Глава 15 · Бурезмей

— Боже мой!..

— Снимай! Он сейчас сожрёт этого придурка!

— Камеру, камеру подними!

Зрители… Я не видел свиту, но слышал. Ахи. Охи. Кто-то выругался. Чей-то срывающийся от восторга голос:

— Так его! За Кирюху!

Бурезмей нависал надо мной, как ожившая ледяная гора. Шкура чудовищной рептилии переливалась изморозью. Каждая чешуйка — с металлическим отблеском, как пластины средневекового доспеха. Стараясь не делать резких движений, я отступил от распластанного на бетоне Кирилла.

Правая рука, затянутая в мотоциклетную перчатку, скользнула в Инвентарь. Пальцы нащупали холодный металл жетона, выданного инспектором Звягинцевым. Одно нажатие в центр, тридцать секунд — и сюда из пространственного прокола вывалится штурмовая группа УДМФ «Зверобои».

Большой палец лёг на выпуклую кнопку.

ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Бурезмей. Ледяной амфиптер (Ранг C, Уровень 19).

Ползуче-летучий ледниковый период. Вы рискуете пройти экспресс-заморозку — гарантия свежести до поздней весны.

Рекомендуемый уровень для противостояния: 15+.

Ваш текущий уровень: 3.

Приятно было с вами работать.

Эй! Нечего меня заранее хоронить!

Система не ответила, возможно, ушла ставить за меня свечку.

Змей приоткрыл пасть. В глубине его глотки начало разгораться смертоносное голубое сияние. Сфера концентрированной ледяной магии.

— Не р-р-рыпайся!.. Тихо сиди! — донёсся с дистанции истеричный вопль Архимеда.

Думай, Егерев. У тебя нет оружия, способного пробить шкуру С-ранга. На ноже яда почти не осталось. Даже если достать, не факт, что одна капля остановит эту тушу. Змей больше, сильнее, у него толстая чешуя.

Остаётся одно. Тупейшая идея, но других всё равно нет, так что… «Приручение!»

Я потянулся разумом вперёд. Навык активировался, вытягивая ману из ядра. Снова фоновый режим, никаких попыток создать устойчивую связь, только обмен эмоциями.

Контакт обжёг холодом и… я врубился в стену.

Защита оказалась мощнее, чем у рыси. Привязка к хозяину вплетена в каждый нервный узел этого существа, каждый мана-канал упакован в защитный кокон. Ментальная броня, выстроенная магом льда и отполированная годами совместных рейдов.

Пробить не смог, да и не надеялся. Но я добился другого.

Змей почувствовал моё прикосновение.

Он моргнул вторым веком. Голубая сфера в пасти погасла. Бурезмей чуть отклонил голову — жест, какой делают птицы, когда замечают что-то непонятное. Суставчатые пальцы крыльев растянули перепонку сильнее. По гребню из ледяных шипов вдоль хребта пробежали морозные всполохи.

В этот момент я отчётливо понял, что передо мной не безмозглая гадюка-переросток. Под обледенелой шкурой скрывалась острая, холодная и по-настоящему разумная воля. Змей всё понимал.

И ему очень не понравилось моё вторжение.

В ответ по ментальному каналу ударила лавина агрессии. Амфиптер попытался раздавить меня, стереть в порошок одним лишь психическим давлением. Мой разум сковало арктическим холодом, невидимый вес попытался поставить меня на колени. Хищник высшего порядка показывал, кто здесь еда.

Но я полжизни смотрел в глаза отморозкам и тварям похуже. Не дождёшься. Стиснув зубы, я собрал всю свою волю и выставил жёсткий блок. Ударил в ответ — не встречной агрессией, а железобетонным, упрямым спокойствием: «Твой хозяин сам напросился. Я тебя не боюсь».

Давление продолжало расти. Не знаю, как долго это длилось… но я не позволил раздавить себя. И тогда… оно внезапно исчезло. Вертикальные зрачки чуть расширились. Взгляд рептилии неуловимо изменился — надменность сменилась пониманием. Мы замерли, глядя друг на друга, как два матёрых зверя, оценивших чужую внутреннюю силу и решивших разойтись с миром.

Поздравляем! Воля +5. Вы только что прокачались естественным путём!

Змей опустил голову.

Треугольная морда скользнула вниз и толкнула хозяина. Легонько, как собака тычет носом в ладонь спящего человека. Кирилл не пошевелился. Из рассечения на виске медленно стекала кровь, впитываясь в ледяную корку. Бурезмей фыркнул — из ноздрей вырвались два столба морозного пара.

Гигантское тело пришло в движение. Чешуя заскрежетала по бетону. Змей свернулся кольцом вокруг Кирилла, а исполинские перепончатые крылья раскинул шатром.

Амфиптер посмотрел на меня и зашипел. Атаковать он уже не собирался, просто предупреждал: «Подойдёшь — убью».

— Понял, — сказал я вслух. — Не трогаю.

Убрал жетон обратно в пространственный карман, отошёл и осмотрелся.

Справа, метрах в пятнадцати, у ржавого контейнера лежал Норд. Ледяной волк мирно дрых на боку, подёргивая во сне лапами. Серебристая шерсть поднималась и опускалась в спокойном ритме. Когда тебе в вену загоняют двойную дозу транквилизатора, у метаболизма случается дефолт.

— Дрыхнет! — восторженно заорал Архимед. — Баю-бай! Тихий час!

Голоса зрителей перебивали друг друга:

— Это… он реально вырубил Шувалова?

— Ты видел? Ты видел, что он сделал⁈

— Охренеть, мне никто не поверит…

— Вы сняли? Скажите, что вы сняли!

— Я уронил камеру!

Алиса стояла на прежнем месте, а на её лице сияла улыбка до ушей. Коша прижимался к её груди и таращился на амфиптера. Появление настолько крупного хищника произвело на котёнка неизгладимое впечатление. Архимед топтался на Алисином плече, распушив хохолок в полный веер.

— Чемпион! — вещал какаду. — Золотой пояс! Нокаут! Алё, гёр-р-рлз, автогр-р-рафы у кассы!

За моей спиной раздались шаги. Я обернулся.

Северцев шёл к телу княжича. Невозмутимо, с прямой спиной. Бурезмей при его приближении не шевельнулся, признал своего. Приподнял крыло, позволяя дотянуться до хозяина. Лакей опустился на одно колено рядом с Шуваловым. Два пальца легли на сонную артерию парня.

Пётр Кузьмич поднял глаза. Посмотрел на меня.

Бетон между нами был покрыт ледяной коркой, осколками шипов, пятнами химической жижи и каплями крови — моей и Кирилла. Арена выглядела как декорация к фильму-катастрофе. Северцев кивнул. Простая констатация: ты стоишь, а мой подопечный — нет. Факт принят.

И в этот момент воздух разорвал хриплый крик:

— Кар-р-р-р!

Захлопали чёрные крылья, ворон сорвался с плеча Алисы. Метнулся вверх, заложил вираж и спикировал к земле, целя куда-то за спину хозяйке.

— Засада! С тыла! Кр-р-рысы!!! — подхватил Архимед тревогу.

Теперь я тоже заметил.

Морозная рысь вышла из-за контейнера в пяти метрах от Алисы. Потрёпанная, с мокрой шерстью, залитой перцовой смесью. Двигалась на полусогнутых, бесшумно прильнув к бетону. Уши прижались к голове. Обожжённые глаза покраснели и слезились, но были открыты. Справа и слева от неё из-под подушечек лап расползался иней.

Она чуяла мантикору.

Живой комок в руках человеческой самки. Слабый, доступный и пахнущий мной. Алиса обернулась и увидела оскаленную пасть в метре от себя. Девушка не успела закричать, я тоже не успел ничего предпринять.

Рысь приготовилась прыгнуть…

То, что произошло дальше, заняло долю секунды.

Пушистый рыжик среагировал раньше всех. Котёнок вырвался из рук Алисы, оттолкнувшись от её груди так, что девушку мотнуло назад. В прыжке его кожистые крылья распахнулись с громким хлопком, визуально увеличивая размеры детёныша втрое. Коша приземлился на все четыре лапы. Суставчатый хвост изогнулся дугой.

Вжик!

Молниеносный удар. Чистый, незамутнённый инстинкт убийцы. Ядовитое жало ударило в сантиметре от носа рыси. Капля S-рангового яда брызнула на бетон, с шипением проедая в нём дыру. Котёнок выгнул спину дугой, распушил шерсть так, что стал похож на меховой шар, и издал звук, от которого собравшиеся зеваки вздрогнули. Смесь кошачьего шипения и львиного рыка.

Дзынь! Мантикора Пустоты перешла на 3-й уровень!

Вот что адреналин животворящий делает!

Аста взвизгнула от ужаса, поджала свой куцый хвост и, позорно буксуя когтями по бетону, рванула прочь, скрывшись в кустах.

Все, кто видел этот момент, оцепенели.

Друзья Кирилла стояли с открытыми ртами.

— Что это было⁈ — пропищала одна из девиц, вцепившись в рукав парня с ягуаром.

Вторая дрожащими руками подняла телефон, ловя в фокус рыжего котёнка.

Алиса стояла в лёгком шоке. Ветер трепал чёрные пряди стрижки-каре. На бледной щеке горела красная полоска — след от когтя рванувшего в бой Коши. Но Алиса, кажется, этого даже не заметила.

Её грудь тяжело вздымалась, но на лице уже расплывалась холодная улыбка.

А Коша?

Рыжий фыркнул, сложил крылья, аккуратно сел, поднял заднюю лапку и начал невозмутимо чесать себя за ухом. Хвост с ядовитым жалом расслабленно лежал на бетоне. Ему было абсолютно плевать на произведённый эффект.

— Мелкий жжёт! — восторженно заорал Архимед, перелетая на брошенный контейнер. — Блохи! Санитария! Выкусили⁈

Толпа мажоров только что своими глазами увидела, как «двухмесячный котёнок» одним психологическим давлением и предупредительным ударом обратил в бегство D-рангового боевого зверя. До них начало доходить, что именно скрывается за этой милой пушистой мордочкой.

— Хорошая работа, мелкий, — хрипло сказал я Коше.

С шумом выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает отпускать, оставляя после себя дикую боль. Стянул с лица строительные очки и респиратор. Левая рука висела плетью, отмороженная почти до кости и покрытая белыми пятнами.

Ко мне подошёл Северцев.

— Что вы сделали с волком? — деловито уточнил лакей.

— Ксилазин. Ветеринарный транквилизатор, — морщась от боли, ответил я. — Проспится часа четыре, проснётся с дикой головной болью и сушняком. Никаких долгосрочных последствий. Вызовите ему ветврача на всякий случай, дозировка была… щедрая.

Я перевёл взгляд на ледяной купол из крыльев, под которым валялся Кирилл, и добавил:

— А этому передайте, когда очнётся, что за химчистку я теперь точно платить не буду.

Северцев едва заметно дёрнул уголком губ.

— Я передам, господин Егерев.

Отвернувшись, я побрёл к Алисе. Походка получилась шикарная — с прихрамыванием на правую ногу.

— Рыжий, ко мне, — позвал я.

Коша тут же бросил свои гигиенические процедуры, радостно мяукнул и подбежал. Я опустился на здоровое колено и подхватил его правой рукой. Котёнок тут же включил свой моторчик на полную мощность — замурлыкал так, что завибрировала куртка, и ткнулся мокрым носом мне в подбородок. Но тут же замер. Мантикора почувствовала боль хозяина. Коша скосил янтарные глаза на мою левую руку, понюхал обмороженную кожу и тревожно мявкнул.

— Всё нормально, кот, — хрипло сказал я, почёсывая его за ухом. — Домой поехали.

Алиса молча поравнялась со мной. Эдгар вернулся на её плечо. Архимед перелетел на моё. Перераспределение фауны состоялось.

— Цирк уехал! — сообщил какаду толпе.

Мы шли к выходу с пустыря. Друзья Кирилла стояли у своих хромированных тачек и молча смотрели нам вслед. Никто не пытался меня остановить. Никто не бросал вызов. Никто даже не пискнул. Оператор пытался магией оживить камеру, но не успевал.

Проходя мимо них, я услышал, как одна из девушек маниакальным шёпотом спросила подругу:

— Слушай… а это точно Е-ранг?..

Хозяин ягуара скрестил руки на груди и неприязненно смотрел на меня. Я поймал его взгляд, задержался на секунду — и двинул дальше. Парень отвёл глаза первым. Мы свернули за ржавые ворота промышленного комплекса, выходя на старую асфальтовую дорогу.

Алиса нарушила молчание первой. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

— Ты вырубил представителя ледяного рода Шуваловых… льдом. Его же собственным льдом! Ты понимаешь, насколько это унизительно для Кири? Он же теперь спать не сможет!

— В следующий раз воспользуюсь транквилизатором, — буркнул я, стараясь не скрипеть зубами от боли в бедре и руке. — Будет спать так же спокойно, как его волк.

Алиса фыркнула. Потом хихикнула. И вдруг её прорвало. Она начала смеяться — сначала тихо, а потом в голос, запрокинув голову. Это был дикий, нервный, абсолютно освобождающий смех. Смех человека, который всю жизнь провёл в тени старшего брата, а теперь увидел, как того уложил в нокаут парень с садовым опрыскивателем.

Эдгар на её плече поддержал хозяйку каркающим клекотом. Коша вопросительно муркнул.

— Не р-р-ржать! — перебил девушку Архимед. — Валерьянку!

Я тоже слегка улыбнулся, но только слегка. Обмороженная рука отзывалась на каждое движение такой болью, что темнело в глазах. По правой ноге в ботинок стекала кровь. Нужно срочно заняться обработкой.

Поднял голову и посмотрел на верхушку ближайшего сухого дерева. Полярная сова-шпионка сидела там, не сводя с меня глаз. Я поднял правую, здоровую руку и помахал ей.

«Надеюсь, тебе понравилось шоу, папаша», — мысленно передал я привет главе рода Шуваловых.

Перед глазами вспыхнуло окно Системы.

Дзынь! Квест «Дуэль с наследником» выполнен!

Условия соблюдены: Вы победили и не стали кормом для элитных питомцев.

Награда: +500 очков опыта, +50 к репутации в Сокольниках (скажите спасибо Алисе, она точно распустит слухи).

Поздравляем! Вы достигли 4-го уровня!

Моё мана-ядро в солнечном сплетении вдруг сжалось, а затем взорвалось волной раскалённого жара. Ощущение было таким, словно мне в вены залили горячий кофе. Жар хлынул по каналам, расширяя их, выжигая усталость.

Волна дошла до левой руки, столкнулась с ледяной пробкой обморожения — и пробила её! Боль была неописуемой, до искр из глаз. Я стиснул челюсти, чтобы не заорать. Другой поток устремился в ногу и тоже принёс новую порцию ощущений.

Внимание! Улучшение проводимости каналов мобилизует внутренние силы организма! Но не рассчитывайте на мгновенную регенерацию. Шрамы украшают мужчину!

«Обожаю твои комментарии», — сообщил я мысленно.

Система проигнорировала комплимент и продолжила сыпать уведомлениями:

До следующего уровня: 455/500

Получено: 5 очков характеристик.

Вы открыли навык: «Ментальный щит» (пассив.)

Описание: Навык обретён вследствие роста вашего показателя Воли (+5). Теперь ваш разум на 50% лучше сопротивляется вторжению, магии иллюзий и ментальным атакам.

Ну что ж… это хорошо. Когда вокруг маги и волшебные звери, полезно уметь не поддаваться их психическим атакам. Я шумно втянул воздух сквозь зубы и пошевелил пальцами левой руки. Больно, кожа красная, шелушится, но они сгибались! Я снова чувствовал руку.

За выдающийся героизм (и откровенную наглость) вам полагается Подарок!

Принять? Да/Нет

«Отмена, — мысленно приказал я. — Не при свидетелях».

Алиса перестала смеяться и с тревогой посмотрела на меня. Моё лицо, видимо, побледнело во время левел-апа.

— Эй, пустышка… то есть, герой-победитель. Ты чего? Выглядишь так, будто сейчас копыта отбросишь.

— Нормально. Жить буду.

— Слушай, — она решительно мотнула головой. — Пошли. Я тут тачку свою неподалёку бросила. Не хотела светить перед друзьями братика, на чём гоняю. Не летающий лимузин, но лучше, чем пешком пилить. Подброшу до дома.

— Буду благодарен.

Мы прошли ещё метров двести, на обочине показалась старенькая, потрёпанная жизнью, но чистая «Лада-Маго» чёрного цвета. Никаких антигравов и кристаллов высшей очистки — старый добрый двигатель внутреннего сгорания с лёгкой магической гибридизацией. Во всяком случае, так сообщила хозяйка авто, а что это за гибридизация, я не уточнял.

— Карета подана, — хмыкнула Алиса, щёлкая брелоком. — Только давай сначала заскочим в больничку. А то с такой рукой тебе скоро будет нечем от моего брата отбиваться и зверей кормить.

— Больница подождёт, — отказался я. — Домой поехали. У меня там лекарств хватает.

Я открыл заднюю дверь и забрался на сиденье. Коша тут же запрыгнул мне на колени прямо с улицы и начал деловито обнюхивать велюровую обивку. Архимед перебрался на подголовник переднего пассажирского кресла.

Алиса села за руль, Эдгар важно устроился на торпеде прямо перед лобовым стеклом, как живая статуэтка.

Девушка выжала сцепление, привычно дёрнула рычаг механической коробки передач. Мы покатили по пустой весенней дороге.

— Кстати, знакомься, это Эдгар, — она кивнула на чёрную птицу. — Характер сложный, попугаев не любит, разговаривает неохотно.

— Кар-р-рактер! — подхватил Архимед.

Коша попытался лапками поймать солнечного зайчика на стекле.

— Эдгар, значит? — уточнил я, будто и так не знал. — В честь Эдгара Аллана По назвала?

Алиса посмотрела на меня в зеркало заднего вида и ехидно улыбнулась:

— Угадал. Люблю классику.

— Nevermore, — философски произнёс я.

— Кар-р-р! — подтвердил ворон.

— Птичка-гот! — вставил свои пять копеек Архимед. — Мр-р-рак! Депрессия! Кормить попугая!

Алиса усмехнулась, переключая передачу.

— Ты же понимаешь, что Киря этого так не оставит? — её голос стал серьёзным. — Он злопамятный. И у него много ресурсов. Сегодня ты выехал на эффекте неожиданности и какой-то дикой химии. Но во второй раз он просто пришлёт за тобой профессионалов.

— Буду готов, — спокойно ответил я. — У меня тоже есть ресурсы.

Я сунул правую руку в невидимый карман Инвентаря и вытащил аптечку. Разорвал пакет зубами, достал бинт и хлоргексидин. Разодрал и без того распоротую штанину на правой ноге — там, где ледяной шип оставил рваную борозду. Кое-как, помогая себе ноющей левой рукой, залил рану антисептиком.

Алиса бросила взгляд в зеркало и спохватилась:

— Чёрт, я же должна была помочь перевязать!

— Ничего, — я туго замотал бедро бинтом. — Я привык сам.

Алиса покачала головой, глядя на дорогу.

— Ты странный, Егерев. Очень странный. Ещё вчера ты был абсолютной пустышкой и таким хлюпиком, что прям жалко. А сегодня — только глянь! Е-ранг, вырубаешь магов льда… Ещё и пространственная магия! Кстати, артефакт покажешь? Кольцо? Браслет?

— Коммерческая тайна, — уклончиво ответил я. — Фамильный секрет зоомагазина «Лапа и Коготь». Приходи на днях, может, продам тебе парочку тёмных ингредиентов со скидкой.

Коша тем временем потерял интерес к окну, залез на сиденье, потоптался, свернулся клубочком у меня под боком и заснул. Сладкое муркатение разлилось по салону. Два месяца ребёнку, столько впечатлений за день.

Мы ехали по старой трассе. Справа тянулся густой лес, слева раскинулся широкий луг. Начало апреля в Подмосковье — зрелище на любителя. Снег уже сошёл, но свежей зелени ещё нет, поэтому поле представляло собой унылое море пожухлой травы.

Машина мерно гудела. Я откинул голову на подголовник, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя.

И тут Эдгар издал резкий, гортанный крик. Заорал так, словно его резали.

— Он у тебя штатной сигнализацией работает? — я разлепил глаза, но не заметил ничего, что стоило бы крика.

Зато Алиса видела и ударила по тормозам. Машина вильнула, шины взвизгнули. Архимед на подголовнике замахал крыльями, чтобы удержать равновесие.

— Твою мать! — вырвалось у девушки.

Я мгновенно подался вперёд.

— Двер-р-ри закрываются! — голосил попугай. — Дорога в ад! Осторожно!

Проследил за взглядом Алисы. Там, посреди пустого бурого поля, метрах в трёхстах от дороги, воздух… рвался.

— Это что за хрень⁈