Глава 17 · Прыг
Створка лязгнула, в фургон ворвался утренний свет.
Я среагировал на автомате. Белая вспышка — и в правой руке возникла телескопическая дубинка «Агония-М». Резкий щелчок, ствол вылетел вперёд. В одно движение поднялся с корточек, уходя с линии возможного удара. В голове прокрутились варианты: от случайного прохожего до засланного «Чёрной Рекой» громилы.
Тушканчик, не оценивший резкого манёвра, пискнул и выдал серию безумных прыжков. Забился в самый дальний угол кузова, превратившись в дрожащий комочек песочного меха.
В проёме, загораживая солнце широкой фигурой, стоял Сева. В руках он сжимал увесистую монтировку, которую держал так, будто собирался штурмовать крепость. Лицо автослесаря выражало смесь праведного гнева и глубокого недоумения.
— А ну выходи, гад! — гаркнул он, но тут же осёкся, увидев меня и мою «Агонию». — Денис? Ты чего… ты чего с этой штукой⁈
— Сева, твою мать! — я опустил дубинку, чувствуя, как адреналин сменяется глухим раздражением. — Ты решил мой фургон на запчасти разобрать или поиграть в спецназ? Чего с монтировкой?
— Так свет! — Сева растерянно моргнул, опуская «оружие». — Я смотрю — из щелей свет бьёт, внутри кто-то копошится… Думал, воры залезли! Решил их по затылкам прописать, пока полиция едет.
В этот момент тушканчик, видимо, решил, что раз шум утих, пора прояснить ситуацию. Он выскочил из своего угла стремительным, почти невидимым прыжком и замер ровно посередине между нами.
Крошечное существо с длинными ушами, которые сейчас смешно подёргивались, стояло на задних лапках, глядя то на мою дубинку, то на железку Севы.
Взгляд соседа опустился.
— Ой… — выдохнул он, и всё его боевое рвение испарилось в одну секунду. — Это что ещё за покемон? Хомяк на ходулях?
Я вздохнул и одним движением свернул дубинку, отправляя её обратно в инвентарь.
— Это большой тушканчик, Сева. И он сейчас в глубоком шоке от твоего «спецназа».
— Большой? — приятель почесал в затылке. — А чё он такой маленький?
Вместо ответа я послал успокоительный порыв зверьку, чуть присел и подхватил его под пузико. Тушканчик пискнул, но вырываться не стал.
Мысленно открыл интерфейс Системы. «Питомник. Слот для неприрученных. Отправить». Малыш исчез с моей ладони в лёгком сиянии. Сева этого не заметил — он как раз отвернулся к чёрному ходу в мой магазин.
— Слушай, Дэн. Я всё спросить хотел. Ты когда вывеску в порядок приведёшь?
Я спрыгнул на асфальт и закрыл створки фургона.
— Никак руки не доходят. А что? Она сильно стрёмно выглядит?
— Да ты с дороги на неё посмотри! Пластик выцветший, буквы не хватает. С улицы читается «Лапа и К_готь». Несолидно для бизнесмена.
Сева прав. Магазину нужна масштабная реконструкция. И начинать нужно с лица заведения.
— Согласен, — кивнул я. — Давно пора менять. Только где сейчас нормальных рекламщиков найти, чтобы без конских наценок?
— О! — Сева оживился. — Так у меня же свояк в рекламной конторе работает, а в боксах Дима-сварщик сидит, у него руки золотые. Кронштейн и подсветку сделают в лучшем виде, за нал договоримся со скидкой. С тебя только эскиз.
— Замётано. Сегодня же набросаю, — я пожал его испачканную маслом руку. — Спасибо, Сев. Выручаешь.
Автослесарь кивнул, но его простодушное лицо вдруг стало серьёзным. Он огляделся по сторонам, словно проверяя, нет ли лишних ушей, и сделал шаг ближе.
— Дэн… тут ещё такое дело. Я почему, собственно, с монтировкой-то изначально шёл. Нервный я с вечера.
— Что случилось?
— Вчера под закрытие у нашего сервиса тачка крутилась. Внедорожник, стёкла тонированные в ноль, номеров я не разглядел — грязные. Из неё двое вышли. Подошли к Санычу, нашему охраннику на шлагбауме.
Я подобрался. Внутренний опер мгновенно отодвинул в сторону мысли о вывесках и тушканчиках, переводя мозг в боевой режим.
— И о чём спрашивали?
— О тебе, — тихо сказал Сева. — Спрашивали, чей вот этот белый «Форд» стоит. Почему гербы Шуваловские, под защитой ли их клана. И когда «пацан из зоомага» обычно на месте бывает. Саныч у нас мужик тёртый, сказал, что понятия не имеет. Они покрутились и уехали.
— Как выглядели?
— Да обычные быки. Куртки кожаные. Но я одну деталь запомнил. Тот, что с Санычем говорил, когда сигарету прикуривал, у него на кисти наколка показалась. Чёрная такая. Вроде как волна набита.
Всё ясно. «Чёрная Волна». Метка криминального синдиката, контролирующего часть теневого рынка в этом районе. Я уже видел эту метку у Воблы и Карася. Значит, шестерёнки завертелись. Братва не прощает, когда их пехоту калечит какой-то владелец зоомагазина.
Внешне я даже не изменился в лице. Широко улыбнулся и похлопал Севу по плечу.
— Да брось, Сев. Это, наверное, из страховой компании. Я на днях заявку оставлял на полис для магазина, вот они и вынюхивают, проверяют благонадёжность клиента. Или коллекторы от Гильдии Торговцев опять пугают. У меня с ними суд скоро.
Сева недоверчиво прищурился, но моё спокойствие сработало лучше любого успокоительного.
— Думаешь? А то морды у них больно бандитские были.
— Точно тебе говорю, — я подмигнул. — Но ты мне вот что пообещай по-дружески. Если эти клоуны снова появятся — не геройствуй. Никаких монтировок и разборок. Просто напиши мне в мессенджер, ладно?
— Это можно, — кивнул Сева.
— И ещё одно. Попроси Саныча запись с камер видеонаблюдения за вчерашний вечер на флешку скинуть. Скажи, мне для юриста надо. Сможешь?
— Обижаешь. Сделаю.
— Вот и отлично.
Мы снова пожали руки, а потом я полминуты смотрел, как Сева вразвалочку бредёт к своей «АвтоМагии». В голове уже крутилась привычная схема.
Значит, так. Этап первый — разведка. Они пробивают адрес, распорядок дня и транспорт. Это было вчера. Этап второй — предъява. Они приедут «поговорить», чтобы оценить мои силы и проверить, что там на тему защиты Шуваловых. Этап третий — силовой визит.
Учитывая их неторопливость, у меня есть от одного до трёх дней. При условии, что Приток не захочет форсировать события.
Достал телефон, проверил баланс на карте. 672 000 рублей. Совсем неплохо с учётом всех расходов. Но времени мало. Нужно заказать бронированное стекло для террариумов, подобрать экипировку для Разломов, купить камеры наблюдения и… пожалуй, сегодня я научу Кошу одной очень полезной команде.
Я зашёл через чёрный ход, вдыхая привычный коктейль из запахов свежего опилочного наполнителя, сушёного корма и едва уловимого аромата магии. Решил помыть руки и заглянул в ванную.
Открыл кран, поплескал водой в лицо для бодрости. Мыло у меня здесь душистое, но обычное, кусковое. Вытерся махровым полотенцем. И мимолётно коснулся рукой стены — руны, которые поставил техномаг, ощущались как лёгкое, едва заметное тепло, которое не грело воздух, но создавало вокруг сантехники своего рода «защитный кокон».
Вчерашний инцидент с «ледяным гротом» обернулся полноценным рабочим вечером. Сантехник долго матерился, выковыривая из труб ледяные пробки и заменяя разорванный сифон под раковиной — лёд расширился и просто раздавил пластик, как яичную скорлупу.
С унитазом повезло: фаянс оказался крепким и выдержал атаку Шкипера. А вот стиралка потребовала настоящего мастера. Электрик-артефактор, которого я нашёл через местную версию «Авито», посмотрел на обледеневшую машинку, хмыкнул и просто «простучал» её парой точных магических импульсов, восстановив проводимость цепей. Потом предложил наложить руны, чтобы такого больше не повторялось. Сумму содрал приличную, но работу выполнил на совесть.
В итоге стены и техника обвешаны защитными знаками, которые не дают предметам превращаться в сосульки, но не трогают грот Шкипера. Разрушать его я не стал — всё равно полноценного вольера для Императора в магазине нет, а переделывать всю планировку здания прямо сейчас я не собираюсь.
Умывшись, отправился в торговый зал.
Животные уже проснулись и занимались своими делами.
Над головой, в залитых косыми лучами солнца клетках, переливались трелями Волшебные Певуны, а Попугаи Хаоса отвечали им бодрым, хоть и бессмысленным щебетанием.
Внизу, на линолеуме, фенек остервенело трепал небольшую игрушечную морковку из плотной резины. Он рычал тонким голоском и мотал головой так, что его уши хлопали по воздуху. Знак удачи на его лбу мерцал мягким, довольным светом.
Чуть поодаль, у стеллажа с террариумами, обосновался Пых. Огнехомяк сидел столбиком, опираясь на короткий хвост. В передних лапах он сжимал длинный парниковый огурец. Пых ел его сосредоточенно, как солдат на привале. Хрум-хрум-хрум. Щёки хомяка ходили ходуном, а чёрные глазки были прикованы к нижнему террариуму, где копошились обычные F-ранговые кролики. Для него это было полноценным телевидением: «Жизнь пушистых в естественной среде», с сопровождением в виде хрустящего овощного перекуса.
А мой лучший сотрудник бессовестно дрых на рабочем месте.
Коша развалился прямо на прилавке, вытянувшись во всю длину. Он лежал на спине, раскинув лапы в стороны, и демонстрировал миру пушистое пузико — главную ловушку любого кошачьего. Кожистые крылья торчали с боков в полураскрытом состоянии. Суставчатый хвост с ядовитым жалом расслабленно свешивался со столешницы.
От мантикора исходило такое тарахтение, что деревянный прилавок мелко дрожал. Я не удержался и провёл пальцами по его тёплой рыже-белой грудке. Шёрстка была густой, мягкой, как первоклассный шёлк. Коша во сне дёрнул ухом, но даже не подумал проснуться.
— Завтрак! — немедленно раздался скрипучий голос. — Опоздал! Прогул! Лишение премии!
Архимед сидел на жёрдочке, вцепившись в неё узловатыми пальцами, и смотрел на меня с видом инспектора по труду.
— И тебе доброе утро, пернатый профсоюз, — усмехнулся я, проходя за стойку. — Премию я выдам тебе лично. Кедровыми орехами. По одному за каждый час тишины. Начнём прямо сейчас, время пошло.
Какаду возмущённо щёлкнул клювом, прикидывая, выгодно ли это предложение, и на всякий случай нахохлился.
Шкипер в это время стоял у самого большого аквариума. Пингвин с достоинством рассматривал стеклянную коробку, в которой уже были уложены камни, аккуратная пещера и коралловая крошка. Он смотрел на воду так, будто оценивал, достаточно ли здесь пространства для его величественного плавания. Птице нужен бассейн. Обязательно.
Я подошёл к входной двери, перевернул табличку на «Открыто» и щёлкнул замком. Рабочий день начался. Вернувшись за прилавок, мысленно потянулся к интерфейсу.
— Ну, давай знакомиться в нормальной обстановке, прыгун.
Лёгкая вспышка, и в моих ладонях возник тушканчик. Зверёк плюхнулся на попу. Его длиннющие задние лапы нелепо разъехались, а передние он прижал к белой грудке. Глазищи в панике уставились на меня. Усы задрожали, считывая запахи.
— Мышь! — тут же выдал экспертизу Архимед. — Кенгуру-мутант! Недостача!
От резкого крика попугая тушканчик пискнул. А в следующую секунду Коша проснулся. Мантикор мгновенно перешёл из фазы глубокого сна в режим хищника. Рыжее тело перевернулось в воздухе, лапы с тихим стуком приземлились на прилавок. Когти выщелкнулись, скрипнув по дереву. Суставчатый хвост взлетел над спиной и застыл, слегка подрагивая. Зрачки кота расширились. Охота!
— Мя-а-у! — сразу выдал он и потянулся ко мне.
Тушканчик всё понял без переводчика.
Оттолкнулся задними лапами-пружинами от моих ладоней и взмыл над прилавком на добрый метр, вытянувшись в струну, а кисточка хвоста-балансира черкнула по воздуху, разворачивая тельце в сторону стеллажей. В пустыне такой прыжок спас бы его от лисы.
Здесь — не спасёт. Коша уже собирался прыгнуть следом. Моя ладонь легла ему на спину, между крыльями, и придавила к столешнице. Так придерживают щенка, который рвётся под колёса. Под пальцами ходили тугие мышцы, шерсть была горячей и жёсткой на загривке, а сердце колотилось так часто, что отдавалось мне в запястье.
И одновременно я послал информацию по каналу.
Не словами. Слова тут бесполезны — охотничий азарт перекрывает. Я вбросил в него сплошную стену: тяжесть чужой лапы на холке, тень вожака. Следом — резкий отбой, как обрыв струны: то, что скачет по прилавку, не имеет ни вкуса, ни запаха добычи, оно пустое, оно неинтересное. И третьим слоем, самым мягким, — тёплый образ стаи, где все пахнут одинаково и никто никого не ест.
Коша обиженно заворчал. Перебрал передними лапами, дёрнул кончиком хвоста. Тушканчик тем временем приземлился на стопку накладных, поскользнулся на бумаге и забился в угол между кассой и стеной, дрожа так, что казался размытым.
Я почесал Кошу за ухом, снимая напряжение, и посмотрел котёнку в глаза.
— Это не мышь, мелочь хищная. Это новый член стаи. И запомни на будущее, — я мысленно передал ему картинку длинного хвоста с кисточкой, — за хвост его хватать нельзя категорически.
— Мрр? — непонимающе переспросил Коша.
Я объяснил, транслируя образы: у тушканчиков кожа на хвосте тонкая, как папиросная бумага. Если хищник хватает за неё, она просто слезает чулком, оставляя голые позвонки, которые потом отсыхают и отваливаются. Зверёк останется калекой, не сможет нормально прыгать и балансировать.
«Тронешь за хвост — останешься без рыбного фарша на неделю», — припечатал я ультиматумом.
Мантикорёнок фыркнул, потряс головой, сбрасывая охотничий азарт, и брезгливо отвернулся. Мол, больно надо, там и есть-то нечего, одни уши.
На звук суеты отреагировал Лис. Фенек бросил свою слюнявую резиновую морковку, в два прыжка взлетел на стойку и вытянул шею, заглядывая за кассу. Ему тоже пришлось объяснять, что за хвост цапать запрещено законом.
Из подсобки, смешно пробуксовывая когтями на линолеуме, вылетел Черныш. Котёнок с ядовито-зелёными глазищами запрыгнул на стул, оттуда — на прилавок, и решительно направился к новенькому.
Я не стал вмешиваться, только держал ментальный фон максимально ровным и спокойным. Тушканчик вжался в угол. Песочная шёрстка стояла дыбом.
Черныш подошёл вплотную. Он был почти такого же размера, как этот ушастый прыгун. Чёрный котёнок вытянул шею, шевеля крошечным носом.
Тушканчик зажмурился, а Черныш сделал шажок вперёд и лизнул новенького прямо в лоб, между длинными, прижатыми от страха ушами. Язычок у кота был шершавым, но движение — абсолютно детским и ласковым.
Тушканчик открыл один глаз. Понял, что его не едят. Осторожно опустил передние лапки. Сердечко, бившееся о рёбра с пулемётной частотой, начало понемногу успокаиваться. Зверёк потянулся мордочкой в ответ и робко уткнулся усами в чёрную шёрстку Черныша.
Лис, наблюдавший за этим сбоку, одобрительно тявкнул и лёг на живот, положив острую мордочку на лапы. Принял в стаю.
Котёнку пришлось тоже послать образ, запрещающий трогать хвост тушканчика. И всем остальным.
Я протянул руку и погладил пустынного жителя по спинке. Мех оказался нежным, струящимся под пальцами, как вода. Зверёк больше не дрожал. Он доверчиво прижался к моей ладони, ища защиты и тепла.
— Добро пожаловать домой, — улыбнулся я.
Сверху раздался тяжёлый вздох, полный вселенской скорби.
— Детский сад! — резюмировал Архимед, закатывая глаза. — Ясли! Сопли в сахаре! Сплошная антисанитария!
— Зато мы все здесь добрые, — парировал я, не убирая руки от успокоившегося зверька. — В отличие от некоторых пернатых ворчунов.
Потянулся под стойку, где у меня стоят контейнеры с живым кормом, и вытащил небольшую пластиковую ёмкость с кормовыми кузнечиками. Открыл крышку и подцепил пинцетом одно упитанное насекомое.
Тушканчик, до этого робко жавшийся к Чернышу, мгновенно навострил уши. Носик дёрнулся, безошибочно пеленгуя запах добычи. Я опустил пинцет пониже, держа кузнечика на весу, а затем отпустил.
То, что произошло дальше, можно вносить в учебники по биологии. Длинные задние лапы подбросили тушканчика. Зверёк взмыл в воздух по идеальной дуге, на лету перехватил кузнечика передними лапками, приземлился в метре от меня и тут же принялся с хрустом уплетать угощение. Кисточка на хвосте при этом ритмично подёргивалась из стороны в сторону.
Коша завороженно следил за ней, мускулы напряглись, но напасть не посмел. Посмотрел на меня и жалобно мявкнул. Страдает, бедолага, под гнётом моей тирании. Пришлось срочно кинуть ему мячик. Кот слетел со стола и бросился за ним. Лис тоже не остался в стороне.
— Прыг! — тут же выдал сверху Архимед. — Прыг кошак! Прыг кенгуру!
— А знаешь, пернатый, в кои-то веки ты выдал годную идею, — усмехнулся я, глядя на уплетающего насекомое тушканчика. — Будет Прыгом. Коротко, ясно и полностью отражает жизненную философию. Так, кушай, не обляпайся, а мне нужно подготовить тебе жилплощадь.
Я выпрямился и направился к пустующим террариумам. Такого зверька нельзя засовывать в обычную мышиную клетку с пластиковым поддоном. Сыпать туда древесные опилки тоже нельзя. Всё это — смертельный приговор.
Тушканчик — это норник пустыни. Копание у него зашито на уровне инстинктов. В клетке он начнёт рыть пластиковый поддон, сотрёт когти до крови, заработает жесточайший стресс и в итоге погибнет от невроза. А опилки забьют ему дыхательные пути мелкой древесной пылью.
Нет, тут нужен профессиональный подход.
Я выбрал высокий стеклянный террариум, который раньше занимали ящерицы, и тщательно протёр его изнутри. Затем вытащил из-под стеллажа мешок с прокалённым террариумным песком, брикет кокосового субстрата и пакет сухой земли. Смесь нужно делать правильную, без пыли. Я засыпал на дно первый слой, сантиметров десять. Взял пульверизатор и хорошенько его увлажнил.
— Смотри и учись, пернатый, — вполголоса комментировал я. — Нижний слой должен быть влажным, чтобы нора держала свод и не осыпалась. А вот сверху должна быть идеальная сушь.
Досыпал сухую смесь, доведя общую толщину грунта до солидных двадцати пяти, а местами и тридцати сантиметров. Получился отличный бархан в миниатюре.
Следующий критически важный элемент — колесо. Я порылся в коробке с браком и некондицией, отбрасывая в сторону сетчатые и решётчатые колёса. Для тушканчика такое колесо — это гарантированный перелом хрупких задних лапок или оторванный хвост. Нашёл то, что нужно: большое, диаметром сантиметров тридцать, из сплошного гладкого пластика. Сюда его убрали, видимо, потому что никто не покупал. Закрепил его на стенке так, чтобы оно не касалось песка.
— Готово, — я отряхнул руки.
Подошёл к прилавку и аккуратно сгрёб сытого Прыга в ладони. Зверёк уже не сопротивлялся, только щекотал мне пальцы длинными усами. Я опустил его в террариум, на мягкий песок.
— Обживайся, пустынник. А твоей эволюцией и магией я займусь позже. Сначала тебе нужно прийти в себя.
Прыг замер на секунду, оценивая обстановку. Понюхал песок. И тут древние инстинкты взяли верх над любым стрессом. Зверёк мгновенно превратился в пушистый экскаватор. Его короткие передние лапки замелькали с бешеной скоростью, вгрызаясь в грунт, а длинные мощные задние лапы ритмично отбрасывали выкопанный песок далеко назад. Он уходил в землю под углом, профессионально, с упоением.
Через десять минут на поверхности бархана зияла аккуратная норка, из которой торчала только чёрно-белая кисточка хвоста. Прыг добрался до влажного слоя, выстроил себе идеальную спальню и теперь, судя по всему, собирался дрыхнуть до вечера. Тушканчики — звери сумеречные.
Я улыбнулся, закрепил на стенке террариума ниппельную поилку со свежей водой и поставил тяжёлую керамическую кормушку, чтобы не перевернул. Насыпал туда просо, овёс, немного тыквенных семечек и добавил сушёной морковки. Никаких сладких фруктов — у пустынных жителей от них мгновенно летит пищеварение.
— Ну вот, ещё одна живая душа устроена, — я прикрыл террариум сетчатой крышкой.
— Душа! — согласился Архимед, с хрустом разгрызая выданный на завтрак грецкий орех. — Работай, Дэнька! Солнце высоко!
Я посмотрел на часы. Девять утра. Впереди долгий день: нужно нарисовать эскиз новой вывески для Севы, придумать, что делать с ледяным гротом Шкипера, и подготовиться к визиту братков из «Чёрной Волны». Рутина владельца магического зоомагазина, ёпт.
Перед глазами вспыхнуло настойчивое системное уведомление.
Динь-динь!
Напоминание: Вы так и не забрали награду за выполнение квеста «Озёрная серенада».
Примечание: Буфер не резиновый. Заберите свой лут, пока мы не начали начислять пеню за хранение.
— Ладно-ладно, выдавай, — хмыкнул я и мысленно подтвердил получение.
Воздух над прилавком полыхнул белым светом.
БУХ!
На столешницу обрушился здоровенный, килограммов на двадцать, фольгированный мешок. Стол жалобно скрипнул.
— Бомба! Ложись! — истошно заорал Архимед, срываясь с жёрдочки и повисая на прутьях клетки вверх ногами.
Коша взлетел в воздух на полметра, инстинктивно распахнув крылья. Приземлился он уже в боевой стойке: шерсть дыбом, из пасти рвётся угрожающее шипение. Лис тявкнул и продолжил преследовать мячик.
И только Черныш, которого этот грохот застал на полпути к краю стола, просто присел на задние лапы, моргнул и с любопытством потянул носом воздух. Убедившись, что мешок не кусается, чёрный котёнок подошёл вплотную и принялся обнюхивать блестящий пластик. Коша, поняв, что тревога ложная, возмущённо фыркнул, но жало опустил.
Я подошёл поближе и развернул мешок так, чтобы прочитать этикетку. Оформление было добротным, в тёмно-зелёных и золотых тонах. Крупные буквы гласили:
«Агро-Маг Экстрим: Дыхание Жизни»
Профессиональное магическое удобрение.
Перевернул упаковку, ища состав. Вместо привычного списка нитратов, фосфора и калия там красовалась лаконичная надпись:
«Состав: Засекречен решением Высшего Совета Друидов. Ни один энт при производстве не пострадал».
Зато описание впечатляло:
«Уникальная формула, до краёв напитанная концентрированной маной. Невероятно ускоряет рост любых растений, игнорируя сезонность и климат. Способно пробудить и заставить прорасти даже семена, пролежавшие в гробнице фараона три тысячи лет. Осторожно: не применять на сорняках, если не хотите получить джунгли в пределах МКАДа».
Похоже, все эти инструкции писали не друиды, а Система. Чувствуется её привычный юморок.
— Вот это, господа присяжные заседатели, крайне полезная штука, — уважительно сказал я, похлопав по мешку.
Если эта дрянь работает, как написано, я смогу выращивать редчайшие магические травы для зелий прямо в подсобке. Не нужно будет бегать по рынкам и переплачивать за каждый грамм сушёного «мерцающего подорожника».
Но теорию нужно проверять практикой.
— Ждите здесь, — скомандовал я своему зверинцу и направился в подсобку.
Быстро порылся на стеллажах. Нашёл старый, но крепкий пластиковый горшок литра на три, совок и пакет обычного универсального грунта.
Вернувшись в зал, вооружился канцелярским ножом и аккуратно вскрыл угол мешка. В нос тут же ударил густой, одуряюще свежий запах. Так пахнет лес после сильной грозы, помноженный на аромат свежескошенной травы. Внутри оказался влажный, чёрный как смоль порошок с мелкими золотистыми вкраплениями.
Насыпал в горшок обычной земли, щедро добавил туда пару лопаток магического удобрения и тщательно перемешал. Теперь нужен подопытный образец. Мой взгляд упал на кормушку Архимеда, где среди проса и овса лежали крупные белые семечки.
Я открыл клетку, протянул руку и бесцеремонно выудил одно тыквенное семя. Мог бы взять из мешка, но реакция попугая в такие минуты бесценна.
— Грабёж! — тут же возмутился какаду. — Хищение имущества! Статья! Посадят!
— Это изъятие для оперативных нужд, — отрезал я. — Пойдёт по графе накладных расходов.
Я сделал пальцем небольшое углубление в центре горшка, бросил туда семечко, присыпал землёй и слегка утрамбовал. Обильно полил свой импровизированный огород.
— Ну, давай, — пробормотал я, опираясь руками о прилавок. — Покажи мне магию.
Вокруг горшка моментально образовался зрительный зал. Коша запрыгнул на стол и уселся рядом, обернув хвост вокруг лап, как статуя сфинкса. Лис забрался на мешки и положил морду на край столешницы, подрагивая носом. Черныш вообще встал на задние лапки, опираясь передними на пластиковый борт горшка, чтобы лучше видеть.
Секунд десять ничего не происходило. Я уже начал думать, что семечко было слишком пересушено. А потом земля в центре горшка дрогнула.
Вздулся маленький чёрный холмик. Он треснул пополам, и из разлома показалась бледно-зелёная петелька ростка. Она на глазах выпрямилась, сбрасывая с себя остатки белой кожуры семечка, и развернула два толстых семядольных листочка.
— Ого, — только и сказал я.
Процесс пошёл по экспоненте. Из центра ростка выстрелил стебель. За секунды он потемнел, покрылся жёсткими волосками. Развернулся первый настоящий лист — огромный, резной, похожий на зелёную звезду. За ним второй, третий. Растение пёрло, как танк.
Толстые усатые плети метнулись во все стороны, цепляясь за кассовый аппарат, за терминал безналичной оплаты. Черныш испуганно отпрыгнул назад, когда один из зелёных усиков попытался дотронуться до его мордочки.
В пазухах листьев вспыхнули огромные, размером с чайную чашку, ярко-жёлтые цветы. Они раскрылись, источая сладковатый аромат, и тут же, буквально за пару ударов сердца, увяли и отвалились.
На месте одного из цветков осталась крошечная зелёная завязь.
Она начала раздуваться, словно воздушный шарик, который подключили к компрессору. Зелёный цвет стремительно сменялся насыщенным оранжевым. Шар увеличивался: размером с яблоко… с грейпфрут… с футбольный мяч…
ХРЯСЬ!
Пластиковый горшок не выдержал давления стремительно растущей корневой системы и плода. Он разлетелся на куски с громким треском, раскидав по прилавку комья чёрной земли. Черныш юркнул под прилавок. Рост резко остановился.
Я стоял, ошарашенно моргая. Посреди моего прилавка, опутав кассу зелёными листьями, лежала грандиозная, идеальной формы, ярко-оранжевая тыква весом килограммов на тридцать.
— Эпик! — восторженно заорал Архимед, хлопая крыльями. — Бабах! Дайте две!
Коша посмотрел на гигантский овощ. В его янтарных глазах читалось явное: «Ну вас к лешему с вашей ботаникой». Мантикор брезгливо стряхнул с лапы попавший на неё комочек земли, развернулся, спрыгнул с прилавка и с независимым видом удалился на свою лежанку на нижней полке стеллажа.
Я протянул руку и похлопал по твёрдому, ребристому боку тыквы. Звук был гулким и спелым. Меньше минуты от сухого семечка до урожая. Безумие. Обвёл взглядом разгромленный прилавок, землю, зелёные плети, оплётшие терминал, и саму тыкву, занимающую четверть рабочего пространства.
— И что же мне теперь с тобой делать?