Глава 18

— Это здесь? — Мы припарковались у старого причала, возле которого стояло полдюжины таких же древних баркасов. Наше появление фурора не произвело: мало ли к кому приехал столь же древний пикап с будкой. Кто-то решил прикупить рыбы, и неважно, что уже наступила ночь, а на промысел рыбаки выходят до рассвета, чтобы вернуться с восходом солнца. Мало ли какая рыба водится в здешних морях. — Похоже на логово контрабандистов.

— Это оно и есть, — кивнул Хосе. — То, что они прикидываются обычными рыбаками, никого не обманывает. Но милиция имеет свой процент, а эти парни понимают, что можно возить, а что нет. Никто не будет жечь их лодки за пачку «Плейбоя», десяток кассет с порнушкой или видеомагнитофон, но если кто-то свяжется с наркотиками, то его удавят свои же, чтобы не портил бизнес остальным.

— Логично. — Я кивнул, соглашаясь с такой точкой зрения, и сделал себе пометку на память. — Кстати, надо бы зайти пару видеомагнитофонов купить домой. И кассет с американскими фильмами. Говорят, что у вас даже с переводом можно найти.

— Если вы спасёте Лоту, сеньор Лука, я достану вам всё, что захотите, — на Хосе было больно смотреть. — И даже больше. Я…

— Давай пока об этом не будем. — Я положил руку на плечо мужчине. — Сначала твоя дочь, а всё остальное — это пыль. Где лодка этого Родриго?

— Самая дальняя, — ткнул пальцем мужчина. — Вон та… И, кажется, он собирается отчаливать.

— Ну, это мы ещё посмотрим. — Я, не скрываясь, рванул бежать по деревянному пирсу и с ходу заскочил на лодку, где уже отдали концы и завели мотор. Мне наперерез кинулся молодой негр, но тут же красиво улетел в воду от моего жеста. — Аард. Lancea Ossis!

Тяжёлое костяное копьё пробило стены рубки, отчего находившийся там парень рухнул на пол, закрыв голову руками. А я довольно ухмыльнулся. Вот что животворящие тренировки делают. Буквально в нескольких сантиметрах над головой ударил, прямо тютелька в тютельку. Чуть ниже — и снёс бы придурку черепушку нафиг. Человек — он ведь куда менее прочный, чем нежить, ему много не надо. Зато вон какой эффект. Стоило мне указать на двигатель, как его тут же заглушили и затихли, боясь вызвать мой гнев. А там и Хосе нас догнал, прыгнувший в воду и добравшийся вплавь. И первым делом схватил парня из рубки и принялся трясти как грушу, что-то экспрессивно крича на испанском. Тот начал ему отвечать, но сопротивления не оказывал, краем глаза поглядывая на меня, поигрывающего атамом. Морон вырвался на свободу и, описав полукруг, уселся на мачту, окончательно морально добив контрабандистов.

— Этот выродок осла и демоницы говорит, что ничего не знает. — Запыхавшийся Хосе наконец повернулся ко мне. — Но кроме него к Лоте сегодня никто не приходил!

— Значит, будем спрашивать по-другому. — Я подошёл вплотную к Родриго и, убрав атам в ножны, ухватил того за шкирку, подтащив к борту лодки, а после просто скинул в воду и, ухватив за волосы, не позволил ему ни вырваться, ни всплыть. — Сколько там человек может выдержать без воздуха?

Позволил всплыть я только когда Родриго совсем уже сильно задёргался, грозясь оставить в моих руках лишь клок волос. И тут же, не дав толком отдышаться, снова засунул под воду, отчего контрабандист нахлебался её от души. На этот раз времени понадобилось в два раза меньше, а стоило голове парня оказаться на поверхности, как из него потоком полились слова. Я ничего не понимал, но ориентировался по Хосе. Тот что-то спрашивал грозным тоном, уточнял, а после осел, будто из него стержень выдернули.

— Этот ублюдок говорит, что не хотел ничего плохого, лишь приворожить Лоту. — Кубинец махнул вялой рукой в сторону парня. — Поэтому пошёл к хунгану, и тот сделал ему амулет. Нужна была лишь капля крови моей девочки…

— Вот кретин!!! — Я от избытка чувств приложил Родриго головой о борт баркаса. — Идиота кусок! Утопил бы тебя на хрен, да ты всё равно ничего не понимаешь. Приворот на крови, сучий ты выродок!!! Это ведь даже не рабство, это намного хуже!!! Человека просто лишают воли, лишают разума, и тебе, мудаку такому, очень повезёт, если привязка разорвётся вместе со смертью. Зачастую ведьмы или те, кто накладывает приворот, такой возможности не оставляют, и появляется нежить — мёртвая невеста, которая будет тянуть из тебя силы, пока не сведёт в могилу, и ладно, если одного тебя. Были случаи, когда такой кретин после смерти приворожённой женился повторно, и мёртвая невеста вырезала всю семью новой жены до третьего колена!!! Сука, утопил бы тебя своими руками!!! Где искать этого хунгана?!! Ну, тварь, говори!!!

— Он говорит, что знает только приблизительное место, дальше всё было как в тумане, — судя по взгляду Хосе, ничего хорошего Родриго в жизни не ждало. И он сам это понимал, поэтому и навострил лыжи в срочном порядке в Америку. Но не успел, так что теперь пришло время платить по счетам. — Я знаю это место. О хунгане, живущем там, ходят слухи, что он водит двумя руками, но доказательств не было. Однако найти его будет непросто.

— Мы постараемся, да, Морон? — Я поднял глаза на ворона, и тот одобрительно каркнул. — Что будем делать с этим ублюдком?

— Отпусти его, — махнул рукой Хосе, вот только всепрощающим святым он при этом не выглядел. Скорее уж тем, кто собирается серьёзно подойти к вопросам мести, и вот в этот момент стоило вспомнить, что по возрасту владелец кафе-таверны как раз подходит для того, чтобы быть участником революции. И вполне вероятно, он с автоматом в руках сражался с войсками Батисты и отбивал высадку американцев в заливе Свиней. — Никуда он уже не денется, я его везде достану.

— Как скажешь. — Я просто отпустил Родриго, оставив его в воде, и кивнул последнему члену экипажа, указывая на двигатель. — Давай, возвращай нас обратно! Времени мало, надо действовать быстро. Если удастся до конца ночи найти сосуд, в который заключили душу Долорес, то я постараюсь вернуть её на место без осложнений, но если процесс затянется…

— Это я виноват. — Мы уже неслись по просёлочным дорогам к месту предполагаемого обитания хунгана или, точнее, бокора, учитывая, какими средствами он пользовался, когда Хосе потянуло на откровенность. — Ко мне приходили люди… скажем так, весьма влиятельные люди. Они требовали, чтобы я работал с ними. Собирал информацию, передавал… разное. Я отказался.

— ЦРУ? Или это ваши внутренние разборки? — Мне в целом было всё равно, но всё же хотелось знать, куда я влезаю сразу с двух ног.

— Я не знаю, — покачал головой кубинец. — С виду наши, но на кого они конкретно работали, сказать сложно. Может быть, это и не связано с Лотой, и во всём виноват этот ублюдок, но…

— Я тоже не верю в подобные совпадения. — Я и так был готов к любым неприятностям, но сейчас и вовсе собрался, подумывая, а не призвать ли Старые кости. Но с этим всегда можно было успеть, главное — найти этого ублюдка, и я сейчас о колдуне. — Если получится — допросим хунгана. Но не факт, что получится.

— Мне главное вытащить дочь. — Обозначил приоритеты Хосе. — Если вы это сделаете, сеньор Лука, ко мне больше никто не подойдёт. Этот хунган считается очень сильным. Настолько, что его даже власти не трогают.

— Это потому, что у вас настоящих магов не было. — Я пожал плечами. После демонстрации, устроенной Кутайсовым, у меня немного поменялось понимание силы. — Но загадывать не будем. Долго нам ещё ехать?

— Часа полтора. — Кубинец бросил взгляд на спидометр. — Можете поспать, сеньор Лука. Я разбужу вас, как будем подъезжать.

Спать я не стал. Обстановка не располагала, да и в целом волнение давало о себе знать. Хунганы — жрецы вуду, у нас не встречались, и пусть основы я знал из лекций, на практике это могло обернуться чем угодно. Правильно ли я поступил, ввязавшись в это дело и не поставив никого в известность? Может, следовало обратиться в посольство или к военным? Другой вопрос, что и те и другие вряд ли стали бы вмешиваться во внутренние дела граждан Кубы.

Да и существование бокора ещё следовало доказать, а сделать этого я не мог. Так и провёл время в размышлениях и медитации, пытаясь достигнуть внутренней гармонии и подготовиться к предстоящему разговору. Что он лёгким не будет, и так было ясно, вопрос лишь в том, насколько колдун настроен на конфронтацию и стоит ли мне ввязываться в драку. Хотя… стоит. Потому что похищение души — это уже та черта, переступать которую нельзя, а значит, моё вмешательство полностью оправдано.

— Приехали, сеньор Лука, — тронул меня за руку Хосе и по тому, как я мгновенно открыл глаза, понял, что я всё это время не спал. — Это Сан-Мигель-де-лос-Баньос, старый, почти заброшенный посёлок. Когда-то здесь была лечебница, но уже при Батисте источник иссяк и посёлок забросили. Ходили слухи, что это хунган постарался, но их никто не проверял. Но люди говорят, что он поселился в старом здании водолечебницы, однако попасть к нему в дом может не всякий.

— Вот и проверим. — Я открыл дверь и выпрыгнул наружу. — Я пойду один. Жди меня здесь. Если не вернусь к утру — уезжай и сообщи в наше посольство. Они не стали бы вмешиваться в ситуацию с твоей дочерью, потому что это внутреннее дело, но в моём случае отреагировать обязаны.

— Может, я пойду с вами? — Было видно, что кубинцу страшно, но он вынул из-под сиденья обрез двустволки и был настроен крайне решительно. — Я смогу помочь. Я воевал…

— Верю, но в противостояние магов вам лучше не лезть. — Я покачал головой. — Ждите меня. И дай Бог нам всем удачи.

Посёлок казался вымершим, но первый же брошенный поиск жизни показал, что люди в нём есть. Просто затаились, прячутся за закрытыми дверями и ставнями окон, не зажигают свет и стараются вообще не подавать признаков жизни. Чтобы эту самую жизнь сохранить, как я понял. И наверняка боялись они не только хунгана — бокора. В таких местах люди не будут селиться просто так. Или им совсем некуда идти, что вряд ли, потому что людей на Кубе, как и у нас в Союзе, всегда не хватает. Работа всегда найдётся, всё можно решить. Другой вопрос, что, скорее всего, у местных с властями не очень хорошие отношения. Так что они предпочитают соседство тёмного колдуна сотрудничеству с ними. Лично для меня это был повод присматривать за спиной, а то мало ли.

Посёлок был небольшим, и мне понадобилось не более получаса, чтобы обойти его по кругу, но водолечебницу я так и не увидел. Впрочем, и не ожидал, что бокор добровольно пригласит меня в гости. Однако на каждую хитрую жопу найдётся свой хвост с винтом. И пусть свистульку берендеев я оставил в Ужанихе, были у меня и другие способы добраться туда, где меня не хотели бы видеть.

— Морон, — позвал я, и ворон спикировал мне на плечо. — Проведёшь меня?

— Кар! — подтвердил тот и поднялся в воздух, направившись к одному ему видимой цели. Силёнок у хунгана оказалось маловато противостоять свитскому богини. И действительно, всего через двадцать шагов я оказался перед обветшалым двухэтажным зданием колониальной архитектуры, заросшим плющом и какими-то растениями, которого ещё минуту назад здесь не было.

— Так вот где ты спрятался. — Я хмыкнул и, подойдя к дверям, несколько раз громко постучал. — Есть кто дома⁈ Нет⁈ Тогда я вхожу!

Вот здесь свет был, правда, не электрический, а даваемый десятками свечей, расставленных по всем доступным поверхностям, зачастую без какого-либо намёка на технику противопожарной безопасности. Это уже не говоря о том, что ставить свечи на черепа — звенящая пошлость, как высказалась бы моя мама. Не без основания считающая себя знатоком искусства, завзятой театралкой и вообще человеком хорошего вкуса, она точно не оценила бы внутреннее убранство бывшей водолечебницы. Все эти черепа, перья, куриные кости, змеи из глазниц и тому подобное, включая многочисленные символы и знаки, нанесённые зачастую кровью, ну, по крайней мере, ощущение складывалось именно такое. Хотя… с другой стороны, как образец дикарской культуры логово бокора вполне себе соответствовало антуражу. Особенно если ты в состоянии ощутить давящую силу магии, сквозившую от этих странных символов и композиций костей, перьев и прочего мусора.

А вот самого колдуна не было. Я прошёл через несколько комнат, отмечая, что всё же мы не ошиблись с адресом. Некоторые предметы однозначно относились именно к тёмной магии, чёрной, словно душа этого ублюдка. И я не про кур с отрубленными головами, подвешенными за лапы. Жертвоприношения практикуются во многих магических культурах, и чаще всего с их помощью просто задабривают духов, прося разных благ. Удачи на охоте там, просто успеха или того же богатого урожая.

Но когда ты видишь бутылку из-под рома, в которой плещется что-то тёмное, но точно не алкоголь, сама бутылка запечатана чёрным воском, пробка сверх перемотана чёрными, красными и белыми нитями, к горлышку приделаны рыболовные крючки и половина ржавых ножниц таким образом, что взять бутылку, не поранившись, было категорически нельзя, а снизу к донышку прилеплена бумажка.

Ванга-бутылка, словно со страниц учебника, — хранилище проклятия, наведённого на человека. На бумажке написано его имя, а может, даже фото — не суть, главное, что это та самая чёрная магия, которую я и искал. Значит, не ошибся, и это действительно логово бокора. Только вот где он сам… И словно в ответ на невысказанный вопрос окружающая меня реальность пришла в движение… Обстановка словно смазалась, и откуда-то, словно отовсюду сразу и ниоткуда конкретно, раздался злобный закатывающийся хохот бокора. Радовался ублюдок, что сумел поймать меня в ловушку, только вот я не собирался сдаваться без боя, и, рванув атам из ножен, тут же доблбанул по кругу костяными шипами, а затем принялся прицельно бить в те места, где мне чудилось движение. Жаль только, что таких мест было слишком много, причём зачастую это плыла сама реальность, так что пришлось взять себя в руки. Так я быстро останусь без энергии и ослабну, став лёгкой добычей, а облегчать жизнь ублюдку я не собирался.

Только вот ситуация, похоже, была куда серьёзнее, чем я думал. Попытавшись взглянуть на окружение через кромку, я вдруг понял, что ничего не изменилось. Хохот бокора стал издевающимся, а я ощутил, как по спине струится холодный пот. О таком я только слышал, точнее, читал в учебниках. Собственное, ограниченное пространство, где его хозяин почти непобедим.

Обычно его создавала сильная нечисть, поселившаяся на узле или так называемом месте силы. Личи подобным баловались с удовольствием, если находили бесхозное кладбище или место, где произошла смерть большого количества человек, но не были проведены погребальные и очищающие обряды. А вот людям подобное удавалось очень редко. И обычно это были либо очень сильные маги высшей категории, архимаги, грубо говоря, на старый манер, либо узкие специалисты, привязанные к конкретной точке. Например, друиды в священном лесу. А здесь… я только теперь полностью осознал глубину задницы, в которую угодил… Здесь тёмный колдун, бокор, черпал силу из похищенных душ, создав себе убежище на её основе. И все мои умения были бесполезны: колдун просто не появится передо мной до тех пор, пока я не ослабну и не буду при смерти. И неважно, что пока на меня никто не нападал. Всему своё время, а подручных у такого ублюдка наверняка найдётся предостаточное количество.

— Думаешь, победил? А вот хрен тебе! — Я обвёл окружающее пространство презрительным взглядом. То, что я собирался сделать, мне категорически не нравилось, но и другого выхода я не видел. Сражаться с призраками и зомби на службе бокора в надежде достать его самого выглядело сумасшествием, а пробиться через защиту дома у меня просто не хватало сил и умений. На плечо приземлился Морон, взъерошив перья, и ободряюще каркнул. Ну, мне так показалось. Правда, это можно было считать как добрым знаком, так и совсем наоборот. Однако страдать сомнениями я не собирался. И от души полоснул атамом по предплечью, отворяя кровь, и поднял раненую руку вверх, посылая зов. — Мара, кровью и болью тебя призываю! Приди же, Собирательница, исполни свой долг!

Пространство дрогнуло от вопля колдуна, пошло пузырями и тут же застыло, словно муха в янтаре. А затем лопнуло, и в логово тёмного хунгана ступила Она. Высокая, красивая, холодная, с изумительно бледной кожей, чёрными как смоль волосами, серпом на поясе и босая. Она взглянула на меня, и я почувствовал, как ноги сами собой подогнулись, не в силах больше держать тело, но в этот момент Морон с карканьем сорвался с моего плеча, сделал круг над богиней и уселся к ней на руку. И мне тут же стало легче. Я даже смог подняться, хотя, по-хорошему, делать этого не стоило. А то мало ли. Но я никогда ни перед кем на коленях не стоял, и, может, мне показалось, но в уголках губ Мары мелькнула усмешка. А затем она подняла руку, и многочисленные бутылки-ванги в доме колдуна начали взрываться.

Одна, две, пять. Десять. В какой-то момент я перестал считать. Много. Слишком много. И из каждой вырывалось серебристое облачко, с трудом удерживающее человекообразную форму, а то и вовсе остающееся бесформенным, что означало полный распад личности. Спасти таких людей уже было нельзя, да и их тела, скорее всего, уже умерли. Ублюдок успел очень многим нагадить, но сейчас пришла расплата. И с каждой собранной душой таяли границы псевдореальности. Я не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент они рухнули, а Мара, кивнув мне на прощание, шагнула в разрыв в ткани мира и исчезла. Я судорожно выдохнул, понимая вдруг, что всё это время дышал через раз, а на плечо ко мне снова плюхнулся Морон, сжимающий в клюве тряпичную куколку, пронзённую несколькими иглами. Ворон, в отличие от меня, не забыл, зачем мы были здесь, и нашёл душу Лоты. Я благодарно погладил птицу по голове, осторожно убирая куколку в карман. Теперь осталось только вернуться…

— Некрасиво так поступать, молодой человек. — Слова, раздавшиеся за спиной, заставили меня подпрыгнуть на месте, оборачиваясь на лету. — Если бы к вам домой вломился кто-то и начал наводить свои порядки?

— Моё почтение, барон, — я склонился в неглубоком поклоне, прижав правую руку к сердцу. Облокотившийся на стену мужчина в цилиндре, украшенном черепами и перьями, с нарисованным белой краской черепом на лице, сигарой в одной руке и бутылкой рома в другой лишь усмехнулся. — Если бы этот вторженец при этом навёл порядок в моём доме — сказал бы спасибо.

— А ты наглый! — восхитился старший лоа, Хозяин кладбищ. — Люблю таких, но сейчас ты перешёл все границы.

— Позвольте угадаю? — Я хмыкнул, почему-то не ощущая ни капли страха, хоть по идее должен был трястись от ужаса. Барон Самеди, в отличие от своей жены, Мамаши Бриджит, добрым персонажем никогда не был. Та тоже могла отличиться, но только карая мучителя женщин, а вот барон сильно зависел от настроения. И сейчас, после вторжения Мары на его территорию, оно было сильно не очень. — Вы не могли сами достать этого бокора, иначе не стали бы терпеть его самоуправство. Похищенные души — это явное покушение на вашу власть, барон. Но ублюдок сумел создать слишком хорошую оборону. А сейчас вы хотите просто избавиться от свидетеля вашего провала, то бишь меня. Но зачем? Уж поверьте, я меньше всего настроен распространяться о сегодняшней ночи кому бы то ни было, поскольку и сам капитально облажался. И за помощь с меня ещё спросят, да так, что боюсь, как бы это не стало последним, что я сделаю в этой жизни.

— Ха! А в этом что-то есть! — Самеди пару секунд подумал, а потом рассмеялся. — Но это не означает, что я тебя простил! Держи! Пей! — Мне в руки сунули бутылку рома. — Посмотрим, умеешь ли ты веселиться так же, как болтать языком, а потом я подумаю, что с тобой делать. И не думай, что легко отделаешься! Клянусь своим цилиндром, от меня ещё просто так никто не уходил!