Глава 23

Недолгое пребывание в шкуре мастера Шала никак не повлияло на мою нелюбовь к карателям. Напротив, познакомившись с этими людьми поближе, я еще больше уверился, что от них не нужно ждать ничего хорошего. Они не проникнутся моими проблемами, не прекратят охоту из сострадания. Они ни на миг даже не задумаются, прежде чем спустить курок. Потому что такими их создали, и отступить от незыблемых правил Ордена они уже по определению не могли.

Как совершенно правильно заметил сегодня Шаран, с карателями нельзя было договориться и им нельзя полностью доверять. Он, конечно, имел в виду мою гипотетическую «дружбу» с настоящим мастером Шалом, но то, о чем говорил ниис, можно было смело перенести на всех представителей Ордена.

Более того, ни один из них не должен был узнать, что я жив, поэтому я даже не задумался, когда менял форму. И ни на мгновение не усомнился, что поступаю правильно, когда дернулся, проламывая собой барьер и вываливаясь в реальный мир, где поисковые заклинания уже не действовали. А затем с места сиганул, метя когтями, зубами и хвостом в шестерых одетых в кожу мужчин, стоящих полукругом у противоположной стены.

При этом ситуация до боли напоминала ту, в которой я оказался в самый первый день пребывания в этом мире. Вокруг было так же темно. Карателей, как и тогда, против меня стояло шестеро. Только на этот раз поверх кожаных пальто у них имелись антимагические накидки, благодаря которым я не сразу их заметил. И сейчас они определенно знали, с чем имеют дело, так как с ударом не промедлили. Вот только и я уже не был ни слабым, ни раненым, ни растерянным, да и Изя сильно продвинулся в умении убивать.

Ударивший мне в грудь ослепительно белый луч остановить нас уже не сумел. Кожу, конечно, обожгло, но фэйталовая чешуя выдержала. Более того, лишь слегка оплавилась по краям и просто-напросто отразила удар, вернув его туда, откуда он прилетел.

В помещении, которое я все-таки идентифицировал как подвал, сразу стало и шумно, и дымно, и весело. Чтобы не ослепнуть, веки я все-таки прикрыл, всецело положившись на слух и обоняние, а потом мне стало не до размышлений — мы с хвостярой с разбегу врубились в строй карателей, и я принялся рвать их клыками, в первую очередь калеча руки с тагорами, а Изя излюбленным приемом пробивал чужие глотки, вырывал сердца и с устрашающим звуком портил кожаные нагрудники.

В подвале тут же запахло кровью. Крики раненых и умирающих разорвали тишину болезненно острыми осколками. Как взрыв. Как разорвавшийся прямо под ногами снаряд. Но у нападавших не было ни единого шанса: в разверзшемся здесь аду я был единственным демоном, а каратели неожиданно превратились в грешников, с которыми я творил все, что хотел.

Не знаю… наверное, в какой-то миг меня все-таки переклинило. А может, звериные инстинкты опять взяли вверх. Но в тот момент я уже ни о чем не думал. Бросался на людей без остановки, словно и впрямь сошел с ума. Перед глазами стояла алая пелена. В ноздри забивался будоражащий запах железа и соли. Мои когти и зубы с каждым ударом находили новую цель. И мне было хорошо-о. Настолько хорошо, что я с головой окунулся в кровавое безумие, на какое-то время действительно став свирепым и не рассуждающим зверем, который хотел только одного — убивать. Все, что движется. Все, что даже потенциально могло представлять угрозу. И я убивал. Безостановочно рвал на части податливые тела. Ровно до тех пор, пока шум и крики вокруг меня не стихли, из искалеченных тел окончательно не ушла всякая жизнь, а погрузившееся в темноту помещение не огласил мой победный рык.

Когда же стены подвала дрогнули, а отразившееся от них эхо гулко ударило по чувствительным ушам, я остановился и, тяжело дыша, поднял голову от искалеченного трупа.

Застившая мой разум кровавая пелена так же неожиданно спала. Удушающий запах смерти, который до этого лишь раззадоривал и подстегивал азарт, стал почти непереносимым. К тому же в нем неожиданно появилось что-то горькое, неприятное, даже мерзкое. После чего у меня в мозгу что-то щелкнуло. Воинственно стегающий воздух хвост неожиданно присмирел. А я обвел глазами забрызганное кровищей помещение и как-то даже устыдился собственного поведения, после чего выплюнул из пасти огрызок чьей-то руки и отошел от горы тел, в которых не осталось ничего человеческого.

Еще через миг до меня донеслась обеспокоенная мысль от испугавшегося за мой рассудок Ули. А вместе с ней пришла и очередная порция картинок от Первого.

Перехватив их, я какое-то время пытался сообразить, что все это значит. Но потом окончательно пришел в себя. Вспомнил, кто я такой и зачем пришел. Мысленно извинился перед улишшами за эту постыдную вспышку. Затем отыскал взглядом мечущуюся по изнанке Пакость. Выудил ее оттуда хвостом. Терпеливо снес сердитый кусь за то, что снова посмел ее бросить. А затем прислушался к Ули и коротко рыкнул.

Оказывается, в доме был еще один человек, который во время устроенной нами бойни благоразумно оставался наверху. Более того, даже не подумал вмешаться или как-то помочь карателям. Пока я буйствовал, он терпеливо дожидался окончания схватки и только после того как шум затих, осторожно приблизился к ведущей в подвал двери.

Там-то малыш его и нашел, когда вломился в дом с улицы. И там же прижал к стене, угрожающе скаля зубы и готовясь прибить чужака, который почему-то не пытался оказывать сопротивление. Напротив, вместо того, чтобы причитать, кричать или суетиться, он демонстративно выставил перед разъяренным улишшем пустые ладони. Не зная, видимо, что малыш не понимает человеческую речь, пытался что-то говорить. Объяснять. Уговаривать. А когда сообразил, что свирепо скалящийся зверь недвусмысленно оттесняет его ко входу в подвал, сам туда направился. И, открыв дверь, очень медленно и осторожно спустился вниз, нащупывая ногой ступеньки и не спуская глаз с неотступно следующего за ним нурра.

— Спокойно, спокойно, — донесся до меня увещевающий голос, при звуках которого я изумленно замер. — Не надо нападать. Не видишь? Я совершенно не планирую атаковать.

Желая убедиться, что мне не привиделось, я подошел к лестнице и, вскинув голову, повелительно рыкнул.

Закутанный в длинный халат человек сперва замер, а потом медленно-медленно обернулся и, встретившись со мной взглядом, с тихим вздохом сполз вниз по стенке.

— Вот, значит, ты какой… — прошептал он, глядя на меня безо всякого страха. — До чего же необычная тебе досталась форма. Нурр… не зря каратели так всполошились, когда нашли в подземелье твои следы.

Я пригнул голову и зашипел.

— Не нужно, — качнул головой человек, во все глаза рассматривая мою звериную форму. — Я не собираюсь тебя убивать. Да и вряд у меня получится. Твоя чешуя… не думаю, что смогу ее поранить после того, как с ней не справился даже тагор. Все, чего я хочу, это посмотреть тебе в глаза, мальчик. А все, что мне нужно, это чтобы ты меня выслушал.

— Р-р-р! — тихо рыкнул на него Первый.

— Покажись, — неожиданно попросил гость, не делая попытки встать со ступеньки. — Дай взглянуть на тебя — человека.

Я заколебался.

Он слишком много знал. И был слишком спокоен для человека, который лицом к лицу столкнулся с шайеном. Более того, он совершенно точно знал, кого именно здесь встретит. Он меня ждал. Даже приготовил приманку… причем отличную приманку — в подвале действительно лежали вещи Олерона Аввима. Знакомой расцветки ковры, сложенные аккуратными стопками у стен книги, поврежденные Пакостью короба, откуда по-прежнему торчали огрызки того, что она не доела. Вплоть до того, что и щепки от разбитых Первым комодов были аккуратно собраны в ящики и сложены рядом с лестницей, как если бы в них и впрямь осталось что-то ценное.

Даже убитый мной «ужас подземелий» сюда зачем-то приволокли. Да еще уложили тело так, чтобы я точно его увидел и, наверное, совершил ту самую ошибку, которую совершил.

Но что самое главное, я прекрасно знал человека, который придумал для меня такую своеобразную ловушку. Однако, как и раньше, хоть убей не мог разобраться в его мотивах.

— Покажись, — повторил он, глядя на меня уже не с просьбой, а с мольбой. — Прошу. Докажи, что хотя бы на этот раз я не ошибся.

— Я бы на твоем месте прислушался, — как водится, без предупреждения раздался из-за моей спины знакомый голос. — К тому же в человеческой личине разговаривать удобнее.

Шэд. Ну кто бы сомневался? Как всегда — в нужное время и в нужном месте.

— Конечно, — подтвердил собиратель душ. — Я иногда за тобой присматриваю. Но сейчас это нужно не только тебе одному.

Окончательно перестав что-либо понимать, я стряхнул со спины деловито устроившуюся там нурру и действительно сменил матрицу. Не доверять Шэду поводов не было. Что бы он ни говорил, но ни один его совет не оказался никчемным или неуместным. Поэтому я дал команду Ули и выбрал уже привычный для себя образ. А когда выпрямился и, вытащив из собственной груди надоевший до оскомины нож, спокойно воззрился на сидящего на лестнице человека.

— Здравствуйте, магистр Ной. Неожиданное вы выбрали место для встречи.

— Здравствуй, мой мальчик, — с невыразимым облегчением прошептал старый маг. — Если бы ты знал, как я рад тебя видеть…

* * *

— Извини за это, — неопределенно махнув рукой куда-то мне за спину, сказал великий магистр Ной, не делая попыток подняться на ноги. — Чтобы пригласить тебя сюда, пришлось проявить смекалку. А чтобы в случае неудачи не погибнуть зазря и не выглядеть в глазах Ковена магом-отступником, я был вынужден привлечь к этому посторонних.

— А что, без карателей нельзя было обойтись?

— Я мог ошибаться. Вместо тебя сюда мог явиться неуправляемый зверь в обличье Таора. Или подставное лицо. Или просто враг, узнавший о моей слабости. А рисковать я не хотел. Поэтому предпочел отправить магистру Нэшу сообщение о потенциально опасном монстре в городских подземельях и предложил поучаствовать в охоте. Монстр, как видишь, уже здесь…

Учитель выразительно покосился на люк, возле которой лежала изуродованная мной тварь.

— Будь добр, достань тело с изнанки. Когда сюда придут, надо будет предъявить доказательства.

«Ули…»

Первый, получив от брата команду, одним прыжком сиганул вниз, прямо на лету пробив собой барьер. После чего цапнул мертвую тварь зубами и, вытащив с изнанки, бросил труп под стеной.

— Очень хорошо, — закашлялся маг, поднимая руку. — Позволь, я с ней закончу, чтобы потом не было вопросов.

Не дожидаясь моей реакции, он сложил пальцы щепоткой, и вырвавшийся оттуда сноп ярко-желтого огня в мгновение ока опалил скрюченный, наполовину высушенный труп. Наверное, прежде чем бросить его сюда, магистр с ним-то что-то сделал, чтобы предотвратить разложение — от «ужаса подземелий» не пахло ни гнилью, ни тленом. Он просто высох, как мумия, за несколько недель. А после того, как над ним поработал магический огонь, на полу и вовсе остались лишь обугленные кости.

— Вот так, — устало откинул голову на стену маг, гася заклинание. Выглядел он при этом так, словно только что пробежал стометровку на время. Подозрительно бледный, с крупными каплями пота на лбу. Похоже, огненное заклинание забрало у него много сил. — Теперь, кто бы сюда ни пришел, он увидит только то, что тварь действительно была, и что я сумел от нее избавиться.

Я скептически приподнял брови, а Первый на всякий случай зарычал. Пришлось положить ладонь ему на холку, чтобы успокоился. И свистнуть Пакости, чтобы прекратила охоту.

— Хм. А свое-то присутствие вы здесь как собираетесь объяснять? Следы заклинания уже не спрячешь. Или вы блокиратор с собой прихватили?

— Зачем? — прошептал старик, ненадолго прикрыв глаза. — Следы пусть останутся. Так получится достовернее. Тем более, на моем столе уже лежит письмо, где сообщается, что на днях в гильдию поступил анонимный донос. Оказывается, на окраине столицы обосновался очередной отступник. Совместная операция гильдии магов и Ордена карателей позволила быстро установить нужный адрес. Операция зачистки прошла успешно. Труп отступника, если тебя интересует, лежит наверху. Но, к сожалению, созданная им тварь оказалась чересчур сильна, поэтому команда карателей погибла. А тварь пришлось уничтожить мне. Как координатору и единственному магу, который с согласия Ордена взял на себя труд лично присутствовать во время зачистки и гарантировать ее успешный исход.

Я недоверчиво оглядел залитую кровью комнату, истерзанные тела, алые потеки на стенах и валяющие в лужах тагоры.

Нет, карателей я не люблю. Даже больше, чем не люблю. Но вот так цинично ими прикрыться и позволить уничтожить шесть человек исключительно ради того, чтобы спокойно поговорить…

— Зачем такие сложности? — настороженно уточнил я, снова обратившись к магистру Ною. — Если вы знали, кто я, неужели не нашлось другого способа все обсудить?

На губах мага мелькнула странная улыбка.

— Место и время имеет значение… не так ли, мастер Шэдоу?

Молчавший до этого момента сборщик душ выступил из тени и встал рядом со мной.

— Безусловно.

— Вот видишь, — совсем бледно улыбнулся старик, которому вдруг стало трудно дышать. — Мое время почти истекло. Отпущенный мне срок вот-вот закончится. Однако умирать в собственной постели мне показалось унизительным. К тому же только здесь, вдали от лекарей и остальных сочувствующих, я смогу не только поговорить с тобой, не боясь лишних ушей, но и совершить то, о чем думал все последнее время.

Я непонимающе нахмурился, однако магистр Ной умолк, больше не захотев ничего объяснять. Поэтому я обратился к Шэду.

— Значит, ты пришел за ним?

— Да, — не стал отрицать очевидное собиратель. — Его жизненные силы почти закончились.

— Вы отсрочили мою смерть на два долгих десятилетия, — снова закашлялся великий магистр. — И я бесконечно благодарен. Это было хорошее время, которое, смею надеяться, я прожил не зря.

— Шэд?

В ответ на мой вопрос сборщик едва заметно пожал плечами.

— Я же говорил, что в нашей власти слегка подправить отпущенный людям срок. Этот человек был нам полезен, поэтому я счел необходимым вмешаться.

— Нам? — тихо переспросил я. — Кому это «нам»?

— Позволь мне объяснить, — хрипло выдохнул магистр Ной и, с трудом откашлявшись, снова откинул голову на стену. — Я поставил перед собой в жизни много целей. И уже давно осознал, что проводимая Ковеном политика в отношении «разумников» себя не оправдывает. Более того, она крайне вредна как для Архада, так и для всего нашего мира в целом. Магию изнанки нельзя уничтожить — она является важным элементом нашего существования. И люди, которые умеют с ней работать, как рождались, так и будут рождаться, как бы Ковен ни стремился достичь обратного. Я также знаю, что в большинстве своем страх перед барьером и собирателями душ сильно преувеличен. Их существование — лишь одно из проявлений естественного порядка вещей. Поэтому попытка от них избавиться с самого начала была обречена на провал.

— Я не отступник, нет, — после небольшой паузы, криво усмехнулся маг, когда меня посетило вполне обоснованное подозрение. — Когда-то отступниками называли всех несогласных и всех противников выбранной Ковеном линии развития магического сообщества. Но от тех, настоящих отступников, уже давно ничего не осталось. И теперь так называют обычных ренегатов. Бесконтрольно пользующихся достижениями «разумников» фанатиков. Людей, кто каким-то (чаще незаконным) способом заполучил старые артефакты и теперь всеми силами стремится на этом нажиться, не особо разбираясь, кому и для чего достаются плоды их деятельности. Таких надо уничтожать… в этом я с Ковеном абсолютно согласен. Как надо избавляться от сумасшедших, одержимых и прочих личностей, чьи действия рано или поздно способны привести к разрушению барьера между мирами. Но я, как уже сказал, не отступник… напротив, я всегда ратовал за сохранение существующего баланса. А еще я хорошо знаю, что такие, как ты, способствуют его поддержанию, поэтому потратил годы… десятилетия… чтобы найти, сберечь и обучить нужным навыкам хотя бы одного изоморфа.

Я удивленно кашлянул.

— Это вам Шэд подсказал, что на самом деле Ковен не того боялся?

— И он в том числе. Поэтому я искал тебя, мальчик… много лет искал, особенно после того, как мне дали понять, что мои поиски не напрасны.

— Как вы меня нашли?

— Это было непросто, — выдохнул старый маг. — Но информация о том, что в городе появился шайен, до меня, пусть и с опозданием, все же дошла. Сперва я не придал ей особого значения. Все же шайены обычно безумны, агрессивны, неуправляемы. Да и Орден благополучно отчитался об уничтожение опасного зверя. Но потом мне в руки попали сведения, что у одного мастера-карателя произошли поразительные изменения в ауре…

— Мастер Шал…

— Да, — подтвердил учитель Таора. — Это была обнадеживающая информация — зерна сами по себе не меняют структуру, поэтому, как ты, наверное, уже знаешь, я дал поручение поднять все данные на этого карателя. И предпринял меры, чтобы, кроме меня, об этом никто не узнал.

— Так это вы прислали проверяющего в гильдию, после чего у Орли Сотдлиша забарахлил важный прибор?

— Конечно. И подчистил данные в общем реестре. Это было необходимо.

Я хмыкнул.

— А еще вы наговорили глупостей собственному ученику и постарались убедить его, что изменения в ауре мастера Шала имеют самую что ни на есть естественную природу. Зачем?

Магистр Ной тяжело вздохнул.

— Затем, что Таор при всей своей любознательности и гибкости не был готов к таким откровениям. Я не для этого его обучал и растил.

— Хорошо. Что потом?

— Потом… следить за карателем оказалось неудобно. Ни внешне, ни по поведению он ничем не отличался от себя прежнего. Тем не менее я планировал с ним встретиться. Искал предлог, чтобы это выглядело правдоподобно. Но сперва меня отвлекли дела. Потом Орден задумал очередную операцию… представляешь, какие чувства я испытал, когда выяснилось, что во время этой операции мастер Шал вдруг взял и погиб?

— Вы поэтому просили Таора добыть для вас копии свидетельства о смерти?

— Аура не лжет, — невесело усмехнулся старик. — Поэтому, когда ученик принес мне копии бумаг, где черным по белому написано, что метки на тагоре и поисковом браслете карателя угасли, моему разочарованию не было предела. Это была катастрофа. Такое крушение надежд, что я на протяжении нескольких дней пребывал в трауре. Исполненный гильдией «ночников» заказ, правда, немного скрасил мои будни. Но когда оказалось, что добытая ими шкатулка пуста… не знаю. Пожалуй, это были самые трудные дни за всю мою жизнь. Я почти отчаялся. Опустил руки. Потратить так много времени и сил, чтобы в итоге остаться ни с чем…

Я заинтересованно на него покосился.

— Так на чем же я все-таки прокололся?

— Блокиратор, — слабо улыбнулся маг. — Настоящий Таор ни за что не предложил бы использовать в «изоляторе» блокиратор магии. Я поначалу удивился — ученик у меня был неглупым, и он не совершил бы такой грубой ошибки. Когда ты добыл из тайника монету, я еще больше уверился, что имею дело не с Таором. Затем дал тебе для проверки прибор, который настоящий Таор ни за что бы не опознал как банальный считыватель аур…

— «Рашшер»?

— Да, — кивнул великий магистр Ной. — Изделие «разумников», доставшееся мне в абсолютно нерабочем состоянии. Когда он запечатлел твое зерно, и я сравнил его с тем, что имел Таор, это было… озарение. Откровение. Миг ничем не замутненного счастья. Ведь это значило, что моя жизнь прожита не зря.

— Но вы потеряли ученика, — скупо заметил я. — Неужели вам его не жаль?

Старый маг тихо рассмеялся.

— Мальчик мой… я с самого начала знал, что это произойдет, поэтому растил и воспитывал Таора с прицелом на будущее. Он был самовлюбленным, самонадеянным и высокомерным молодым человеком, слишком рано возгордившимся своими умениями. При этом никаких выдающихся талантов у него в действительности не было. Все, чего он достиг, сделано моими руками. Он был мне верен, да. Но никогда не забывал о своих интересах. Даже с ночными гильдиями, вон, поссорился, хотя в его задачу входила только добыча артефакта, который сидит сейчас на твоем плече. Таор перестарался. Не в первый, впрочем, раз. Возомнил о себе слишком много. И оставался ценен лишь тем, что имел нужный мне и в достаточной степени развитый магический дар.

Я недоверчиво прищурился, а Пакость, уже успевшая взобраться на свое любимое место, приглушенно заворчала.

— То есть это вы подсказали ученику, чем именно ценна статуэтка тана Алдурра?

— Я надеялся стать ее новым хозяином, — спокойно подтвердил маг. — Тан наотрез отказался ее продавать, а забрать ее насильственным путем для главы гильдии было бы несолидно. Зато обратить на нее внимание Таора оказалось несложно. Узнав, что у такого ценного артефакта еще нет владельца, он, разумеется, воспылал идеей заполучить его для себя. Правда, не знал, что для активации нужно произвести ряд обязательных действий, поэтому я не беспокоился.

Не, ну нормально. Чужими руками жар загребать — это, я так понимаю, любимое занятие великого магистра Ноя! Таор, как выяснилось, был для него лишь инструментом. Удобным, полезным, хотя и несколько своенравным. Как остро наточенный нож, который при неосторожном обращении вполне способен поранить хозяина.

Занятная философия, правда?

Конечно, я предполагал, что люди на высоких должностях циничны и с легкостью играют чужими жизнями в угоду собственным интересам. Но все же не думал, что они настолько легко это делают.

— Вы что, всерьез рассчитывали привлечь к себе мое внимание через ученика? — с сомнением переспросил я, полагая, что чего-то недопонял.

— Почему бы и нет? Если ты еще не понял, то «барьерники», хоть и совершили массу открытий на стыке разных направлений магии, на самом деле все до одного были артефакторами. Исследователями. Учеными. Которым не требовался сильный дар для новых свершений и которым неважно было наличие или отсутствие стихийной магии. Они работали с приборами. Создавали вещи, которые могли быть созданы только артефакторами. Поэтому своего последнего ученика я взял с расчетом именно на это.

— Вы хотели сделать из него «барьерника»?!

— Нет, — покачал головой маг. — Зачем бы я тогда держал его в неведении столько лет? Я хотел, чтобы загадки барьера смог постичь ты, мой мальчик. Поэтому я впустил тебя в дом, едва понял, кто ты и зачем явился. Поэтому отдал в твое распоряжение старые книги. Настоящий Таор мог меня выдать — он в последнее время стал недвусмысленно намекать, что такому старику, как я, уже давно пора оставить пост главы гильдии магов. Зная его целеустремленность, тщеславие и некоторую ограниченность взглядов, было опасно давать ему в руки столь явные доказательства моей вины. Но ты бы меня не выдал…

Он неожиданно рассмеялся.

— И ты действительно этого не сделал. Более того, насколько я понял, ты все-таки нашел ключ к старым знаниям. Сумел добраться до того, до чего у меня не дошли руки. Ты сделал все и даже больше, чем я рассчитывал, доверяя такие опасные знания. Поэтому я действительно рад, мальчик. Тому, что ты есть. И тому, что мы все-таки смогли поговорить.

Я помолчал.

— Но зачем это вам? Для чего вы искали именно меня?

— Потому, что я такой же, как ты, — просто сказал великий магистр Ной. И вот тогда я окончательно перестал что-либо понимать.