Глава 14 · Аста ла виста

Мышцы сработали раньше головы.

Тридцать лет в органах — это не строчка в личном деле. Это рефлексы, вбитые в хребет до автоматизма. Колени подломились сами, спина ушла назад, и бетон ударил по лопаткам так, что из лёгких вышибло остатки воздуха. Морозное дыхание рыси обожгло кожу. Аста пронеслась так близко, что я увидел собственное отражение в голубых глазах.

Перекат! Я крутанулся влево, ободрав куртку на локте, вскочил на ноги и уже не разбирал — ткнул в интерфейс со всей дури.

На этот раз Инвентарь откликнулся.

Ладонь провалилась в невидимый карман. Пальцы сомкнулись на знакомой рукояти. Кисть полыхнула белёсым сиянием материализации. Красиво, зараза, прямо как в кино. И в моей пятерне оказался зажат предмет.

Над пустырём повисла звенящая пауза.

Один из дружков Кирилла привстал на цыпочки. Оператор навёл фокус. Девицы на капоте вытянули шеи.

Садовый опрыскиватель «Флора-Про».

Зелёный баллон с помпой. На пластиковом боку красовалась наклейка: улыбающаяся бабушка в панамке поливает розы.

— Это… что? — растерянно выдавил кто-то из свиты.

Рысь развернулась. Когти скрежетнули по бетону, изо рта хлынул морозный пар. Она снова припала к земле, готовясь прыгнуть. Глаза — ледяные топазы. Хвост-обрубок задёргался. Три секунды до прыжка. Две…

Скакнула!

Я вскинул опрыскиватель и нажал на рычаг.

Плотная струя ударила вперёд. Полтора литра моего фирменного коктейля. Экстракт для линьки виверн. Инсектицид на основе пиретрина. Перцовая настойка, ядрёная, забористая, от которой даже у двухметрового омоновца потекут слёзы. Полынь — горькая, вонючая.

И всё это прямо в наглую моську!

Аста завизжала, будто сунула нос в кипяток.

Лапы взметнулись к морде. Зверь рухнул на бок и покатился по бетону, отчаянно терзая морду лапами. Глаза зажмурены, из ноздрей хлещет слизь, пасть разинута. Кошку жалко, но она оклемается. Причём гораздо быстрее, чем обычная рысь.

Иней на шкуре разом потёк, превращаясь в мутные ручейки. Ледяная магия рыси пыталась нейтрализовать химическую атаку и проигрывала вчистую. Зверь вскочил, шарахнулся влево, отскочил, крутанулся на месте и с размаху влетел боком в ржавый контейнер. Металл загудел колоколом, а рысь уже неслась прочь. Перемахнула через забор и исчезла в лесных зарослях.

Дзынь! Морозная рысь обезврежена!

Метод нейтрализации: агрохимический.

Получено опыта: 50

Опрыскиватель — недооценённое тактическое оружие. Министерство сельского хозяйства гордится вами!

Одна девушка на капоте выронила телефон. Он грохнулся на бетон — экраном вниз, конечно. Вторая зажала рот рукой, но было поздно: истерический смешок уже просочился.

Я опустил опрыскиватель и посмотрел на Кирилла.

— Следующий.

— Пшик-пшик! — ликующе проорал Архимед с плеча Алисы. — Водные пр-р-роцедуры! Санобработка!

Лицо Шувалова-младшего стало таким, что я до конца дней запомню. Он стоял с вытянутой рукой, которой только что эффектно призвал рысь.

— Какого… — начал Кирилл.

— Пространственный артефакт⁈ — перебил один из его друзей, коренастый парень в дизайнерской толстовке. — У него пространственный артефакт⁈

— Откуда⁈ — оживился второй, высокий, с вытянутым лицом. — У нищего торгаша⁈

— Это перстень? — хозяин ягуара вытянул шею. — Я не вижу перстня!

Нет никакого перстня, ребятки. Но вам этого знать необязательно.

Я убрал опрыскиватель обратно в Инвентарь и небрежно отряхнул руки. Потом снова потянулся к своему мини-хранилищу.

Мысленный запрос, и в руках одна за другой материализовались вещи. Сначала респиратор — полумаска с химическими фильтрами, купленная утром в хозяйственном на Птичке. Затем строительные защитные очки — толстый поликарбонат, плотная резинка. И наконец, мотоциклетные перчатки с кевларовыми вставками на костяшках.

Я стоял посреди арены, похожий не на мага, а хрен знает на что.

— Экипир-р-ровка! — одобрил Архимед. — Защита! Карантин! Не кашлять!

— Что за цирк⁈ — прорычал Кирилл.

Перстень на его руке снова вспыхнул. Воздух перед ним лопнул от ледяной вспышки. Из синего вихря с утробным рыком на арену вышел зверь.

Норд.

Ледяной волк метнул на меня оценивающий взгляд. Он стоял метрах в десяти, но даже на таком расстоянии от него «фонило» холодом. Массивный, больше метра в холке — крупнее любого среднеазиата, которого я видел за тридцать лет работы. Шерсть серебристо-белая, с металлическим блеском, будто каждый волосок — тончайшая стальная проволока.

Широкая грудь, мощные лапы, толстая шея. Каждый его выдох порождал облако густого белого пара. Там, где лапы касались бетона, расползалась тонкая ледяная плёнка с морозными узорами.

«Оценка!»

Норд. Ледяной волк (Ранг B, Уровень 8). Сто двадцать кило арктической злости с тактическим мышлением. Если он перестал рычать, значит, уже выбрал, за какой бочок вас хватать. Гладить не рекомендуется.

— Волчар-р-ра! — заорал Архимед. — Серый! Не подходить!

Норд не бросился сразу. Вот этого я и боялся. Аста импульсивная, атакует на инстинктах. А этот умный. Лапы ступали мягко и почти бесшумно, только бетон поскрипывал под намерзающим инеем. Нос работал непрерывно: фырк-фырк-фырк. Он чуял химию на моих руках и вокруг.

— Норд! — хлестнул голос Кирилла. — Фас!

Волк дрогнул, принял низкую стойку… и рванул.

Рука скользнула в Инвентарь. Появилось ощущение покалывания. Затем пальцы обхватили ПВХ-трубку. Фитиль торчал из торца, уже горящий.

Раз…

Норд покрыл половину расстояния. Серебристый силуэт надвигался, как локомотив.

Два…

Я размахнулся и швырнул трубку точно между собой и волком. Она стукнулась о бетон и прокатилась пару метров.

Волк не обратил на неё внимания. Продолжал нестись.

Три.

Вспышка!

Белый свет залил всё, заставляя отвернуться. Самоделка с алюминиевой пудрой. Грохнуло! Оглушительный хлопок. Уши заложило, а в грудной клетке загудело. Стая ворон снялась с ближайших деревьев и с карканьем взмыла в небо.

Норд взвизгнул.

Импровизированное устройство «световуха» применено!

Ледяной хищник отшатнулся, словно врезавшись в стену. Волк резко сел на задние лапы, мотая головой. Уши прижаты к черепу, глаза зажмурены, клыки оскалены.

Я не стал тратить время на любование. Вернул опрыскиватель и всадил волку остаток содержимого в морду. Струя ударила в нос, в прищуренные глаза, затекла в приоткрытую от тряски пасть.

Норд мотнул головой. Зарычал, потом чихнул.

Перцовая жижа, которая обезвредила D-ранговую рысь за секунду, для волка оказалась просто раздражителем. Болезненным, мерзким, но не нокаутирующим. Как для человека — хрен: глаза слезятся, нос горит, но и всё на этом.

Через пять секунд зверь уже развернулся в мою сторону, ориентируясь по запаху. Глаза красные, слезящиеся, но открытые. Я отступил. Опрыскиватель пуст. Спрятал его обратно. Ситуация хуже, чем хотелось бы. Скоро совсем очухается.

— Хватит балагана! — гаркнул Кирилл.

Температура на арене рухнула градусов на десять за секунду. Дыхание вырвалось из ртов собравшихся белым паром. Мои очки моментально запотели изнутри. По коже побежали мурашки — не от страха, а от чистого, физического холода, который вгрызался сквозь куртку.

Шувалов шагнул на площадку.

С кончиков его пальцев срывалась морозная дымка, будто он макнул их в жидкий азот. Глаза сияли голубым светом. Воздух вокруг него дрожал и преломлялся, как над раскалённым асфальтом, только наоборот — от холода. Каждый его шаг оставлял на бетоне белый след инея.

Вот теперь я увидел настоящего мага.

Не мажорчика с перстнем и свитой. Не обиженного красавчика, вызвавшего на дуэль зоомагазинщика из-за пятна на пальто. Нет. Передо мной стоял B-ранг. Человек, который ходит в Разломы и убивает монстров.

Кирилл ударил ладонью по бетону.

Бетон побелел. От точки удара побежала волна. Трещины заполнились голубоватым светом. А потом из земли полезли шипы. Ледяные клинья толщиной в руку, острые, длиной в полметра. Они вырастали один за другим, с хрустальным перезвоном, и неслись в мою сторону. Вжих, вжих, вжих!

Я прыгнул вбок.

Но слишком поздно! Один из шипов чиркнул по бедру. Ткань джинсов лопнула, кожу обожгло, по ноге потекло горячее. Кровь. Задело неглубоко, по касательной, но достаточно, чтобы нога ослабела.

Входящий урон! Подвижность правой ноги: –30%.

Утешительный факт: могло прилететь в колено, тогда карьера приключенца закончилась бы прямо здесь.

— А-а-а-а! — взвыла одна из девушек и захлопала в ладоши.

— Шипы-колючки! — заголосил Архимед. — Кактус-лёд! Караул!

Ледяная крошка летела в лицо. Очки спасли глаза.

Кирилл наступал.

Шёл неспешно, как танк. И с каждым шагом арена промерзала глубже. Шипы росли вокруг него стихийно, как кристаллы на стенках морозилки. Это была не точечная атака, а аура. Поле холода. Территория, на которой Шувалов был абсолютным хозяином.

Нельзя медлить. Поле расширяется. Ещё тридцать секунд, и отступать будет некуда.

Я сунул руку в Инвентарь и вытащил вторую самоделку. Дымовая шашка — ПВХ-труба, набитая самодельной смесью. Фитиль дымился — точно так же, как у первой, он был подожжён заранее и законсервирован остановленным временем Инвентаря.

Замах! Бросок! Шашка полетела под ноги Кириллу.

Три секунды, и мир утонул.

Густой, жирный дым повалил из трубки, как из огнетушителя. Дым вонял так, что у меня даже сквозь респиратор защипало в носу. Едкая химическая гарь с кислой нотой росянки и удушливой горечью серы. Облако расползалось стремительно, пожирая видимость. За три секунды оно накрыло Кирилла, меня и половину арены.

Кашель. Яростный, надрывный, с хрипом.

— Крысиные фокусы! — заорал Кирилл сквозь дым. — Трусливый крысёныш! Выходи!

Рядом со мной из дыма вырвался шип. Пролетел чуть ли не возле уха! Кирилл бил вслепую. Шипы полетели градом! Я слышал их кристальный звон и уходил с линии. Вот, опять летит! Мимо! Прошёл в полуметре справа, я почувствовал на щеке дуновение холода. Ещё один! Еле увернулся! Ушёл куда-то вверх, там хрупнуло и осыпалось.

А потом… шип выстрелил вбок. К зрителям.

Визг!

— Ложись! — рявкнул кто-то.

Кто-то с грохотом нырнул за контейнер. Звук бьющегося стекла — шип влетел в лобовое стекло одного из спорткаров. Топот ног — девушки сорвались с капота и побежали, стуча каблуками по бетону. Глухой удар — оператор уронил камеру.

Я про себя усмехнулся. Кирилл теряет контроль. Не от слабости, а от лютой ярости. Парень привык к дуэлям, где противник стоит напротив и честно пытается блокировать заклинания. Красивый размен ударами, зрители аплодируют, все снимают на камеру. А тут вонючий дым, садовый опрыскиватель и противник, который бегает, как таракан, вместо того чтобы принять смерть с достоинством.

Норд! Я едва не забыл про волка.

Зверь кружил где-то на границе облака. Я слышал его рык, от него дрожали рёбра. Волк не лез в дым. Зверю дышать в облаке едкой химии так же приятно, как человеку нырнуть головой в бочку с аммиаком.

— Норд! — рявкнул Кирилл сквозь кашель. — Ко мне! Ищи! Атакуй!

Голос хозяина перевесил инстинкт.

Тяжёлый топот лап по бетону. Стремительный, целеустремлённый. Зверь ворвался в дымовую завесу. Не знаю, как именно он меня вычислил. Может, силуэт мелькнул.

Удар пришёлся в грудь — как мешок с цементом.

Меня снесло с ног. Спина ударилась о бетон, а сверху навалилась гора дрожащего от ярости меха. Серебристая морда оказалась в полуметре от моего лица. Клыки оскалены, слюна капает на респиратор, глаза красные, бешеные.

Норд прижал меня передними лапами к бетону и зарычал.

Рука уже сунулась в Инвентарь.

Кисть провернулась, ладонь обхватила пластиковый цилиндр.

Двадцатикубовый ветеринарный шприц с толстой иглой.

Полсекунды. Секунда. Левой рукой я вцепился волку в шерсть на загривке.

Правой целил в наружную яремную вену. При дозе, рассчитанной на быка, подействует быстро. Игла вошла в сосуд, я вдавил поршень.

Щенячий визг.

Норд дёрнулся так, что меня протащило по бетону на полметра. Зверь отскочил, завертелся, клацая челюстями в воздухе в поисках источника боли. Шприц остался в моей руке — пустой, с окровавленной иглой.

Волк нырнул за дымовую стену и исчез. Удаляющийся топот, злобный рык, постепенно переходящий в растерянное поскуливание.

Дзынь! Ледяной волк нейтрализован!

Получено опыта: 80

Ветеринарный подход к решению боевых задач: нестандартно, эффективно, этически сомнительно. Зоозащитники в ярости, но все зверюшки живы.

Я перекатился на бок и встал. Бедро горело, грудь ныла от удара, респиратор залепило волчьей слюной, но я дышал, двигался и соображал.

Внутри дымовой завесы я оставался невидимкой. Пара секунд передышки.

Хватит обороняться.

Протянул правую руку. Инвентарь послушно отозвался, и пальцы обхватили рукоять ножа. Туристический, лезвие сто двадцать миллиметров. Во время подготовки к бою я нанёс на клинок тончайший слой вещества, от которого у меня до сих пор мурашки по спине.

Яд моего милого котёнка.

Одна капля, распределённая по стали. Лезвие чуть поблёскивает маслянистым отливом, похожим на нефтяную плёнку. Убивать Шувалова я не собираюсь, но хватит и царапины, чтобы вывести его из строя и отправить в больницу.

На левую руку натянул кастет. «Шершень» — трофей со Штопора. Перчатку пришлось снять. Свинцовые рёбра обхватили костяшки. Увесистая штука. Сила +3 и электрический разряд при ударе. Перезарядка полминуты, так что в текущих условиях можно считать его одноразовым.

Прислушался. Сквозь дым долетал кашель Кирилла. Правее, метрах в пяти. Я двинулся на звук.

Дым начинал редеть. Ветерок с северо-запада тянул облако в сторону автомобилей и зрителей, но центр арены ещё тонул в белой мути.

Силуэт появился, как фотография в проявителе. Сначала тёмное пятно. Потом контуры. Кирилл стоял, прищурившись, и водил головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в белёсой каше. Глаза слезились. Кончики пальцев подрагивали. Ледяные шипы всё ещё прорастали вокруг него.

Я вышел из дыма у него за спиной.

Но под ногой хрупнула галька, так что он развернулся и увидел меня. Глаза сфокусировались. Лицо дёрнулось от злости.

— Сдохни, гадёныш! — прошипел он и поднял руки.

Морозная дымка на его пальцах уплотнилась.

Я не стал ждать, пока он сформирует заклинание.

Три быстрых шага. Выбросил левую руку вперёд, чтобы вмазать кастетом в челюсть. Вложился от бедра, всем корпусом. Символы над костяшками сверкнули.

Но Кирилл оказался быстрее, чем я рассчитывал. B-ранговые рефлексы — не шутка. Он качнулся назад, отводя голову, и кастет прошёл скользящим по скуле. Но всё же зацепил! Свинец чиркнул по кости. Электрический разряд. Короткая голубая искра, треск статического разряда.

— Твою-у-у! — Кирилла дёрнуло. Мышцы лица перекосились, глаз вытаращился, нога подломилась, но всего на долю секунды. Улучшенный организм поглотил урон. Кирилл устоял. На скуле расплывался багровый след кастета, глаз подёргивался от остаточного разряда, но он не рухнул.

— Ах ты падла… — прохрипел Шувалов и вскинул правую руку.

В воздухе передо мной с хрустальным звоном сформировался ледяной щит. Округлая линза, сантиметров пятнадцать толщиной. Кристально-прозрачная, с голубым внутренним свечением. Я увидел собственное отражение в его отполированной поверхности: перекошенная рожа в очках и респираторе.

Левая рука с кастетом уже летела для следующего удара.

Я не успел остановить замах.

Кулак врезался в лёд. Разряженный кастет скрежетнул по поверхности. Боль хлестнула от костяшек до локтя, но это только начало.

Лёд схватил.

По руке от точки контакта побежала изморозь. Ледяная корка обхватила пальцы, заковала кастет, поползла по запястью, обволокла предплечье. Кожу обожгло, рука моментально промёрзла. Мышцы начали каменеть. Сосуды сужались, нервы вспыхивали один за другим, как перегоревшие лампочки.

Боль. Адская. Не фантомная, как от метки-браслета. Настоящая, чудовищная, от которой темнеет в глазах и подкашиваются ноги. Я рухнул на бетон.

КРИТИЧЕСКИЙ УРОН! Обморожение! Подвижность левой руки: 12%.

Рекомендация: Немедленно сдаться! Но вы ведь всё равно не послушаете, да?

По ту сторону ледяной линзы сверкнули голубые глаза. Злобная морда с кровоподтёком на скуле криво усмехалась.

— Не нравится? — голос Кирилла сочился удовольствием. — Новая версия браслета! Носи на здоровье, мразь!

Он вскинул руку, будто собираясь ударить. Щит послушно взмыл выше, повинуясь жесту. Метр над моей головой. Полтора. Глаза парня горели безумием. Наследник дома Шуваловых уже не думал о последствиях. Не думал о папином лакее, о камерах, о Гильдии и УДМФ. Он хотел уничтожить меня — здесь и сейчас. За перцовый душ. За дымовую завесу. За укол. За каждую секунду унижения.

Кирилл сделал резкий пасс. Раскроит череп к чёрту! Ледяная глыба понеслась к моей макушке. Время замедлилось.

В правой руке у меня нож.

Я инстинктивно вскинул его, пытаясь прикрыться хоть чем-то. Лезвие, покрытое маслянистой плёнкой яда S-рангового хищника, врубилось в щит снизу. А дальше… Блин же блинский…

Клинок вошёл в лёд. И остановил его.

От точки контакта побежали чёрные трещины. Они ползли по льду, как гниль по яблоку, извиваясь и ветвясь. На фоне хрустальной голубизны это выглядело настолько дико и неестественно, что Кирилл отшатнулся. Яд пожирал магическую структуру. Растворял, как кислота.

Трещины множились. В глубине щита что-то вздрагивало. Я услышал протяжный низкий стон. Звук, с которым лопается замёрзшее озеро весной.

А потом щит рассыпался.

Превратился в облако ледяной пыли. Морось осела мне на голову и плечи.

Внимание! Яд Мантикоры Пустоты вступил в контакт с магической структурой!

Результат: Деструкция энергетических полей. Возможно повреждение мана-каналов заклинателя. Связь-то ещё работает!

Это называется «не буди лихо», а лихо в данном случае — рыжее и мурлычет.

Кирилл отступил ещё на шаг. Уставился на собственные руки. Пальцы подрагивали. Под кожей побежали чёрные прожилки, будто яд прошёл через каналы и ужалил создателя щита. Хрен его знает, как это работает, но Система подтверждает. Сосуды потемнели всего на мгновение, но этого хватило.

— Что… — Кирилл смотрел на свои ладони расширенными глазами. — Что за…

Секунда замешательства стоила ему всего.

Я поднялся так быстро, как только смог. Зубы стиснуты до скрипа эмали. Из горла рвался хрип. Левая рука превратилась в ледяную глыбу. И я ударил этой глыбой, наплевав на боль.

Прямо Кириллу в висок.

Удар получился как кувалдой. Треск — лёд разлетелся, осколки брызнули в стороны. Голову Кирилла мотнуло вбок. Он пошатнулся, глаза закатились… но всего на полсекунды. Устоял, мать его!

Мою руку прошило такой болью, будто в каждую косточку вбили раскалённый гвоздь. Обнажилась кожа с белыми пятнами обморожения. Но пальцы шевелились. Еле-еле, с адской болью, но шевелились. Живая! Рука живая!

Сразу убрал кастет в Инвентарь.

Оружие: собственная обмороженная конечность!

Урон цели: высокий. Урон себе: тоже высокий.

Получено опыта: 15

Кириллу всё же поплохело, он рухнул на колени. Упёрся руками в бетон. Из разбитого виска текла кровь, пачкая бледную кожу и светлые волосы. Он мотал головой, пытаясь прийти в себя.

Но хуже того… Поняв, что проигрывает, он решил призвать ещё одного зверя себе на защиту. Перстень. Голубой камень загорелся изнутри.

Медлить нельзя.

Так что никаких церемоний. Я перенёс вес на правую ногу и ударил левой — с разворота, подъёмом стопы, целя в то же место. Старый добрый лоу-кик, только по башке.

Стопа впечаталась в висок.

Дзынь! Кирилл Шувалов НОКАУТИРОВАН!

Получено опыта: 120

Поздравляем! Система впечатлена. Нет, правда.

Кирилл рухнул лицом вниз на заиндевелый бетон. Глухой удар. Руки раскинулись. Тело обмякло.

Но перстень не затух…

Последняя команда, отданная сознанием за долю секунды до отключки. Камень взорвался светом. Голубое сияние взвилось столбом, и прямо из его центра в мир ворвалось нечто.

Сначала я просто почувствовал. Дым вокруг дрогнул, взвихрился и полетел в стороны от чего-то огромного, стремительно вытеснившего воздух. Волна ударила в грудь, я отступил на шаг. Сквозь клочья дымовой завесы пробежали голубые всполохи, как зарницы перед грозой.

Потом показались глаза. Два ледяных озера вспыхнули в белёсой мгле. Взгляд рептилии. Древний и равнодушный.

Потом — чешуя. Стальная, покрытая тонким слоем инея. Когда существо пошевелилось, она замерцала. Гигантское змеиное тело свернулось в клубах тающего дыма.

И наконец я увидел крылья.

Перепончатые, огромные, затянутые серебристой мембраной, они распахнулись над ареной, как два паруса. Размах — метров десять, не меньше. Воздушная волна от них разогнала остатки дымовой завесы вихрем. Белые хлопья закружились, понеслись прочь, обнажая площадку, как сдёрнутый занавес. И он предстал во всей красе.

Бурезмей.

Ледяной амфиптер. Крылатая змея. Морда вытянутая, хищная, с гребнем из ледяных шипов вдоль хребта. Воздух вокруг него дрожал от холода, бетон под брюхом покрывался толстой коркой льда.

Змей опустил голову и посмотрел на меня сверху вниз. Зрачки сузились в щёлки. Из пасти повалил морозный пар. Между клыками мелькнул раздвоенный язык — тёмно-синий, длиной с мою руку.

— Ёшкин крот!!! — завопил Архимед где-то за спиной. — Годзилла! Спасайся кто мож-ж-жет!

Я стоял, сжимая в руке нож с остатками яда, и смотрел в глаза монстру, понимая, что настоящий босс-файт мне не пережить.

Бурезмей открыл пасть чуть шире. Зашипел.

Всё. Крышка.