил! — кивнула та. — Читали мы про твои подвиги, и по телевизору говорили. Страсть какая! Как ты только не испугался, один против целой толпы нежити выйти.

— Так работа такая, — я пожал плечами. — А Мишка не приехал?

— В августе обещает, — вздохнула тётя Зина. Её сын был старше меня на год, и обычно мы тёрлись вместе с остальными пацанами и девчонками со двора. Но в отличие от женщины, Михаил выбрал стезю инженера и сейчас добывал нефть где-то на Дальнем Востоке. — Жениться собрался. Я говорю: ты хоть привези невесту, покажи. Да хоть фотографию пришли. А он смеётся: вот распишемся, тогда приедем. Я уже не знаю, что думать. Удмуртку какую нашёл, что ли⁈

— Удмуртия — это в другой стороне, — я пожал плечами. — Да может, шутит просто. Миха всегда такой был, любитель приколоться.

— Вот приедет, я ему так приколюсь! — с силой встряхнула наволочку тётя Зина и накинула её на верёвку, закрепив прищепками. — Ой, я тебя, наверное, задерживаю. Твоих-то нет ещё дома, на работе оба. А ключи я не знаю, оставляют они или нет.

— Да у меня есть, — отмахнулся я. — Пойду, отдохну немного после самолёта, а то воздушных ям было много. До свидания, тёть Зин. Мишке привет, если будет звонить!

— Передам! — кивнула та в ответ. И я уже представлял, что, когда она вернётся домой, все подруги будут в курсе, что я приехал в отпуск и куда собираюсь потом. Но тут ничего не поделаешь: столица только кажется огромной, а по факту — большая деревня.

Ключи у меня на самом деле были. Висели на общей связке, как символ того, что я всегда могу вернуться домой. Чем я и воспользовался. Открыл дверь и пару минут просто наслаждался привычным с детства запахом. Родители получили квартиру в шестьдесят втором, когда отец защитил кандидатскую. Мне тогда было три года, и я мало чего соображал, но запах свежего ремонта запомнил на всю жизнь. Понятное дело, он давно выветрился, но я чувствовал его каждый раз, когда оказывался дома, — вот и сейчас на меня накатило. Почти до слёз. Но плакать мне, магу третьей категории, практически дипломированному некроманту, победителю упырей, вурдалаков, чертей и абиссаров, не пристало, так что я вытер нос рукавом, скинул ботинки и пошёл на кухню. После полёта хотелось перекусить, да и помыться с дороги не мешало бы.

— Лука⁈ — Замок на двери щёлкнул, когда я уже стоял у духовки, готовясь вынимать пельмени. — Ты приехал!

— Привет, мам! — Бросив полотенце на стол, я в два шага преодолел коридор и обнял свою самую любимую женщину. Несмотря ни на что. И удивился вдруг, какая она маленькая. Я возвышался над матерью на целую голову, хоть не сказать, что рос последние пару лет. — Я в отпуске. Вот заехал на несколько дней, перед Кубой. Ну, я тебе говорил.

— А почему не позвонил⁈ — матушка сердилась, хоть из объятий и не вырывалась. — Мы бы встретили, я бы хоть что-то приготовила.

— Блин, пельмени! — Я метнулся на кухню, схватив полотенце, и вынул из духовки старую чугунную сковороду, поставив её на досточку посреди стола. — Хотел сделать сюрприз!

— Ты готовишь⁈ — удивилась мама, пройдя за мной на кухню. — Ты же даже яичницу пожарить себе не мог!

— Да когда это было! — я рассмеялся, накрывая сковороду крышкой и укутывая в полотенце. — В общаге пришлось, а сейчас с моим домовым и вовсе сложно ничему не научиться. Хотя мне до него как до луны пешком, но я без изысков, чисто пельмени в духовке запёк с сыром. Сейчас отца дождёмся и за стол сядем. Я пока салат покрошу, сбегал, свежих овощей взял.

— Ты так вырос… — мама тихонько присела на краешек стула, глядя, как я кромсаю огурцы и помидоры. — Даже не узнать.

— Пришлось, — я отложил нож и серьёзно взглянул ей в глаза. — Когда заходишь за кромку, нельзя остаться прежним, а я туда двумя ногами запрыгнул. Поэтому и спектр у меня в смерть и тьму ушёл больше, чем на пятьдесят процентов. Просто раньше я не хотел этого понимать, отчего меня буквально рвало на части.

— А сейчас? — было видно, что мама с трудом удерживается, чтобы не всхлипнуть.

— А сейчас я понял, что даже так можно оставаться человеком, — я взял нож и снова принялся рубить овощи. — Просто нужно помнить, что и для кого ты делаешь. Тогда, восемь лет назад, я был полным дураком. Считал, что этот мир крутится вокруг меня. Сейчас я знаю, что моя обязанность — защищать людей. И как некромант я могу делать это наиболее эффективно. И да, чтобы сразу закрыть вопрос — трупы я не поднимаю. Никакие. Только укладываю их обратно. Разумная нечисть зовёт меня навьим проводником. Тем, кто указывает путь заблудшим душам.

— Язычество какое-то, — поморщилась маман и перекрестилась, а я вспомнил, что последнее время она серьёзно к церкви обратилась. — Неужели нельзя быть как все?

— Как кто, мам? — я снова отложил нож, уставившись на неё серьёзным взглядом, и повторил: — Как кто? Мне что, нужно было отказаться и не ехать в Краснозёрку? Сказать, мол, да вы чего, ребята, я как все, мне это не надо. Или ту же арысь не трогать, когда пыталась ребёнка утащить?

— Ты передёргиваешь! — повысила голос мама, но меня этим уже было не взять.

— Да нет, мам, это ты не понимаешь, чем я занимаюсь, — я с горечью покачал головой и вернулся к овощам. — Ты построила в голове картинку, а я из неё выбился. Да, в этом есть моя вина, не спорю, будь я медиумом, мне не пришлось бы шататься по лесам, болотам да кладбищам, но прошлого не вернуть. Теперь я живу по-новому, и пусть выглядит это не так радужно, как служба в престижном месте, — я приношу пользу. Спасаю людей. Как могу, а оказалось, что могу немало. И да, церковь мою работу язычеством не считает. Там, в Ужанихе, у меня неплохие отношения с отцом Никодимом. Я даже Всенощную нынче на Пасху отстоял, и ничего, кожа пластами не сошла.

— Лука… сынок… — всхлипнула мама, зажав рот руками. — Прости…

— Не за что прощать, мам, — я отложил нож и, подойдя к матери, присел перед ней на корточки. — Ты меня родила, вы с отцом вырастили. Не бросили, когда я по своей дурости вляпался по самое не балуйся. Не отвернулись, даже когда поняли, что я изменился. То, что вас это напугало, — это нормально. Я бы и сам напугался, но дальше некуда уже было. Но по факту я всё тот же Лука. Ваш сын. Просто повзрослел, тут ты права. Так что давай забудем, что было раньше, и будем жить дальше. И ты бы умылась, сейчас отец придёт, расстроится.

— Да, да, конечно! — засуетилась мама, кинувшись приводить себя в порядок, и вовремя. Едва она смыла следы тихой истерики, тренькнул входной звонок, и я двинулся открывать.

— Сын! — отец обрадовался, прямо на пороге от души облапав меня. — Надолго?

— Да не особо, — я виновато потупился. — Несколько дней, потом на Кубу. Путёвка от профсоюза, сам понимаешь.

— Конечно! — отец хлопнул меня по плечу. — Отдохни там как следует от сибирской зимы. А чем это так вкусно пахнет⁈

— Это Лука расстарался, — тут же сдала меня мама. — Пельмени запёк в духовке, с сыром. Я попробовала — вкуснятина, язык отъешь.

— Мам! — я укоризненно покачал головой, но не выдержал и рассмеялся. — Мойте руки. Буду вас кормить!

— Объеденье! — отец смолотил порцию в быстром темпе и положил себе ещё. — Вот что значит: пусть молодой, но специалист! Чем хочешь заняться эти дни? Нет желания к деду на дачу съездить? Мы решили себе участок не брать, а его в порядок привести. Домик нормальный поставить, кирпичный, на два этажа, чтобы всем места хватало.

— Ну, тоже правильно, — я кивнул. — Если деньги нужны будут — говорите. Для вас мне ничего не жалко. А к деду можно, но скорее всего не получится. Завтра с утра я в ММГУ, хочу сдать на специализацию. Мне обещали устроить досрочную аттестацию, так что пока в Москве хочу закрыть вопрос. Когда освобожусь даже примерно сказать не могу. Пап, ты машину купил?

— Да знаешь, всё как-то руки не доходят, — смутился отец. — То на кафедре дела, то одно, то другое. Да и как-то даже не думал об этом.

— Тогда делаем так! — я сдержал улыбку. — Завтра с утра я занимаюсь своими делами, а потом мы с тобой едем в автосалон, присмотрим что-нибудь достойное. Думаю, времени нам как раз хватит. А к деду потом съездим, когда я с Кубы вернусь. Пусть не обижается, но мне правда сейчас некогда. Если с аттестацией не выйдет, даже примерно сказать не могу когда следующий раз выбраться удастся.

— Звучит как план, — улыбнулась мама. — Постараюсь пораньше закончить и с вами съездить. А то вы навыбираете! Возьмёте какую-нибудь громадину, а её потом на ночь оставить негде будет.

— Кстати! — я проглотил пельмень, который жевал. — Надо будет гараж поблизости поискать. Капитальный. Мам, займёшься? У тебя же много знакомых, может, продаёт кто. Кинь там клич через своих подружек.

— Узнаю, — кивнула та, довольная, что её возможности так высоко оценили. — Положи мне ещё салата. Никогда бы не подумала, что наш сын так хорошо готовит. И Лука… а что у тебя там за девочка появилась? Алсу, кажется? Она что, татарка? А сколько лет? Кто родители? У вас всё серьёзно? Ты учти, я не готова ещё становиться бабушкой… но если что, то вы не вздумайте аборт делать! Тебя вырастили и твоего ребёнка вырастим. И не надо делать такое лицо! Знаю я нынешнюю молодёжь! Ты можешь об этом не думать, а девицы сейчас такие, что своего не упустят, а ты ещё и москвич, с пропиской и квартирой. И не надо смеяться! Жизнь сейчас такая, не знаешь, откуда прилетит. Так что давай, рассказывай, и чтобы без этих ваших мужских шуточек! Итак, откуда она вообще взялась и почему ты зовёшь её Княжной?