Глава 14 · Подготовка

Чай мне не предложили.

Это первое, что бросилось в глаза. Раньше стакан в мельхиоровом подстаканнике появлялся на столе прежде, чем я успевал сесть. Базарная вежливость, за которой прячется базарная арифметика. Сегодня на журнальном столике лежала только газета вместо скатерти, а на газете — пустое кольцо от чашки, высохшее до коричневого ободка.

Лампа под абажуром давала приглушённый свет. Грач сидел на диване, устроив Фарта на коленях, и чесал кролику загривок быстрыми, машинальными движениями — так крутят ручку, когда нервничают. Фарт жмурился и подставлял шею, совершенно счастливый. Клеверная метка на его лбу мерцала ровным сиреневым светом.

Шнырь пропал из виду. Крысиный нос мелькнул за картонной коробкой в самом начале разговора и больше оттуда ни разу не высовывался. Зверёк знал своё дело: когда хозяин напряжён, лучшая служба — стать невидимым.

— Давай ещё раз, — сказал я, откинувшись в скрипнувшем кресле. — Почему груз-то не пришёл?

Грач улыбнулся. Улыбка получилась такая, будто кто-то за кулисами потянул его за уголки губ верёвочками. Рот улыбался, а взгляд оставался тусклым и настороженным.

— Да я сам в непонятках, Егерев, чесслово, — он развёл свободной рукой, продолжая чесать кролика второй. — Сроки поплыли. Поставщик мне с утра звонил, говорит — на складе пересорт, перепутали партии. Такое бывает, ты ж понимаешь. Рынок живой, всё движется. Не переживай, всё решится со временем.

«Со временем» — самая удобная формулировка на свете. Она может означать «завтра», «через месяц» и «когда рак на горе свистнет». Грач выбрал его точно.

— Интересно, — я чуть наклонил голову. — Потому что двадцать минут назад я проходил мимо твоего павильона. И видел, как двое ребят выгружали из «ГАЗели» коробки прямо в боковую дверь. Штук двадцать, картонных, в стрейч-плёнке. Похоже на корма.

Грач перестал чесать Фарта. Кролик тут же ткнулся носом в его ладонь, требуя продолжения. Грач машинально возобновил, но ритм сбился.

— Это другой заказ, — сказал он быстро. — Совсем другой. Для другого клиента.

— Другой заказ, — повторил я без выражения.

— Для другого клиента, — упрямо подтвердил Грач, глядя мне в переносицу.

— Др-р-ругой! — подтвердил Архимед с моего плеча. — Коробочки чужие! Совесть чужая!

Грач зыркнул на какаду.

— Егерев, отключи свой диктофон.

— Он сам по себе, — я пожал плечами. — Тысяча слов в словаре, иногда совпадает.

Балаболка на столе деловито разбирала абажур на составляющие. Сорока нашла на жести отставший кусочек эмали и долбила его клювом с методичностью дятла: тук-тук-тук, пауза, наклон головы, проверка результата, тук-тук-тук. Лампа мелко дрожала, и жёлтое пятно света ползало по стене туда-сюда, как маятник.

Грач помолчал, глядя куда-то в угол, где прятался Шнырь. Потом заговорил, понизив голос.

— Слушай, Егерев… Тут такое дело. — Он почесал ногтем бровь. — Мне тут шепнули, что тебе Шуваловы фургон прислали. Целый фургон, с товаром. Это правда?

Вопрос был задан как бы между прочим, но глаза у Грача стали цепкими, ощупывающими. Прикидывал, кто стоит за мной, какой у меня вес, стоит ли со мной дальше играть в эту игру или пора тихо пересесть за другой столик.

— Шуваловы — серьёзные люди, — ответил я. — Работают с теми, кому доверяют.

Обтекаемо. Ничего конкретного: ни «да», ни «нет», ни «они мои лучшие друзья». Но и отрицания — ноль. Пусть домысливает.

— Ну-ну, — Грач кивнул и снова уткнулся взглядом в кролика. Фарт блаженно закрыл глаза.

Балаболка наклонила голову и посмотрела на хозяина. Кольцо на её лапке дало отблеск. Сорока стрекотнула. Она слушала разговор, улавливая интонации, и стрекот был её версией «что-то тут нечисто». Шнырь по-прежнему прятался. Из-за коробки высунулся только кончик розового хвоста.

— Ты пойми правильно, — снова заговорил Грач. — Сейчас муть. Понабросало сору, вода поднялась, дна вообще не видать. В такое время умный человек садится на берегу и ждёт, пока муть осядет. А глупый лезет вброд и потом ищет, куда сапог унесло.

Ну вот всё и сложилось. Конфликт со Штопором, потом с его покровителями из «Чёрной Реки», а теперь Грач транслирует мне аккуратные намёки водной тематикой. Грач сам по себе — мелкий барыга, посредник, ни к кому формально не привязанный. Но «Река» контролирует три четверти Птичненского рынка, и быть тут «самому по себе» — это как жить на дне озера и утверждать, что ты сухопутное.

Грач, скорее всего, платит им процент. Или оказывает мелкие услуги. Или и то, и другое. Прямой приказ ему вряд ли отдавали, но и одних слухов достаточно, чтобы поостеречься.

— Ясно, — сказал я.

Грач потянулся к ящику стола. Повернул ключ, достал жестянку из-под печенья — ту самую, в которую при мне складывал деньги в прошлый раз. Открыл крышку, отсчитал купюры. Пальцы работали быстро, привычно, но без удовольствия.

Стопка легла на стол передо мной.

— Вот, — Грач подвинул деньги ко мне. — Восемьдесят пять за товар и двенадцать — мой процент. Полностью. Пересчитай, если хочешь.

Я глянул на стопку. Потом на Грача. Он выдержал взгляд, только кролика стал гладить чуть быстрее.

Барыга возвращает предоплату. Всю, до копейки, вместе со своим процентом. Добровольно, без уговоров, без попытки всучить товар взамен или предложить скидку на следующий раз. В нормальном мире это называлось бы «возврат средств по незавершённой сделке». На Птичке это называется иначе.

Откуп. Чистый, вежливый, по форме безупречный. «Между нами больше нет финансовых обязательств. Мы квиты. Ты мне ничего не должен, я тебе ничего не должен. А значит, когда за тобой придут — я в стороне».

— Бабки назад! — изумлённо каркнул Архимед, вытянув шею. — Бабки! Назад! Без торга! Чудеса-а-а!

Грач скривился.

— Птица, заткнись, добром прошу.

— Архимед в шоке! — какаду распахнул хохолок веером. — Грач вернул деньги! Конец света!

Я забрал стопку и убрал во внутренний карман куртки, даже не пересчитывая. Показательно.

— Так понимаю, вопрос с документами на зверей пока тоже отложим, — произнёс я ровным голосом.

Фарт воспользовался паузой, спрыгнул на пол и поскакал ко мне. Ткнулся носом в шнурок кроссовка, встал столбиком, подёргал ушами. Грач дёрнулся было, потом махнул рукой и оставил как есть.

— Понял, — кивнул я. — Не время. Пусть вода сойдёт.

Грач поднял глаза и посмотрел на меня почти с благодарностью. Я дал ему выйти красиво, сохранив лицо и не произнеся вслух ни одного опасного слова. Он это оценил.

— Вот именно, — Грач кивнул, плечи опустились. — Сойдёт вода — сядем, чаю попьём.

Пора менять регистр. Просьба о товаре — это обязательство. Просьба об информации — это просто разговор.

— Ладно, Гена, бог с ним, с товаром. Расскажи мне лучше про рейд. Почему так внезапно? И почему ночью?

Грач заметно расслабился. Слова стоят дешевле коробок.

— Деталей мне не докладывают. — Он наклонился и поймал кролика. — Я посредник, мне заплатили за подбор людей. Но слышал краем уха, что окно закрывается.

— Расшифруй. Что за окно?

— Окно возможностей. Кто-то сообщил в ФСМН, что видел в том районе аномальную активность. Понимаешь? Как только бумага ляжет на стол, туда пойдут проверки. Разлом найдут, поставят на учёт или запечатают. Сперва понабегут учёные с приборчиками, потом гильдейские охотники с лицензиями. И всё, тема закрыта навсегда. — Грач щёлкнул пальцами. — Поэтому лезут сегодня. Пока пусто.

Логично до тошноты. Обычная гонка со сроками, я такие видел сотню раз с другой стороны стола.

— А ночь зачем? — спросил я. — По уму, входить надо на рассвете, с полным световым днём впереди.

Грач отмахнулся.

— Так данж тёмный. Там разницы между полднем и полночью никакой, внутри всё равно черно. А ночью барьер тоньше, вход мягче идёт, меньше отдачи по каналам. Днём в такой сунешься — расшибёшься о стенку и будешь потом неделю кровью из носа умываться.

Тёмный данж.

Замечательно. Просто праздник какой-то. Если верить «Лиге легенд и лузеров», то больше всего новичков гибнет именно в таких местах. Там фауна ночная, адаптированная к мраку. Там можно наткнуться на споры, токсины, грибницы, паразитов. Там тебя жрут из темноты, и ты даже не успеваешь понять, откуда прилетело. Весёлая прогулка.

С другой стороны… это именно тот тип локации, где растут теневые ингредиенты. Всё, что нужно Алисе для её составов и чего в легальной продаже днём с огнём не сыщешь. Один поход — и квест колдуньи закрыт. Умею я находить светлые стороны в непроглядной тьме.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Ночной рейд»

Задание: Войти в неучтённый Тёмный Разлом и вернуться оттуда живым. Желательно с добычей.

Награда: Зависит от глубины проникновения и собранного лута, но 500 очков опыта прилагаются просто за факт выживания.

Штраф за провал: Навечно остаться частью экосистемы. В качестве удобрения.

Время: Начало в полночь. Опоздавших ждать никто не будет. Подумайте хорошо, точно ли оно вам надо.

Рекомендация: Возьмите фонарик. И запасной фонарик к фонарику.

— Стр-р-рашно зыть! — жизнерадостно сообщил Архимед, читая сообщение. — В темноту полезем! Птичка боится!

— Птичка останется дома, — сказал я.

— Птичка — с хозяином! — Архимед выпятил грудку. — Птичка — бр-р-ронебойная!

Я проигнорировал его и взглянул на Грача.

— Последний вопрос. Зачем вообще лезть в такое место без разведки? Без пробного захода, без карты, без замеров. Это же не прогулка по парку, Гена. Это способ красиво похоронить команду.

Молчал он долго, секунд десять, катая слова во рту и выбирая те, что можно выпустить наружу. Балаболка вцепилась в газетный лист. Клюв рвал бумагу с сухим треском. Цепкие лапки прижимали добычу к столу, хвост ходил ходуном. Она с торжествующим видом вырвала длинную полосу и умчалась на верхнюю полку.

— Не знаю, — сказал Грач наконец. — Рейд оплачен не нашими деньгами.

Вот так.

«Не наши деньги» — ещё одна обтекаемая формулировка. Значит, финансирование пришло со стороны, мимо Базара, мимо синдикатов, мимо всей привычной пищевой цепочки. У похода есть заказчик, и заказчик этот сидит достаточно высоко, чтобы «Река» не вмешивалась, а данж-рейдеры просто исполняли без лишних вопросов.

Кто-то очень торопится вынуть что-то из этой дыры раньше государства.

Любопытно. Очень любопытно.

Я аккуратно уложил мысль в дальний угол сознания, к прочим неоплаченным счетам, и вернулся к насущному.

— Гена, мне нужно снаряжение. Если я лезу в тёмный данж через шесть часов, мне нужна защита, свет, медикаменты и расходники. У тебя есть, я знаю.

Он подумал. Прикинул. Мёртвый исполнитель — это тоже репутационные потери, а объяснять заказчику, почему группа развалилась на входе, ему совсем не улыбалось.

— Перстень у тебя на пальце, — он кивнул на мою руку. — Пространственный?

— Именно так.

— Всё туда грузи. — Грач поднялся. — Чтобы из моих дверей ты вышел с пустыми руками. Ну… в смысле… тебе же так гораздо удобнее будет. Чтоб не таскаться с тяжестями.

Разумеется. Дело даже не в товаре — дело в картинке. Человек, вышедший от Грача с двумя баулами через час после того, как ему официально отказали в поставках, — это готовый донос. Хорошо, что вместимость Инвентаря расширилась до ста килограммов, а занято от силы двадцать.

Грач ссадил Фарта на диван. Кролик недовольно дёрнул задней лапкой, но тут же устроился на тёплом месте, где только что сидел хозяин, и прижал уши к спине. Балаболка с верхней полки немедленно спланировала вниз и села рядом с кроликом — сорока давно пыталась подобраться к мерцающей метке на его лбу.

Фарт открыл глаза, посмотрел на чёрный клюв, нависший над его ухом, и закрыл обратно. Видимо, развил в себе здоровый пофигизм. С учётом особенностей его магии, это не удивительно. Причинить вред существу, генерирующему удачу, очень сложно.

— Пошли, — буркнул Грач и направился к двери.

Коридор оказался узким, тёмным и пах сыростью, пылью и чем-то химическим — то ли растворитель, то ли дешёвый антигрибковый состав. Под ногами скрипел линолеум, местами вспученный пузырями. Грач шёл впереди, гремя связкой ключей, и бормотал что-то себе под нос. Три двери слева, две справа, все закрыты.

Он остановился у последней — стальной, с двумя замками. Ключ повернулся в верхнем замке, потом в нижнем. Грач толкнул дверь плечом. Она пошла тяжело, со скрежетом, и распахнулась в темноту, из которой пахнуло складской затхлостью.

Щёлкнул выключатель. Люминесцентная лампа под потолком загудела, мигнула трижды и залила помещение бледным мертвенным светом. Склад оказался длинным, метров пятнадцать, до потолка забитым стеллажами.

— Бер-р-рлога! — Архимед вытянул шею, обозревая стеллажи. — Пещера Али-Бабы! Сорок разбойников!

Грач полез между стеллажами, сдвигая упаковки и ругаясь вполголоса.

— Вот паразит, куда он опять… Говорил же Серому, сортируй по номерам, а он сваливает всё в кучу, как дрова…

Я осмотрелся. На верхней полке лежали свёрнутые рулоны сетки, ниже — ящики с трафаретной надписью, замазанной краской. У стены стояли три манекена в разномастной броне, безголовые и запылённые. С крюка свисала связка карабинов.

Грач вернулся, волоча две коробки, поставил их на пол, сходил ещё за тремя. Отряхнул руки о джинсы.

— Смотри быстро, — сказал он, глянув на часы. — А то я это… к стоматологу опаздываю.

— Здоровье зубов — дело серьёзное, — кивнул я. — Хорошо, когда все на месте.

Мы смотрели друг на друга ровно секунду. Оба всё поняли, оба остались довольны формулировкой. Я присел на корточки и открыл первую картонку.

Товар был обезличенный до стерильности. Бронежилет — потёртый, с вытертым до белизны кантом, клеймо производителя спилено начисто, номер выведен кислотой. Внутри, под чехлом, прощупывалась рунная подкладка: ровные строчки нити, складывающиеся в символы. Наверное, должны отгонять от меня пули и когти. Я оценил швы, надавил на пластины.

К нему нашлась стёганка с влажным запахом стирального порошка. Кто-то прогнал его через машинку. Возможно, чтобы вывести кровь предыдущего владельца, вон пятна характерные. Хозяйственный человек.

— Тряпочки! — сообщил Архимед, спикировав на край коробки. — Ношеные! Чужая спина!

— С чужого плеча, — согласился я, примеряя жилет по фигуре.

Краги на предплечья — толстая кожа с нашитыми пластинами. Они сели чуть свободно, но ремни позволяли подтянуть. Перчаток я перемерил три пары, пока не нашёл такие, в которых пальцы гнулись свободно: работа руками для меня важнее, чем защита костяшек.

Ботинки заняли больше всего времени. Обувь в поле — это половина жизни, а стёртая пятка на третьем часу превращает бойца в обузу. Я разулся прямо на бетоне, натянул шерстяной носок из соседней упаковки и перепробовал четыре пары. Выбрал берцы с жёстким носком и рифлёной подошвой: чуть тяжеловаты, зато голеностоп держат намертво. Прошёлся по проходу, попрыгал, присел.

— Дэнька танцует! — оживился Архимед. — Купи-купи! Красиво!

— Удобно, — поправил я. — Красота потом.

Дальше пошло быстрее.

Очки с автоматическим затемнением — стекло потемнело при вспышке за долю секунды, когда я посветил в него фонариком телефона. Респиратор со сменными фильтрами от спор, я взял три запасных картриджа. Противогаз — старый, армейский, с гофрированным хоботом, пахнущий резиной и тальком.

— Морда! Стр-р-рашная морда! — крикнул попугай.

— Это противогаз, — я повертел его в руках, проверил клапаны.

— Стр-р-рашный газ! Птичка задыхается!

Налобный фонарь на мана-кристалле, с тремя режимами. Я щёлкнул кнопкой, и белое пятно легло на стеллаж, вырезав из полумрака кусок стены. Запасных кристаллов взял шесть штук, россыпью в кармашке. Каска — лёгкая, композитная, с креплением под фонарь. Пять обычных фонарей разной мощности. Химсветы — десяток палочек, зелёные и красные, они работают там, где магия отказывает, и это их главное достоинство.

Пара простеньких амулетов связи: половинки диска на шнурках — один для меня, второй для напарника. Дальность — до километра, одно нажатие для активации, после чего амулет рассыпается в пыль.

— Шнур бери, — буркнул Грач, кивая на моток. — «Нить Ариадны». Привязываешь конец у входа в данж, разматываешь за собой. Обратно по ней и выйдешь, светится в темноте сама.

Я развернул промасленную бумагу и вытащил катушку тонкого маркерного шнура, слабо фосфоресцирующего в полумраке склада. Слышал про такие. Если порвётся — концы тянутся друг к другу. На дне лежал механический компас в латунном корпусе.

— А это зачем? — я поднял его. — В Разломах же магнитные поля пляшут.

Грач вдруг заржал, коротко и хрипло.

— Бери-бери. Ещё удивишься.

Мне такой ответ понравился, как нравятся сюрпризы в темноте. То есть примерно никак. Компас отправился в Инвентарь.

— Светящийся маркер или мел есть? Чтобы оставлять метки на стенах и деревьях. Если нить порвётся, старые добрые стрелочки на камнях спасут жизнь.

— Вон в том ящике, — качнул подбородком Грач.

Медицина шла отдельным пунктом. Я разложил содержимое на соседней коробке. Жгут — резиновый, с зажимом, проверенная конструкция. Гемостатик в порошке — два пакета. Складные шины — лёгкие, алюминиевые. Адреналин в шприц-тюбике — если кто-то потеряет много крови или впадёт в шок, нужен жёсткий стимулятор, чтобы просто встать и бежать. Флакон «Живой Воды»… а вот это интересно. Я открутил колпачок мутноватой склянки и принюхался. Запаха почти никакого, просто свежесть.

— Третья перегонка? — прочитал я этикетку. — Слабовата.

— На безрыбье, Егерев, сам знаешь, — пожал плечами Грач. — Для серьёзных дыр не пойдёт, но мелочь затянет. Антидоты широкого спектра там же, в пенале.

Я закинул медицину в Инвентарь. Так, что у нас дальше? Что пожрать и попить. Фляга с магической фильтрацией — литровая, с угольным картриджем и рунным кольцом на горловине. Пачка соли. Котелок. Три пайка в вакуумной упаковке. Энергетические батончики и гели. Кофеин в таблетках в качестве стимулятора — если рейд затянется, срубит усталость. Пачка батареек для обычных фонарей.

— Теперь железо, — я окинул взглядом нижние ярусы. — Мне нужен нож. Крепкий, с толстым обухом, чтобы по нему можно было бить камнем. И мачете — прорубаться сквозь джунгли.

Грач закряхтел, присел на корточки у дальнего ящика и, покопавшись, выудил оттуда ножны из кайдекса, а следом — мачете, мультитул и складной резак.

— Забирай. Сталь хорошая, ты её хрен убьёшь при всём желании. В коробке слева спальники и палатки-одиночки, если вдруг решите там заночевать.

— Надеюсь, не придётся, — я взвесил оружие в руке и убрал в пространственный карман. — Огонь и химия есть? Фальшфейеры, турбозажигалки? И мне нужна маскировка запаха. Я буду потеть, пахнуть страхом и, возможно, кровью. В дикой местности это как звонок к обеду.

Грач молча ткнул пальцем в верхнюю полку.

— Жестяной ящик. Там сигнальные шашки — слепят так, что глаза вытекут, и дымят едко. Отпугнёшь любую ночную стаю. Рядом спреи-нейтрализаторы и репелленты. Возьми с красной полосой, он от жаб-пиявок хорошо помогает.

Я сгрёб химию, шашки, штормовые спички и огниво. Напоследок прихватил с полки святое: два мотка армированного скотча, суперклей и эпоксидку. Без этого набора ни один выживальщик из дома не выходит — хоть треснувшую каску склеить, хоть порванный шланг противогаза замотать, хоть фонарь к палке примотать.

Под конец закинул в Инвентарь верёвку на тридцать метров и шесть карабинов.

— Верёвочка! — Архимед прошёлся по краю ящика. — Дэнька связывается! Дэнька спускается! Дэнька падает!

— Спасибо за прогноз.

— Птичка предупредила! Птичка честная!

Грач тем временем подтащил ещё одну картонку, поставил рядом и хлопнул по крышке.

— Вот сюда тоже глянь. Профильное, для ловчих.

Я открыл крышку. Внутри лежало снаряжение. Компактная сетка-ловушка, свёрнутая в плотный рулон, с грузиками по краям. Петля с фиксатором на телескопической рукояти. Три мешка-«чулка» из плотной ткани для транспортировки пойманных зверей.

Намордники четырёх размеров — от мелкого до крупного хищника. Ошейники-подавители с рунной гравировкой, тоже разных диаметров. Две складные переноски. Инъектор с набором картриджей транквилизатора. Пластиковые контейнеры для ядер с мана-изоляцией. И стазис-мешок, серебристый изнутри.

Я перебирал это добро, а внутри поднималось холодное, знакомое до зубной боли раздражение. Тридцать лет я такое изымал. Составлял описи, фотографировал, приобщал к делу.

— Я зверей ловить не собираюсь.

Грач пожал плечом.

— Как скажешь, но тёмный данж — штука непредсказуемая.

— Возьму инъектор с транквилизатором и стазис-мешок.

Барыга приподнял бровь.

— Мешок зачем, если добычу не берёшь?

— Вещь в хозяйстве нужная, — я убрал серебристый свёрток в Инвентарь. — Причём далеко не только для зверей. В нём и сыворотку довезёшь, и раненого до врача дотянешь, и мясо не протухнет.

— Хозяйственный ты, Егерев, — хмыкнул он. — Триста двадцать.

Я достал из Инвентаря пачку, отсчитал наличными. Он взял, пересчитал, сунул в карман.

И всё.

Ни торга, ни обычного «а возьми ещё вот это, по дружбе отдам», ни попытки навесить сверху кулинарную книгу выживальщика. Для Генки Грачёва такое поведение противоестественно физиологически — с тем же успехом кот отказался бы от валерьянки. Просто хочет закончить быстрее.

— Бизнес! — подвёл итог Архимед. — Кэш! Чек не нужен!

Грач сделал вид, что оглох, щёлкнул выключателем и повёл меня обратно по коридору. Мы прошли через каморку, где Фарт дремал на диване, а Балаболка сидела рядом и задумчиво перебирала клювом шерсть на его боку — осторожно, почти нежно, как будто это её собственные перья.

У наружной двери Грач остановился, взялся за ручку и посмотрел мимо меня, в стену.

— В данже будь осторожен, — произнёс он. — И это… я не в доле.

Одарил его долгим взглядом. Грач свёл меня с группой рейдеров и по договорённости должен был получить десять процентов от моей добычи в данже. Это была его фишка, его длинная ставка, ради которой он и подключил меня к рейду. И вот он от неё отказывается.

Человек аккуратно вынимает руку из общего дела и вытирает её о полотенце, чтобы потом никто не сказал, будто он причастен.

— Понял, — сказал я. — Спасибо, Гена. Удачи тебе и… береги зубы.

— Зубы-ы-ы! — поддержал Архимед. — Стоматолог ждёт! Пломбы ставить! Всем здоровья!

Грач захлопнул дверь за нами. Замок щёлкнул.

Я стоял в узком проходе между палатками. Вечерний воздух после каморки казался ледяным и чистым. Рынок сворачивался: гремели ставни, скрипели тележки, где-то орал петух с явным опозданием часов на двенадцать. Пахло опилками, жареным луком и мокрым бетоном — кто-то мыл проход из шланга. Обычный вечер на Птичке.

Обычный — если не считать того, что меня только что вежливо отрезали от снабжения. Архимед нахохлился и придвинулся клювом к самому уху.

— Гена больше не др-р-руг, — сказал он тихо. Без всякого ора, будто понял, что ор тут лишний.

— Гена испугался, — поправил я. — Это разные вещи.

Я пошёл к выходу, считая на ходу.

Итог получался красивый в своей завершённости. Белые каналы поставок закрыл Ляхов через Гильдию, через давление на легальных поставщиков, через административный ресурс. Чёрные пути теперь закрывала «Чёрная Река» — через Грача, через рынок, через негласный запрет обслуживать «токсичного» клиента.

Дзынь! Сгенерирован долгосрочный квест!

«Восстановить снабжение»

Задание: Найдите альтернативные каналы поставок для магазина «Лапа и Коготь». Белые, серые или полосатые — на ваш вкус.

Награда: 3000 очков опыта. Стабильный товарооборот, репутация среди покупателей.

Штраф за провал: Полки магазина опустеют, а вы начнёте кормить питомцев собственными слезами.

Время: Не ограничено, но каждый день без товара — минус прибыль.

Примечание: Вас заблокировали сверху и снизу одновременно. Система впечатлена количеством ваших врагов. Может, стоит завести друзей?

— Др-р-рузья! — подхватил Архимед. — Птичка — друг! Лучший друг! Орехов дай!

Я вытащил из кармана орех и протянул ему. Какаду схватил его клювом с такой скоростью, будто боялся, что передумаю, и захрустел с выражением абсолютного счастья на пернатой физиономии.

Солнце опускалось за крыши Птичненского рынка, тени удлинялись, и до полуночи оставалось всё меньше времени. Я свернул к выходу и прибавил шагу.

* * *

Вечерний свет лениво сползал по стеллажам, превращая пылинки в крошечных светлячков. Я выставил пластиковые полулитровые бутылки с водой на деревянную поверхность прилавка. Гладкий пластик приятно холодил пальцы.

Коша мгновенно запрыгнул следом. Мантикор ткнулся влажным носом в синюю крышку, длинные усы задрожали от крайнего любопытства. Я мягко обхватил котёнка поперёк пушистого туловища и перенёс на табурет. Рядом, в коробке под прилавком, сладко зевнул Черныш, широко растянув пастьку и демонстрируя крошечные острые клычки.

В центре зала разворачивалась настоящая охота. Лис пружинисто скакал за кузнечиком. Огромные уши фенека улавливали малейшие шорохи насекомого. Прыг сидел столбиком неподалёку и внимательно изучал манёвры собрата по пустыне. Он то и дело менял позицию, отталкиваясь мощными лапками от линолеума и искусно балансируя длинным хвостом с пушистой кисточкой.

Я открутил крышку первой бутылки. Достал из кармана пластиковый зип-пакет. Пинцетом ухватил щепотку рыжей шерсти Пыха — концентрированный источник магии огня. Волоски через горлышко плавно опустились в прозрачную жидкость.

— Надеюсь, обойдётся без самовозгорания. Ещё больше надеюсь, что это вообще не понадобится.

Воздух дрогнул от взмаха белых крыльев. Архимед приземлился на прилавок, цокнув когтями по столешнице и едва не сбив ближайшую бутылку.

— Опасно! Опасно-о-о! — заголосил какаду. — Дэнька варит зелье! Бум! Бабах! Перья сгорят!

Я посмотрел на него, и в голове внезапно всплыла одна важная деталь.

— Кстати! А вот тебя-то я не учёл!

Прежде чем попугай успел среагировать, я быстрым движением пинцета вырвал одно мелкое пёрышко с его груди. Архимед замер на секунду, а затем взорвался каскадом возмущённых криков, расправив хохолок в полный боевой штандарт.

— Произвол! Тиран! Опять ощипывает! Караул! Эксплуатация птиц! — он начал прыгать по прилавку, размахивая крыльями.

— Это чистая наука, Архимед, — ответил я, опуская пушинку во вторую бутылку. — Твоё магическое зрение — редкий дар, в экстренной ситуации такая вытяжка может стать нашим единственным способом видеть сквозь морок.

— ПРО-ИЗ-ВОЛ!

Дзынь! ВНИМАНИЕ! Кружок экстремальной алхимии продолжает работу!

Система ласково напоминает: Вы УЖЕ побывали бледным альбиносом с независимо вращающимися глазами. Употребление нетестированных эликсиров из огнехомяка и болтливого какаду может привести к спонтанному воспламенению филейной части, неконтролируемому желанию орать матом с карниза и прорастанию стильного жёлтого хохолка.

Вопрос: Вы решили собрать бинго мутаций, или вам просто окончательно разонравилось быть человеком?

Я смахнул окно, взял чёрный маркер, размашисто подписал пару бумажных квадратиков и примотал их скотчем к пластиковым бокам тары. Рука потянулась в пустоту. Пальцы сжали бархатистый мешочек с «Золотой Пыльцой Ассимиляции». Беловатая вспышка осветила пространство, оставляя ценный артефакт прямо в моей ладони.

В этот самый момент на полке стеллажа раздался тихий каменный скрежет. Я покосился туда. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и в магазине сгустились сумерки. Окаменение начало спадать. Малая Моховая Гаргулья постепенно меняла свою текстуру: серый базальт становился мягче, приобретая вид плотной кожи, а зелёный мох на спине вдруг вспыхнул ярким цветом, жадно впитывая энергетические осадки из воздуха.

Существо открыло круглые зелёные глаза и с опаской оглядело пространство вокруг себя. Вертикальные зрачки дрогнули и сфокусировались на моем лице. Я мягко улыбнулся, глядя на эту причуду природы.

— Ну, давай знакомиться, — я шагнул навстречу новому питомцу.