Глава 6

— Ничего не трогать, ни к чему не прикасаться, в руки ничего не брать, ни до чего не дотрагиваться! — инструктировала меня Алёна Семёновна, пока я надевал стерильные бахилы, костюм закрывающий всё тело, одноразовые перчатки, маску и очки. Точнее это и была маска, закрывающая всё лицо, а сверху ещё и прижатая капюшоном на резинках. Уровень защиты казался мне чрезмерным, но я не спорил. Не было у меня стремления обязательно поругаться с Хвостовой, скорее наоборот. Поэтому приходилось терпеть. — И категорически запрещаю применять некромантию! Если из-за вас мои объекты пострадают…

— Дорогая, Лука Артёмович всё понял, — поспешил успокоить её Виктор Михайлович, облачающийся рядом. — Он здесь чтобы убедиться, что всё под контролем, а не для того, чтобы создавать проблемы.

— Именно так, — последними я натянул перчатки и кивнул. — Моя задача как инспектора ПМАКа состоит в обеспечении безопасности жителей. Следить за соблюдением каких-либо иных положений я не обязан. И если происшествие с совокотом действительно было случайной ошибкой, я закрою глаза на происходящее, если, конечно, вы примете меры для того, чтобы это не повторилось.

— Идёмте! — всё ещё нервно дёрнула головой Хвостова. — Быстрее закончим это… всё!

Я улыбнулся, хоть под маской этого было и не видно и двинулся следом за друидкой. На самом деле её лаборатория меня уже удивила. Как оказалось, то самое каменное строение не являлось домом председателя колхоза «Маяк» целиком. Оно было разделено на два крыла. В одном Хвостовы жили, а в другом была оборудована полноценная лаборатория. Причём на самом высоком уровне. На первом этаже находились стоила для беременных племенных коров, оплодотворённых улучшенным семенным материалом. Тут же имелись боксы для телят. Всё это было оборудовано по последнему слову техники, вплоть до того, что в каждом стойле отдельно настраивалась температура, освещение и даже влажность.

Второй этаж полностью был отдан под лабораторию. Микроскопы, центрифуги, ещё какие-то приборы, название и назначение которых я не знал. Оказалось, что Алёна Семёновна имеет степень кандидата биологических наук, а от докторской её отделяет лишь нежелание тратить на это время. Хвостов с хорошо слышимой гордостью продемонстрировал мне научные работы жены, как минимум три из которых тянуло на диссертацию. Но заочно присвоить звание не могли, а ехать затворница отказывалась, считая, что и так сойдёт. На этом фоне байка, что её приглашали преподавать в МГУ звучала уже далеко не байкой.

Имелась здесь и лаборантка, причём я даже узнал эту тихую женщину лет тридцати. Видел несколько раз на улице, но она всегда куда-то спешила, да и у меня самого не было привычки приставать к людям. Как оказалось, она работала у Хвостовых уже больше семи лет, и как и начальница, могла защитить как минимум кандидатскую, но тоже не хотела тратить время. Я же никого уговаривать не собирался в принципе, пусть воюют со своими тараканами сами. Тем более что на этом сюрпризы не заканчивались, ибо под двумя внешними этажами лаборатории обнаружились три подземных. И вот именно туда мы сейчас и собирались спуститься, потому что именно там Алёна Семёновна и творила своё волшебство.

— Первый этаж, — мы подошли к солидным металлическим дверям, вскрыть которые без инструмента вряд ли получилось бы. Да и чар навешано было изрядно. Я лично рунологию и плетения знал только в рамках курса техникума, а здесь работал сильный профессионал и без ключа-артефакта пытаться вскрыть дверь означало в лучшем случае остаться без рук. В худшем тебя просто смели бы в совочек и забыли как страшный сон. — Здесь виварий. Чистые линии мышей, кроликов, морских свинок. Так же имеются гладкие шпорцевые лягушки, и земляные черви.

— А остальные? — я обвёл взглядом аккуратные ряды клеток и террариумов, где обитали не только перечисленные звери, но и несколько птиц, причём двое были попугаями, штуки четыре хамелеона, несколько котов, пара мелких собак и даже коза. — Я так понимаю, это уже образцы для химерологии?

— Я не режу животных!!! — меня обожгли взглядом с такой яростью, что я даже отступил назад. — Только полный бездарь может сравнивать этих маньяков, кромсающих туши с настоящим искусством!!!

— Да я вас как бы и не обвинял, но… — я постучал указательным пальцем по дверце клетки где сидела сова. Судя по форме ушей и клюва, именно она послужила прототипом совиной половины для совокота. — Против фактов не попрёшь.

— Я сказала ничего не трогать!!! — взорвалась Хвостова, но сумела взять себя в руки. Не без помощи мужа, пославшего мне укоризненный взгляд, но я его проигнорировал. — Я создаю жизнь! Новую, куда более совершенную!

— И не способную выжить без подпитки магической силой, — закончил я за друидку. — И не надо метать в меня молнии глазами. Это факт. Вы далеко не первая кто пытается создать новое существо, способное жить без подпитки и давать потомство и даже не тысячная. Даже нам в технаре читали об великих магах прошлого, и о том, что у них ничего не получилось.

— Но грифоны же существуют. — вставил свои пять копеек Виктор Михайлович. — И Химера тоже.

— Существуют, — я не стал спорить. — но и тот и другая сами по себе источники магии. Да и создали их или это просто случайная магическая мутация оказавшаяся устойчивой и удачной мы не знаем. Но оставим спор для более подходящего момента. Поучать вас я не собираюсь, вы взрослые люди и сами принимаете решения. Моя задача лишь убедиться, что они не навредят жителям села. А это, я так понимаю, холодильники для хранения семенного материала?

— И яйцеклеток. — подтвердила Хвостова. — Открывать не буду, требуется очень точное соблюдение температурного режима!

— Поверю на слово, если подтвердите, что там нет материала опасных существ, чьи химеры могут представлять опасность для людей. — и по тому как нахмурилась и так суровая женщина сделал вывод. — Значит есть. И вы не откажетесь от работы с ними, верно?

— Погоди, Лука, не нагнетай! — успел вмешаться Виктор Михайлович, пока его супруга не наговорила гадостей. — Алёна всегда очень ответственно подходит к своей работе. И то, что случилось лишь досадная случайность, человеческий фактор. Давай ты всё посмотришь, а потом будешь делать выводы?

— Хорошо, — ссориться с Хвостовым мне не хотелось. — Давайте так и сделаем. Идём дальше?

И мы пошли. Осмотр первого этажа особо не затянулся, потому что фактически мы всё уже посмотрели. Само здание было не таким уж большим, а подвальная часть и того меньше, и кроме вивария и холодильников тут ничего больше и не поместилось. Разве что я отметил ещё одни двери, ведущие сразу на улицу, доступ к которым как оказалось, был ещё у знакомого мне деда, который кормил животных и убирался в клетках. И уничтожал результаты неудачных экспериментов.

Для этого в котельной отапливающей лабораторию и дом Хвостовых была отдельная топка. И именно он был виновен за то, что совокот оказался на улице. Расслабился Потапыч, забылся. Решил, что можно особо не напрягаться. Сегодня, кстати, я его не видел и было у меня подозрение что больше и не увижу. Хвостов был суровым хозяином, это знали все его колхозники. На улицу деда не вышвырнут, уверен, что будет ему и дом и пенсия побольше многих, но и к хозяйству жены его больше не подпустят.

Второй этаж оказался гораздо интереснее. Здесь было гораздо меньше клеток, зато имелся операционный стол и лабораторные инструменты. Мощные микроскопы, анализаторы, боксы инкубаторов и даже колбы искусственных маток, где зрели эмбрионы высших химер. Подобные устройства я видел впервые и очень заинтересовался ими. Понятное дело, что без магии друидки работать они просто не могли, но сейчас в них созревали три существа, правда сейчас нельзя было понять, кто это такие.

— Вот это смесок кролика породы «фландр» и барана рунной породы. — ткнула пальцем в первую Алёна Семёновна. — Предполагается получение существа размером до двадцати килограмм, способного давать качественную шерсть, при этом ему не будет требоваться выпас на большой территории, а также мясо будет обладать известной степенью диетичности. Номер эксперимента двадцать третий. Подробности упущу, вряд ли выпускник ПТУ сумеет разобраться в терминах.

— Конечно, — я лишь улыбнулся на подколку. — а двадцать третий номер это сквозной или создания конкретно этой химеры.

— Конкретно этой, — скривилась Хвостова. — мне удалось добиться устойчивого результата ещё год назад, но все они оказались неспособны дать потомство.

— Ну так химеры же, — я пожал плечами и нарвался на ещё один обжигающий взгляд. Однако проигнорировал его, указав на вторую колбу, где плавало яйцо без скорлупы. В нём отчётливо виднелся уже весьма крупный цыплёнок, правда, было непонятно, какой именно птицы. — А это кто?

— Восьмая попытка вывести гибрид курицы и фазана. — небрежно отмахнулась друидка. — результат уже устойчивый, работы проводились уже на яйце второго поколения и направлены на эстетическую сторону существа. Ничего интересного, просто заказ от Тимирязевской сельхозакадемии.

— Про индоуток я уже слышал, а это кто будет? Куразан? Фазурица? — я рассмеялся, но видя, что моё веселье никто не поддержал, оборвал смех. — А в последней у вас кто? Тоже заказ?

— Это я попросил, — вдруг вмешался Виктор Михайлович. — помесь ондатры с норкой. Если получится, хочу развести на прудах. А чего? И мех и неприхотливые в разведении. Удобно же!

— Даже спорить не стану! — я поднял руки вверх, показывая что не собираюсь никого осуждать. — А готовые… гибриды, кроме уже знакомого мне совокота сейчас у вас имеются?

— Есть помесь козы и шиншиллы, — неохотно, но всё же ответила Хвостова. — Это уже отработанный гибрид. Добиться самостоятельного получения потомства не удалось, но процесс химеризации был отработан до мелочей, а получившееся существо прекрасно подходит для разведения в городских условиях. Чистоплотно, нет запаха, прекрасная шерсть, даёт до литра молока жирностью шесть процентов в сутки. Дружелюбно к детям. Получается прекрасный питомец, который приносит немало пользы.

— Это она? — я присел возле клетки, где сидело несколько забавных зверьков, с козлиной головой, но более округлыми ушами, более мощными задними лапами и длинным хвостом с кисточкой. Серый мех даже с виду был мягким и пушистым. Козьи шиншиллы уставились на меня огромными глазами, но даже не думали пугаться. Наоборот, придвинулись к дверце, в ожидании вкусняшек. — Потрясающе! Нет, я серьёзно, это просто чистый восторг! И часто их заказывают?

— Бывает, — пожала плечами Алёна Семёновна, явно не желающая откровенничать. — Не чаще чем свинокролей или симарглов.

— Крылатых собак? — удивился я, хоть зря. В целом что кот что собака разницы нет. — Интересно. А это кто?

— Это? — с удивлением уставилась Хвостова на котёнка месяцев трёх от роду, почти чисто-белого цвета. Лишь уши, мордочка, носочки на лапках и хвостик отличались чуть более тёмным цветом. Котёнок смотрел на нас огромными голубыми глазищами, наблюдая за каждым движением, но при этом не двигался и голос не подавал. — Это выбраковка. Потапыч должен был ещё вчера от него избавиться.

— Да? — я весьма удивился. Выглядел котёнок очень хорошо. Длинная, густая шерсть, симпатичная мордашка, умный взгляд и никакой агрессии. — А что с ним? На химеру он не похож.

— Это не химера, — отмахнулась друидка. — работаю с улучшением породы невской маскарадной кошки. Увеличение интеллекта и срока жизни. Этот объект — выбраковка четвёртого поколения. Не заметно изменений уровня интеллекта и окрас нестандартный. В дальнейшую селекционную работу непригоден.

— Но в остальном он полностью нормален? — я разглядывал котёнка, и чем дальше, тем больше он мне нравился. — Зачем тогда его ликвидировать? Давайте я заберу. У меня места хватит, да Алсу котёнок понравится.

— Дорогая? — перевёл взгляд на супругу Виктор Михайлович.

— Да делайте что хотите! — зло отмахнулась та. — Главное, чтобы к вечеру выбраковки здесь не было!

— Ну вот и славно! — я присел у дверцы клетки котёнка. — ну что пойдёшь ко мне жить?

— Мяу! — громко и отчётливо отозвался тот, хоть до этого молчал.

— Ты гляди! — не знаю почему, но меня это удивило. — А он точно выбраковка? Выглядит умным.

— Невские маскарадные сами по себе имеют высокий интеллект и способны запоминать отдельные слова и целые предложения, — неожиданно пояснила Алёна Семёновна. — А также как и любые сиамы очень вокалоидны, то есть мяукают в ответ на фразы. Этот объект не прошёл ни один тест повышенной сложности. Оставлять его на племя нецелесообразно, к тому же есть погрехи в окрасе.

— Как скажете. — я поднялся на ноги. — Давайте тогда посмотрим последний этаж и закончим на этом.

— Вам не хватило?!! — вдруг взорвалась Хвостова. — Видите же, что никаких опасных существ здесь нет!!!

— Не вижу, — я пожал плечами. — и именно поэтому хочу убедиться. Как вы заметили, я выполняю ваши инструкции, ничего не трогаю и не вижу причин, почему должен отказываться от полной проверки.

— Дорогая… — снова подал голос председатель колхоза, но жена его просто проигнорировала, секунд тридцать наливаясь дурной злобой, но потом неожиданно сорвалась с места и рывком распахнула дверь ведущую вниз.

— На, смотри! Делай что хочешь! Хоть сожги здесь всё, мне нет разницы!!!

— Лука, ну зачем так, — Виктор Михайлович бросил на меня укоризненный взгляд и кинулся за разрыдавшейся супругой.

А я всё же двинулся вперёд. Истерики истериками, но получить проблемы в селе от изделий психической друидки мне не хотелось. Так что я спокойно спустился по лестнице, открыл ещё одну дверь и… замер с занесённой над полом ногой. А всё потому что здесь не было никаких приборов или чего-то такого. Третий этаж подвала представлял собой пустое помещение, стены которого заросли мхом и грибами, посреди которого стоял громадный пень. И от этого пня фонило силой природы.

— Твою… мать… — других слов у меня не имелось. Получается, что безумная друидка обустроила в подвале свой алтарь, притащила откуда-то живой пень, запитала его, как бы не от моей же водяной жилы, а если прикинуть направление и расстояние то это вполне было реально, и именно поэтому у неё получаются и улучшения пород и высшие химеры. Только вот мне здесь делать было нечего. Да, я был навьим проводником, тем, кто скорее отправляет души за кромку, чем сам работает с силами смерти, но даже так я чувствовал, что исходящая от пня сила мне если не враждебна, то уж точно не дружелюбна. — ладно. Можно было и без истерики это сказать.

Хвостовых в лаборатории уже не было. Я по пути забрал котёнка, поднялся наверх, и сняв защитную одежду, засунул его за пазуху. Белоснежный комочек немного поворочался там и притих, даже не пытаясь вырваться или убежать. Да и на руки ко мне пошёл сразу, стоило открыть дверцу клетки. А говорят выбраковка. Нет уж, такая котейка нужна самому!

— Я не заходил в помещение, — хозяев я нашёл во дворе, где Виктор Михайлович успокаивал супругу, перешедшую от истерики к слезам. — Ничего не трогал и силу не применял, так что никаких последствий моего визита быть не должно. Прекрасно понимаю ваши чувства, но обязан был убедиться, что всё в порядке. Надеюсь, вы решите вопрос с человеческим фактором. В остальном как и обещал, никаких проблем с моей стороны не будет. Надеюсь, что больше происшествий не случиться. Виктор Михайлович, закройте за мной. И, Алёна Семёновна… благодарю, что пошли навстречу. Уверен, мы с вами сработаемся. И ещё раз спасибо за кота. Всегда о таком мечтал. Если будет нужна моя помощь — можете смело обращаться. Помогу чем смогу и сохраню это в секрете. До свидания и честь имею! Рад был пообщаться. Ну что белый? Пошли смотреть твой новый дом? Уверен, тебе там понравится!