Глава 16 · Новичок

Свечение достигло пика, резанув по глазам, а затем начало плавно угасать. Густой тёмно-синий цвет на горлышке сохранился, остальное оперение вернулось к привычной лазури. Воздух вокруг моего пальца остыл, а бешено колотящееся сердечко птицы немного успокоилось.

Трансформация не прошла бесследно. Когда Блёстка сложила крылья, я увидел, что самый край её маховых перьев теперь отливает благородным металлом. Словно неизвестный ювелир покрыл их сусальным золотом.

— Какая же она красивая… — вздохнула Стася, боясь пошевелиться. — Просто невероятная. Как живое сокровище.

Блёстка, видимо, соглашаясь с оценкой, гордо вскинула голову и издала довольное чириканье. А у меня перед глазами развернулось полупрозрачное окно.

Поздравляем! Ваш питомец совершил скачок на 2 уровня!

Текущий статус: Ранг C, Уровень 14

Открыт новый навык: «Усыпляющая пыльца» (актив.)

Описание: С золочёных кончиков крыльев птицы осыпаются микроскопические частицы насыщенной маны. При вдыхании они мягко воздействуют на нервную систему цели, вызывая быстрое и глубокое засыпание без побочных эффектов.

Примечание: Отличное средство от бессонницы, стресса и лишних свидетелей. Минздрав одобряет.

Я мысленно присвистнул, перечитывая описание. Перескочить сразу через два уровня — это мощно. Видимо, экстремальная концентрация маны в нектаре перламутровых кувшинок сработала как первоклассное ракетное топливо для её метаболизма.

Но навык… Навык просто потрясающий. Я ведь не успел сохранить перья канарейки, которая пела колыбельные. Её купили сразу после эволюции. Но пыльца лучше, незаметнее. А сама ценность нелетального устранения очень высока. Одно дело пробивать врагу мана-каналы магическими иглами из клюва, вызывая дикие спазмы мышц, и совсем другое — тихо и изящно вырубить цель.

— Да, красота — страшная сила, — усмехнулся я, глядя на колибри. — Но главное, Блёстка, что ты теперь у нас ещё более полезный сотрудник. Нужно тебе премию организовать.

«Спать?» — прилетел по каналу короткий, почти вопросительный мыслеобраз от птички. Я ответил отрицательно. Сейчас никого в мир грёз посылать не надо. Но вслух сказал:

— Будешь порхать над клеткой Архимеда, когда этот пернатый диссидент решит устроить митинг посреди ночи. Пара взмахов твоими новыми золотыми крылышками, и наш какаду отправится смотреть сладкие сны, а я не буду искать тапок, чтобы кинуть в него.

Стася тихо рассмеялась, видя, как Блёстка деловито чистит пёрышки, то и дело проводя клювом по моему пальцу, избавляясь от остатков нектара и пуха.

Черныш спрыгнул со скамейки и, задрав хвостик, быстро засеменил по траве, а потом перепрыгнул через куртину осоки и приземлился на песок. Сыпучее ощущение под лапами заставило малыша остановиться. Он обнюхал непривычную почву, потом двинулся вперёд, отряхивая лапы на каждом шагу. Добрался до Стасиного кроссовка и обиженно мявкнул.

Девушка опустила глаза и сразу же спохватилась:

— Ой, маленький! Заскучал совсем? Иди сюда…

Она присела на корточки, погладила котёнка. Тот замурчал и лизнул её руку. Девушка прыснула и подняла его. Тоша полностью проигнорировал эту картину.

Варан, в отличие от одного ворона, совершенно не мучился ревностью. Вероятно, потому что воспринимал всё это зверьё исключительно как пищу.

А над озером всё так же переливалась хрустальная мелодия, и гигантские шмели продолжали свой золотой танец. День Кувшинок определённо удался.

Идиллию нарушил звук, который меньше всего вписывается в возвышенную магическую атмосферу, но абсолютно нормален для парка. Заливистое, откровенно истеричное тявканье.

Из-за кустов сирени со стороны прогулочной тропинки, огибающей озеро, вылетел пушистый рыжий шар на коротких лапках. Померанский шпиц с оборванным поводком. Мелкий провокатор с ходу оценил диспозицию, проигнорировал меня и целенаправленно бросился к Стасе. Точнее, к чёрному котёнку на её руках. Шпиц подскочил к девушке и принялся остервенело напрыгивать передними лапами на её джинсы, пытаясь дотянуться до Черныша.

— Да блин же! Уйди! — Стася рефлекторно подняла котёнка повыше.

Тоша развернулся к источнику угрозы, открыл пасть и сделал выпад. Судя по траектории, он намеревался проглотить наглую собачку целиком, но та успела отскочить и тявкнула на варана. Коша расправил крылышки, вздыбил шерсть и выдал такое шипение, что кобры обзавидуются. Жало над его спиной угрожающе изогнулось. Лис, не желая отставать от коллектива, звонко и возмущённо подал голос: «Тяф! Тяф! Тяф!»

«Усыпить?» — поинтересовалась Блёстка.

Назревала кровавая драма с участием моего зоопарка и одной очень глупой декоративной собачки.

Я тяжело вздохнул. Если началась собачья свара, орать бесполезно. Нужно давить авторитетом. Развернул ментальное восприятие, захватывая всю нашу пёструю компанию, включая незваного гостя, и обрушил на них волну абсолютного спокойствия.

Тоша захлопнул пасть в сантиметре от пушистого хвоста шпица и обиженно засопел. Коша недовольно дёрнул скорпионьим хвостом, но шипеть перестал. Лис просто уселся на песок и зевнул.

А шпиц… подавился собственным лаем, округлил глаза, плюхнулся на задницу прямо перед Стасей и замер, как приклеенный. Кажется, он только сейчас осознал, что лаял на ящерицу размером с крокодила и крылатого мантикора. Собачку пробрала мелкая дрожь.

— Чарли! Чарли, ко мне! — раздался запыхавшийся голос.

Из-за тех же кустов выбежал пацан лет четырнадцати. В одной руке он сжимал рулетку от поводка, другой придерживал сползающий рюкзак. Увидев свою собаку в окружении хищников, мальчишка побледнел.

— Извините! Пожалуйста, извините! — он подбежал, схватил оцепеневшего шпица на руки и прижал к себе. — Он поводок дёрнул. Рулетка сломалась… Он не кусается, честно!

— Я вижу, — хмыкнул я. — Ничего страшного, но собаку нужно дрессировать, чтобы она слушалась не только поводка. А то в следующий раз твой Чарли решит познакомиться с кем-нибудь менее терпеливым. Стасин варан его чуть вместо полдника не употребил.

— Я… да, я понял, спасибо! — мальчишка виновато закивал, пятясь назад.

И тут он посмотрел на озеро. Заметил переливающееся сияние над водой. Увидел гигантских шмелей, кружащих в золотом облаке пыльцы, и услышал хрустальную мелодию, которую издавали огромные цветы.

Подросток открыл рот. Глаза загорелись тем самым неподдельным восторгом, какой бывает только в детстве.

— Ого!.. — ахнул он, забыв про страх. — Так вот что за звук! А я думал, там на площади концерт какой-то… Обалдеть. Это они поют? Прямо сами?

— Сами, — улыбнулась Стася, тоже оттаяв. — У них сегодня праздник. Видишь, по лепесткам сияние идёт. От них музыка и расходится.

— Круто… — мальчишка завороженно смотрел на озеро ещё несколько секунд. Потом спохватился и перевёл взгляд на меня. — Спасибо вам! Пойду маме расскажу!

Шпиц на его руках облизнул нос. Хозяин вместе с ним развернулся и побежал обратно к тропинке. Я проводил его взглядом. Хороший пацан. И реакция правильная — не телефон сразу вытаскивать, а просто смотреть и удивляться.

Мимо меня тяжело прожужжал один из моих мохнатых «гастарбайтеров». Он был настолько облеплен золотой пыльцой, что летел с явным креном на левый борт.

Я протянул руку и послал лёгкий призывной сигнал. Шмель послушно сменил курс и плюхнулся мне на ладонь, тяжело перебирая лапками.

Ну-ка, посмотрим на тебя, трудяга. Активируем «Поверхностную оценку».

Шмель земляной великанский (Ранг F, Уровень 0).

Состояние: Обожрался нектара. Чувствует себя великолепно. Открывать магический дар не планирует.

Всё логично. Шмель так и остался F-рангом — «пустышкой». Чудо-нектар экстремальной концентрации не превратил его в магического монстра.

Чтобы произошла эволюция и у существа сформировалось мана-ядро, недостаточно просто накормить его магией. Нужен катализатор. Уникальный рецепт, как «Сбор Щекастой Бодрости», которым я инициировал хомяков. Или золотая пыльца, как в случае с Лисом. Без правильного вектора развития свободная мана просто усваивается организмом как высокооктановый энергетик.

Шмель не начнёт стрелять молниями или замораживать воду. Он просто стал очень сытым, невероятно довольным и, скорее всего, проживёт раза в два дольше своих собратьев.

Вот и хорошо. Я облегчённо выдохнул. Если бы стая гигантских шмелей после моего квеста массово эволюционировала в E-ранг прямо в городском парке, это была бы экологическая катастрофа местного масштаба. УДМФ, Минфауны и Гильдия порвали бы меня на британский флаг за создание такой прелести. А так — и волки сыты, и овцы целы. Точнее, цветы опылены, а экология не нарушена.

Я коротким движением подбросил шмеля в воздух. Тот загудел и тяжело полетел дальше, направляясь куда-то в сторону леса — хвастаться добычей перед ульем.

Проводив его взглядом, я снова стянул кроссовки и бросил их на песок. Закатал штанины.

— Денис, ну ты чего? — удивлённо спросила Стася, глядя на мои манипуляции. — Ты снова в воду собрался?

— Сбор урожая только начинается, — резонно ответил я. — Не могу же я оставить такой ценный ингредиент пропадать зря? В хозяйстве всё пригодится.

Потянулся рукой в «пустоту». Материализовался шприц на десять кубиков — из тех, что предназначены для дозировки жидких лекарств в магазине. Скрутил иглу — она тут только мешать будет, густой нектар через неё не потянешь. Иглу отправил обратно в Инвентарь.

— Ждите здесь, — скомандовал я своему зверинцу и шагнул в приятную воду озера, направляясь к ближайшей поющей кувшинке. — Папочка идёт за сладким.

Литровая стеклянная банка, до краёв наполненная нектаром, с глухим стуком опустилась на потёртый прилавок. Пришлось сбегать в кафе на берегу, выкупить у них пустую банку из-под варенья и полчаса работать шприцем, как проклятому, перекачивая нектар. Но теперь я стал гораздо счастливее.

— Явился! — тут же раздался из клетки сварливый, хрипловатый голос. — Птичку бросили! Кинули сироту!

Я скосил глаза на Архимеда. Какаду сидел на жёрдочке, вцепившись в неё когтями так, словно готовился к шторму. Жёлтый хохолок стоял торчком, выражая крайнюю степень возмущения, а на груди отчётливо виднелась розоватая проплешина.

— Зато мы от тебя отдохнули, — спокойно парировал я, стягивая куртку. — Знаешь, как там было здорово? Солнышко светит, озеро блестит. Кувшинки поют, причём без мата и истерик. Чистая культура.

Архимед нахохлился и обиженно защёлкал клювом.

Вечер и правда выдался неплохой, пусть и закончился слегка скомканно. До аллеи шепчущих ив мы со Стасей так и не дошли. Только я собрался упаковать добытый нектар и продолжить культурную программу, как у неё зазвонил телефон. Мама. Приказным тоном велела дочери немедленно сворачивать прогулки, ехать домой и садиться за конспекты.

Стася расстроилась, конечно, но против родительского авторитета не попрёшь. Ничего страшного. Парк никуда не убежит, заглянем в следующий раз. Зато я обзавёлся шикарным алхимическим ингредиентом.

Выносить из парка больше ста граммов органики в день запрещено, даже за деньги. Но я спрятал трофей в Инвентарь. На выходе нас просканировали манаискателем, однако перстень не дал никакого фона. В общем, ловкость рук, что называется.

Какаду вытянул шею, разглядывая мою добычу. Любопытство в нём всегда побеждает гордость.

— Что в коробке? — выдал он не совсем точно. — В чём сила, брат?

— Сила в витаминах, пернатый, — я похлопал ладонью по стеклянному боку банки. — Это концентрированная магия для развития. Стимулятор роста. Будешь себя хорошо вести, перестанешь хамить и орать по ночам — так и быть, капну тебе в поилку. А пока сиди и завидуй молча.

Архимед издал звук, средний между кряхтением старого деда и скрипом несмазанной петли, но благоразумно заткнулся. Я мысленно потянулся к интерфейсу Системы. «Питомник. Выгрузка».

Пространство торгового зала озарилось серией мягких вспышек. Моя личная гвардия вернулась из стазиса в реальный мир.

Коша материализовался прямо на прилавке и потянулся, выгнув спину. Когти выскользнули из мягких подушечек и попытались драть дерево столешницы.

— Э, нет, — остановил я и подхватил увесистого котёнка на руки. — Это не дубовая кора. Здесь придётся обходиться вот этим.

Скорпионий хвост с ядовитым жалом рефлекторно дёрнулся, ловя баланс, когда я ссаживал мантикора на пол возле стеллажа с когтеточками. Приложил лапу котёнка к одному особо массивному столбу. Но энтузиазм рыжего тут же пропал, и он убежал к лежанке.

Вокруг чирикали волнистые попугайчики и канарейки, шуршали кролики, мыши и хомяки.

Я продолжил освобождать Питомник. Лис спрыгнул на линолеум, отряхнулся, словно только что вылез из песка, и сунул свой любопытный нос в щель под стеллажом. Там, видимо, ещё пахло Славиком.

Черныша я призвал прямо в руки. Малыш замурчал и потёрся головой о мой палец. Маруся ловко перемахнула с прилавка на верхнюю полку с кормами, привычно занимая высоту. Пых появился прямо возле миски и принялся набивать щёки элитным кормом для огненных грызунов.

Хамелеон возник на фоне зелёной упаковки «ВитаФауны» и мгновенно слился с ней, уйдя в профессиональный стелс. Блёстка синей искрой метнулась под потолок, оставляя за собой едва заметный золотистый шлейф от новых маховых перьев. Над самоконтролем придётся поработать. Нехорошо, если она кого-то усыпит случайно.

— Вольно, — скомандовал я. — А мне нужно проверить, как там наши птицы.

Я направился в подсобку. Едва открыл дверь, как мне в лицо пахнуло ощутимым холодком. Плохой знак, мать его.

В углу, в своём гнезде из стружки и соломы, сидела Ряба. Курочка выглядела как шар из бирюзово-фиолетовых перьев. Она максимально распушилась, создавая воздушную подушку для терморегуляции.

— Как жизнь, несушка? — вполголоса спросил я, проходя мимо.

— Ко-о, — недовольно и с лёгкой дрожью выдала она, пряча клюв глубже в перья на груди.

— Да, зябко здесь. Поищем виновника.

Источник аномального холода обнаружился быстро. Дверь в совмещённый санузел осталась приоткрытой, и по её косяку, словно мох, ползла пушистая белая изморозь.

Я потянул дверь. Представшее зрелище заставило меня остановиться на пороге и неторопливо, с чувством, выдохнуть сквозь зубы.

Между старой фаянсовой раковиной и стиральной машинкой, заняв почти всё свободное пространство на кафельном полу, высился настоящий ледяной грот. Толстые, полупрозрачные торосы льда отливали глубокой синевой. Вода в унитазе, судя по всему, промёрзла до самого стояка. На зеркале над раковиной образовался толстый слой инея, а с потолка свисали две вполне оформившиеся сосульки.

А внутри этого импровизированного филиала Антарктиды, уютно втиснувшись в ледяную нишу, спал Шкипер.

Ледяной Императорский Пингвин лежал на пузе, спрятав клюв под крыло, будто замёрз от собственной магии. Но это скорее дело привычки.

Его гладкое тело мерно вздымалось в такт дыханию. Вокруг него клубился морозный пар. Птице было жарко в условиях московской весны, да ещё в отапливаемом магазине, и, оставшись без моего контроля, Шкипер просто и элегантно решил проблему микроклимата, заморозив к чертям собачьим весь санузел.

Я покачал головой, прикрывая за собой дверь, чтобы холодом не так сильно тянуло к Рябе.

Нет, так не пойдёт. Одно дело — держать в магазине стайку хомяков, попугаев и даже мантикору, которая вполне комфортно чувствует себя при комнатной температуре. Но когда у тебя в арсенале появляются элитные звери с мощным стихийным фоном, обычные клетки и подсобки превращаются в мину замедленного действия. Сегодня он заморозил мне унитаз, а завтра Пых чихнёт и спалит склад.

Специфика бизнеса меняется прямо на глазах. Из захудалой лавочки «Лапа и Коготь» стремительно превращается в базу для высокоранговых монстров.

Я прислонился плечом к косяку, глядя на нахохлившуюся курицу. Магазин нужно расширять. Срочно. Выкупать соседние площади или строить новые пристройки на заднем дворе. Делать изолированные вольеры с магическим климат-контролем, укреплять стены рунами, ставить защиту от стихийных выбросов. Иначе мы тут либо все вымерзнем, либо взлетим на воздух.

Осталось только заработать на всё это деньги. Впрочем, проблемы нужно решать по мере их поступления. А сейчас у меня есть банка бесценного нектара, тринадцать птиц с неизученной магией и пингвин, которому пора объяснить правила проживания в коммуналке.

Утро четверга началось с прохлады и густого запаха мокрой земли. Ночью прошёл дождик. Я толкнул тяжёлую металлическую дверь чёрного хода и вышел на задний двор магазина.

Конец апреля в Москве — время обманчивое. Вроде и солнце уже пробивается сквозь утреннюю дымку, и почки на старых тополях за забором лопнули, выпустив клейкие зелёные язычки, но в густых тенях всё ещё прячется колючий холодок. Ну, не такой, как в моей ванной, но всё же.

Воздух был свежим, вкусным, без привычной дневной примеси выхлопных газов. Где-то в ветвях заливалась ранняя птаха, старательно игнорируя тот факт, что в километре отсюда находится аномалия и регулярно открываются магические Разломы. Природе наплевать на магию, у неё свой древний график.

Я поёжился, сунул руки в карманы куртки и направился к своему белому фургону «Форд Транзит».

Ежедневная рутина. Ритуал, который нельзя пропускать, даже если у тебя в санузле поселился ледяной император. Гача не ждёт.

Щёлкнул замком, распахнул задние дверцы. Внутри кузова пахло резиной и сыростью. Я забрался внутрь, нажал кнопку фонарика, заливая рифлёный пол холодным светом, и плотно прикрыл за собой створки. Полумрак фургона — идеальное место для сюрпризов Системы. Меньше свидетелей, меньше проблем.

— Призвать! — негромко скомандовал я в пустоту.

Пространство кузова на мгновение озарилось беззвучной белой вспышкой. Она ударила по глазам и погасла. Сначала я никого не заметил. Поводил фонарём из стороны в сторону, потом опустил луч вниз.

На металлическом полу сидел… тушканчик.

Крохотный, размером чуть больше крупной мыши. Передние лапки коротенькие, трогательно прижаты к груди, зато задние — мощные, длинные, как у миниатюрного кенгуру. И хвост. Длиннющий, лысоватый хвост, увенчанный на конце пушистой чёрно-белой кисточкой — «знаменем», которое служит балансиром при прыжках на сумасшедшей скорости.

Зверёк замер, превратившись в изваяние. Только длинные чувствительные усы подрагивали, изучая незнакомое пространство, да бока часто вздымались от учащённого сердцебиения. Перед глазами привычно развернулось полупрозрачное окно.

Вид: Большой тушканчик (Ранг F, Уровень 0)

Пол: Муж. Возраст: 1 год

Магические способности: Отсутствуют. Совсем. Даже не пытайтесь найти.

Примечание: После эпичных поющих кувшинок, золотых шмелей и ледяных пингвинов вам нужно немного заземлиться. Держите обычную прыгучую мышь. Не благодарите.

Я тихо хмыкнул. Система в своём репертуаре. Но F-ранг — это не приговор, а чистый лист.

Для любого мелкого грызуна всё, что нависает сверху — это верная смерть. Сова, орёл, лиса. Поэтому я плавно увёл луч фонарика в сторону, позволив мягкому отражённому свету заполнить пространство. Никаких резких движений. Плавно опускаемся вниз.

Заметив перемещение, тушканчик отпрыгнул и тут же испугался гула металла, по которому топал.

— Ну тише, тише, мой хороший, — ласково заворковал я, понизив голос до успокаивающего шёпота. — Кто это тут у нас такой прыгучий? Не бойся, кроха, никто тебя не тронет.

В полумраке тушканчик выглядел до одури трогательно. Огромные чёрные глазищи испуганно ловили свет. Несоразмерно длинные, с тонкой сеточкой сосудов на просвет ушки нервно вздрагивали. Он весь подрагивал — маленький комочек песочного меха, готовый в любую секунду сорваться в паническое бегство.

Я осторожно потянул к нему нить ментального контакта. Никакого давления или приказа. Только мягкая, обволакивающая трансляция базовых образов: «Здесь безопасно. Уютная норка. Вкусная еда. Хищников нет».

— Вот так, умница, всё хорошо, — продолжал я тихонько убаюкивать его интонацией.

Крошечный розовый носик дёрнулся, изучая воздух. Лапки робко опустились. Контакт установился, и я почувствовал, как его мечущийся от первобытного страха ум начинает согреваться и успокаиваться в моём поле.

Я уже приготовился забрать этого пушистого милаху в Питомник, в слот для неприрученных, потому что у него пока нет ядра, как вдруг…

Снаружи раздался короткий стук. За моей спиной лязгнула и рывком начала открываться правая створка двери фургона. Кто-то открывал её.

— Эй, кому что надо?