Глава 4 · Персонал

Из-за спины девушки робко вынырнул Юра Бабин — Кулёк, носильщик из нашей рейдовой группы. Парень нервно мял в руках кепку и выглядел так, будто пришёл с повинной к прокурору.

А следом за ним в магазин, неуклюже перебирая десятком лапок и громко цокая по линолеуму, протиснулась Тачка. Панцирная мокрица остановилась рядом с хозяином и приветственно пошевелила усами.

Зефир ошарашенно тявкнул и на всякий случай спрятался за мои ноги. Белочка отступила за стеллаж, прядая ушами. С верхней полки за происходящим настороженно наблюдала Маруся. Макака свесилась вниз, цепко держась задними лапами за перекладину, готовая в любой момент запустить в гигантскую мокрицу чем-нибудь тяжёлым.

Из подсобки выглянул Коша. Увидев Тачку, мантикор на секунду опешил. Рыжая шерсть на загривке встала дыбом, крылья рефлекторно распахнулись, а скорпионий хвост угрожающе изогнулся над спиной.

Но ступор длился недолго. Коша осторожно подобрался к Тачке, вытянул шею и обнюхал ракообразное. По нашему каналу связи прилетел полный кошачьего разочарования эмпатический импульс: «Большое и несъедобное. Как диван».

Утратив к членистоногому всякий интерес, маленький хищник брезгливо дёрнул усами, развернулся и с абсолютно безразличным видом запрыгнул на прилавок.

— Денис Валерьевич… — Кулёк судорожно сглотнул. — Кира сказала, вам продавец и грузчик нужен на постоянку. А я с нелегальщиной завязал, честное слово! Хватит с меня засад и бандитов. Тачка две тонны тянет, жрёт мало, я не пью, не курю, согласен на минималку…

— Новенькие! — восторженно заорал Архимед с аквариума, захлопав крыльями. — Р-р-рабочий класс! Грузчики! Гастар-р-рбайтеры! Птичка будет начальником! Трудовую книжку на стол!

Кулёк замялся и вдруг добавил:

— И мы это… мы вам тут сувенир привезли. За то, что вы нас всех из данжа вытащили. Нашли на Базаре у одного барыги, Кира сказала, что вам точно понравится.

Рыжая подошла к прилавку. Коснулась своего кольца, вспыхнуло серебристое марево. На столешнице с тихим стуком материализовался пластиковый термоконтейнер.

— Давай, Егерев, открывай, — девушка пододвинула коробку мне.

Ну, что ж, посмотрим…

Внутри, на подложке из влажного мха, лежала дюжина круглых яиц. Каждое размером с приличное куриное, только скорлупа у них была не твёрдой, а кожистой и полупрозрачной. Сквозь эту молочную оболочку пробивалось мягкое жёлтое свечение.

— Яйца грибного светляка, — с гордостью пояснила Кира. — Редкая штука. Работают лучше любого фонаря, а когда вылупятся — будут жрать поганки и слизняков. Идеальные питомцы для дачников и тех, кто боится темноты.

— Или счетов за электричество, — усмехнулся я, рассматривая подарок.

Хлопанье крыльев прервало мои размышления о том, куда бы пристроить этих будущих фонарщиков. Архимед по-хозяйски приземлился прямо на бортик контейнера. Склонил голову набок, уставившись на фосфоресцирующие шарики.

— Гигантская икр-р-ра! — авторитетно заявил попугай. — Экзотика! Деликатес! Подавать с батоном и маслом! Птичка будет дегустир-р-ровать! Где фар-р-рфоровая ложечка⁈ Несите майонез!

Словно отреагировав на крик какаду, из-под потолка спикировала Блёстка. Лазурная колибри зависла в воздухе прямо перед лицом Киры и принялась летать вокруг неё, будто с инспекцией. Птичка сделала пару резких витков, проверила причёску гостьи, подозрительно заглянула в короб со светящимися яйцами, возмущённо пискнула и умчалась обратно на свою жёрдочку.

Коша тоже заинтересовался суетой. Мантикор бесшумно подобрался к таре с другого конца прилавка. Его ноздри дрогнули. Я ощутил волну искреннего гастрономического разочарования: «Пахнет сыростью и жуками. Опять несъедобное!»

Котёнок презрительно фыркнул. Отвернулся от контейнера и принялся методично скрести когтистой лапой по столешнице, старательно делая вид, что закапывает эту гадость, как содержимое лотка.

Кира не выдержала и звонко рассмеялась, глядя на пантомиму оскорблённого в лучших чувствах хищника. Кулёк, ободрённый её смехом и тем, что меня подарок явно заинтересовал, робко сделал пару шагов ближе к прилавку.

— Так что, Денис Валерьевич? — с надеждой спросил парень. — Возьмёте нас с Тачкой? Я коробки таскать могу, витрины мыть, за зверьём убирать. А Тачка любой груз со склада притащит, ей только скажи. Мы не подведём, обещаю.

Я внимательно посмотрел на Юру. Парень едва не дрожал от нервного напряжения, сминая несчастную кепку так, что её потом стыдно будет надеть. В Тёмном Разломе он тоже трясся от страха, паниковал, но мешок с добычей не бросил, даже когда нас атаковали корни. Это говорит о человеке гораздо больше, чем любое резюме.

Затем перевёл взгляд на Тачку. Живой вилочный погрузчик, которому не нужен бензин, техобслуживание и права на управление. Места для неё, правда, совсем нет. Но мы же собираемся расширяться, верно?

Закрыл коробку со светящимися яйцами, убрал её под прилавок и спокойно произнёс:

— Добро пожаловать в «Лапу и Коготь», Юра, — я указал в сторону подсобки. — Загоняй Тачку на склад, если протиснется в проход. Пусть осваивается. Только следи, чтобы она к миске мантикора не лезла. А потом бери тряпку — Зефир от радости лужу надудонил. Твоё первое боевое задание.

Лицо парня просветлело так, будто ему только что вручили миллион. Тачка, уловив настроение хозяина, радостно зашевелила усами.

— Слушаюсь! — с готовностью отозвался новоиспечённый помощник и, свистнув своей мокрице, поспешил за инвентарём.

— Испытательный ср-р-рок! — немедленно возвестил Архимед. — Швабр-р-ру в зубы! Птичка следит за дисциплиной! Шаг влево — лишение пр-р-ремии! Работать от забора до заката!

Я кивнул Кире, безмолвно благодаря её за отличный подгон кадров. Рыжая ответила лёгким салютом от виска.

Дзынь! Обновление статуса предприятия!

Вы активировали скрытый социальный модуль: «Управление персоналом».

Новый сотрудник: Юрий Бабин (Ранг E, Уровень 5).

Примечание: Ваш уютный зоомагазин официально превращается в корпоративную империю. Готовьте соцпакет, вкусняшки для мокрицы и успокоительное для себя.

Махнул рукой и развеял сообщение, будто отгоняя муху. Кира проводила взглядом суетливого Юру, который уже гремел ведром в подсобке, и повернулась ко мне. В её зелёных глазах заплясали хитрые искры. Она оперлась локтями о прилавок и чуть подалась вперёд.

— Думаешь, это все подарки? — девушка многозначительно подмигнула. — Егерев, ты же не забыл про две своих доли с добытых для заказчика осколков Сердца Данжа?

Честно говоря, в круговерти с собаками, инспекторами, эволюцией осла в драконо-пегаса и разборками с Беломором про финансовые итоги рейда как-то даже не вспоминал.

— Плюс, — продолжила Кира, понизив голос, — у Шрама с братками на поляне в лесопарке остались три отличных внедорожника. Мы их тоже загнали через нужных людей на Базаре. Глеб решил отдать тебе половину с машин. Хотя, если по совести, ты заслужил всё целиком. Если бы не твой телепортирующийся попугай и не твой теневой кот, мы бы там и полегли. Короче, вот.

Кира провела ладонью над своим пространственным перстнем. Воздух над столешницей снова пошёл рябью, рассыпаясь крохотными серебристыми искрами, и на лакированную поверхность опустился металлический кейс.

Щёлк-щёлк. Девушка откинула застёжки и подняла крышку.

Запахло типографской краской, дорогой бумагой и серьёзными возможностями. Пачки рублей. Много. Пятитысячные купюры, стянутые банковскими лентами.

— Четыре миллиона за камни, — Кира небрежно постучала пальцем по левому ряду пачек. — И три миллиона за тачки. Итого — семь. Наличными, без следов и налогов.

У Архимеда отвисла нижняя половина клюва. Жёлтый хохолок взлетел вверх так резко, что какаду едва не опрокинулся. Чёрные глазки стали размером с монеты. Если бы мы находились в мультике, в них бы ещё и денежные значки выскочили. Птица издала сдавленный хрип, перепорхнула ближе и замерла перед открытым кейсом, не веря своему счастью.

— Олигар-р-рх! — истошно завопил Архимед, придя в себя. — Богатство! Р-р-роскошь! Купаемся в золоте! Птичка — инвестор!

Он засеменил вокруг чемодана, топорща перья и заглядывая внутрь то одним глазом, то другим.

— Скупаем Газпр-р-ром! — продолжал вещать пернатый финансовый аналитик. — Личный самолёт! Золотые жёр-р-рдочки! Тонна кедр-р-ровых ор-р-рехов! Нет, две тонны! Купим метр-р-ро! Личный аэр-р-ропорт! Гуляем на всё!

Коша, услышав вопли, лениво подошёл к кейсу и принюхался к деньгам. Бумага шуршала, пахла интересно и явно напрашивалась на то, чтобы её пожевали или разорвали в клочья, как картонную коробку. Котёнок поднял лапку, примеряясь к ближайшей пачке.

— Нельзя, — я мягко, но непреклонно отодвинул его от миллионов. — Это не игрушка. Это наш новый фундамент.

Мантикор обиженно фыркнул, мявкнул что-то нелестное про мою жадность и ушёл проверять, как там Юра справляется с лужей Зефира.

В этот момент из подсобки, переваливаясь на мощных лапах, вышла Фурия. Росомаха подошла к прилавку, шумно зевнула, продемонстрировав внушительные клыки, и принялась с наслаждением чесать заживающий бок об угол витрины. Дерево жалобно заскрипело, стеклянные дверцы забряцали.

Кира отступила на шаг, глаза округлились.

— Егерев… — тихо произнесла она. — Это же росомаха. Настоящая росомаха!

— Ага, — невозмутимо кивнул я. — Девочка с характером, но вполне милая.

Хищница коротко рыкнула, бросила на рыжую оценивающий взгляд и, не найдя в ней угрозы, продолжила чесаться с утробным урчанием.

Я посмотрел на деньги. Семь миллионов. Вместе с тем, что мне перевёл Хмельников, сумма набежала более чем внушительная. Этого с лихвой хватит, чтобы выкупить соседнее помещение, сделать там капитальный ремонт под ветеринарный кабинет для Линды, заказать вольеры, оплатить пошлины и закрыть вопросы с чиновниками.

А Кремень оказался мужиком слова. В моей прошлой ментовской жизни из-за сумм в десять раз меньше люди друг другу глотки рвали и в бетон закатывали. А тут — нелегальный рейд, никаких контрактов, всё на честном слове. Глеб мог спокойно забрать всё себе, сказав, что новичку доля не положена. Но он поделил всё чётко. Уважаю.

— Передай Глебу мою искреннюю благодарность, — я захлопнул кейс и убрал его в Инвентарь. Чемодан растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий хлопок. — Он справедливый лидер.

— Передам, — кивнула Кира. — Глеб, кстати, сказал, что если тебе когда-нибудь понадобится прикрытие или силовая поддержка — его номер у тебя есть. Свищ, конечно, оказался гнидой, но остальная команда за тебя горой.

— Личная гвар-р-рдия! — тут же вставил Архимед, не желая выпадать из разговора. — Наёмники! ОПГ «Белое пер-р-ро»! Птичка — кр-р-рёстный отец! Дон Архимед! Целуйте лапку!

Дзынь! Система ценит вашу деловую хватку.

Получен титул: «Теневой бухгалтер».

Описание: Вы успешно монетизировали пространственную аномалию, чужой страх и бандитские автомобили. Налоговая инспекция плачет горючими слезами, не в силах дотянуться до ваших доходов. Будьте осторожны, не кладите деньги на карту и не светите в официальных сметах.

Награда: Бонус к удаче при торговых сделках +5%.

Примечание: Только не позволяйте попугаю заниматься инвестициями. Криптовалюта из кедровых орехов ещё не вышла на биржу.

Я покачал головой и провёл пятернёй по волосам. Внутри, несмотря на внезапно свалившееся богатство, всё ещё ворочался червячок сомнения. Незакрытые дела имеют свойство возвращаться и бить в спину.

— Слушай, Кира… а что в итоге стало со Шрамом и его бригадой? Вы их там, в лесопарке, и прикопали? Или Глеб всё-таки решил пустить их на удобрения для Свечей Утопленника, как ты предлагала?

Рыжая не ответила. Вместо этого на её лице расплылась совершенно роскошная и немного жутковатая улыбка. Она сунула руку в карман куртки, достала свой «Рунофон», пару раз тапнула по экрану и развернула гаджет ко мне.

— Смотри сам. Утренний выпуск.

Я опустил взгляд на экран. Шёл репортаж какого-то столичного новостного канала. В кадре стоял прилизанный корреспондент на фоне здания городской клинической больницы. Лицо у него было донельзя встревоженное.

— Беспрецедентная медицинская аномалия, — вещал репортёр. — За минувшие сутки патрули ГУБМП обнаружили в разных районах столицы десять мужчин крепкого телосложения, страдающих от абсолютной, необратимой амнезии. Врачи разводят руками…

Картинка сменилась. Оператор, видимо, пробрался в палату. Я присмотрелся и почувствовал, как брови ползут на лоб. На больничной койке, облачённый в застиранную фланелевую пижаму, сидел Шрам. Тот самый Валерий Игнатьевич, суровый маг металла и главарь ОПГ, который собирался покрошить нас в фарш.

Сейчас в его глазах плескалась кристально чистая пустота. Интеллектуальный уровень варёного кабачка. Рядом с ним на стульчике сидела дородная санитарка. Она зачерпнула из тарелки манную кашу, подула на неё и поднесла ко рту бандита.

— Открываем ротик, Валера, — проворковала женщина. — Летит самолётик! Ааа-ам!

Криминальный авторитет послушно, немного слюняво открыл рот, принял кашу и начал жевать, бессмысленно глядя в стену.

Я молча отодвинул телефон. Потёр переносицу. Мой внутренний опер сейчас бился головой о стену от такого «гениального» заметания следов. Идиоты. Десяток мужиков, в один день потерявших память — это не случайность, это громкое дело и жуткая головная боль для органов.

Местные оперативники теперь землю носом рыть начнут, чтобы закрыть этот резонансный цирк. Будут тянуть биллинги, проверять камеры, искать любые зацепки. И ещё неизвестно, до чего они в итоге сумеют докопаться. Синдикат-то про отработанных пешек забудет, а вот полиция вцепится в эту аномалию мёртвой хваткой.

— Твою мать… — выдохнул я, глядя на Киру. — Только не говори мне, что это… Синяк?

Девушка пожала плечами, забирая телефон обратно в карман.

— Ты же не один в данже экзотические травки собирал, — хмыкнула она. — Захар у нас мужик запасливый и любопытный. Нашёл там какую-то редкую теневую флору. Когда ты со своими новыми собачками уехал, он подошёл к Глебу и попросил разрешения провести, так сказать, клинические испытания. Пока братки лежали парализованные твоей птичкой, он сварил на походной горелке зелье и влил им в глотки.

Кира потянулась и продолжила:

— Мозги девственно чисты, Егерев. Табула раса. Захар сказал, они даже как сортиром пользоваться забыли. Пришлось их по разным районам раскидать, чтобы полиция подольше пазл собирала.

Лишь бы не собрала его полностью. Чёрт, надо было лично всё проконтролировать. Называется, не захотел руки в крови пачкать, оставил всё на профанов. А они тоже не захотели.

— Пер-р-резагрузка! — радостно гаркнул попугай на весь магазин. — Сбр-р-рос до заводских настроек! Фор-р-рматирование диска!

Птица захлопала крыльями, явно одобряя такой подход к решению проблем. Я щёлкнул дурачка по хохолку, чтобы особо не восторгался.

В подсобке грохнуло ведро, Юра извиняющимся голосом крикнул, что всё в порядке, а в террариуме тихонько затрещал статическим электричеством тушканчик Прыг.

Я ещё раз тяжело вздохнул, прогоняя перед мысленным взором сводки, которые сейчас лихорадочно строчат дежурные следователи по всему городу. Ладно. Что сделано, то сделано. Читать лекции вольной разведчице об основах криминалистики и оперативно-розыскной деятельности бессмысленно. У нелегалов своя логика. Дебильная, но своя.

— Проехали, — я решительно отмахнулся от мыслей о пускающем слюни Шраме. — Раз уж мы заговорили о трофеях и дележе… У меня тут остался один нерешённый вопрос.

Я чуть сдвинул руку, мысленно обращаясь к Инвентарю. В короткой вспышке белого света на моей ладони материализовался массивный перстень из тёмного сплава. Тусклый серый камень в его центре казался маслянистым и мёртвым.

— А, ты про это, — Кира уважительно кивнула, разглядывая украшение. — Игрушка Шрама. А я-то думала, ты его уже загнал. Блин, стоп, а как он у тебя в пространственный карман поместился? Это же… так вообще бывает? Перстень в перстень убрать…

— Пр-р-релесть! — тут же сбил её с мысли Архимед. — Моя пр-р-релесть! Дай потрогать! Птичка любит бр-р-риллианты! Сдадим в ломбар-р-рд!

— Это не бриллиант, — я спрятал трофей в кулак от греха подальше, зная воровские наклонности своего пернатого. Затем снова посмотрел на Киру. — Проблема в том, что он заблокирован. Я пробовал влить ману, пробовал прощупать ментально — как в бетонную стену стучусь. Есть идеи, как его вскрыть?

Девушка задумчиво пожевала губу.

— Мана-привязка, — констатировала она. — Защита от мародёров, все такую ставят. Ты разве не ставил?

— Мне нужно не как её поставить, а как снять.

— На Базаре есть пара умельцев, которые специализируются на взломе чужих пространственных артефактов. Ювелирная работа. Они тонкими иглами из концентрированной маны выжигают слепок ауры прошлого владельца. Но удовольствие дорогое. Возьмут либо фиксированную сумму с пятью нулями, либо процент от того, что внутри. А внутри у полевого бригадира может быть как склад артефактов, так и пара грязных носков. Лотерея.

— У тебя есть контакты этих умельцев? — уточнил я.

— Найду, — Кира уверенно кивнула. — Если хочешь, могу прямо сегодня закинуть удочку. Сведём тебя с нужным человеком, он всё сделает чисто.

Я посмотрел на тёмный металл в своей руке.

Даже идиот сложит два и два. У медвежатников на Базаре наверняка есть свои кураторы. Информаторы стучат полиции, полиция копает под Базар, синдикат ищет тех, кто опустил их людей. Засветить это колечко сейчас — всё равно что выйти на Красную площадь с мегафоном и крикнуть: «Это я обнулил Валеру Шрама, приходите за мной!»

А у меня тут легализация бизнеса, расширение и контракты с олигархами.

— Знаешь, Кира, — я спокойно разжал кулак и отправил перстень обратно в Инвентарь. Металл растворился в воздухе. — Давай пока отложим этот вопрос.

— Уверен? — она удивлённо приподняла бровь. — Там может лежать что-то ценное.

— Абсолютно уверен, — я улыбнулся самой безобидной улыбкой, какую сумел выдавить. — Денег у нас теперь хватает. А этот сувенир пусть пока полежит в надёжном месте. Жрать он не просит, сена ему не надо. Придёт время — вскроем.

— Заначка! — глубокомысленно изрёк Архимед. — Чёрный день! Птичка понимает! Копим капитал!

Из-за стеллажа, цокая копытцами, вышла Белочка. Лошадка с изяществом подошла к прилавку и потянулась мордой к гостье. Кира замерла в полном очаровании.

— Какая красавица… — выдохнула она, разглядывая белоснежную шёрстку и струящуюся гриву. — Денис, можно её погладить?

— Валяй, — разрешил я.

Кира осторожно протянула руку. Белочка принюхалась и благосклонно подставила макушку. Девушка зарылась пальцами в её гриву. Шелковистые пряди заструились между её пальцев, как вода. Кира гладила пони, а та тихонько фыркала, прикрыв огромные глаза.

Я позволил девушке насладиться моментом и сменил тему:

— Слушай, а твоя моль сейчас с тобой?

Кира выпрямилась и настороженно прищурилась. Рыжая прядка упала ей на лицо. Девушка сдула её и ответила:

— С собой. А тебе зачем?

— Профессиональный интерес приручителя, — честно ответил я. — Никогда с такими не работал, хочу взглянуть поближе. Кое-что проверить для себя. Обещаю, руками трогать не буду.

Кира смерила меня долгим, изучающим взглядом. В её глазах читалось явное сомнение, но, видимо, кредит доверия после рейда перевесил. Она тихо вздохнула.

— Ладно. Только не вздумай мне привязку нарушить, Егерев. Я видела, как ты лихо со зверями работаешь. Одно лишнее движение — и я тебе свой перстень в нос вставлю.

— Не знал, что ты увлекаешься пирсингом, — с иронией ответил я.

Девушка вытянула руку ладонью вверх. Воздух над её пальцами подёрнулся лёгким сиянием, и появилась Пепельница.

Сумеречная моль выглядела великолепно. Размах крыльев — сантиметров двадцать. Никакого суетливого мельтешения, присущего обычным насекомым. Бабочка двигалась с призрачной, почти гипнотической плавностью. Её крылья отливали благородным серебристо-пепельным цветом, а узоры наводили на мысли о ручной росписи.

— Моль! — тут же возмутился Архимед. — Вр-р-редитель! Шуба в опасности! Прячьте шер-р-рстяные носки! Нафталин в студию! Тр-р-рави насекомых!

— Уймись, дезинсектор, — цыкнул я на пернатого.

Мне нужно понять анатомию магического насекомого. Впереди маячит встреча с Зеркальным Мотыльком Портнихи, чьи мана-каналы выгорели от перегрузок. Лечить вслепую неведомую тварь — верный путь к провалу. Пепельница послужит идеальным тренировочным манекеном.

Я прикрыл глаза, отсекая всё лишнее. Отодвинул на задний план возню Юры со шваброй, тявканье Зефира и Лиса, дыхание спящего ленивца и всё остальное. Сосредоточился, направляя своё Восприятие исключительно на бабочку.

Это оказалось чертовски сложно. Одно дело — сканировать массивное ядро добермана или энергетические артерии мантикора. И совсем другое — ювелирная работа с мелким и анатомически чуждым существом.

Я старался сделать своё ментальное касание максимально невесомым. Словно пытался погладить мыльный пузырь, не нарушив его поверхностное натяжение.

Вот оно. Крохотное, размером с бисеринку, мана-ядро в самом центре пушистой грудки. Оно билось ровным, прохладным светом. От него расходилась сложнейшая паутина каналов. Тоньше человеческого волоса энергетические нити тянулись к крылышкам, образуя неповторимый узор, по которому струилась магия сокрытия.

Я осторожно скользил вниманием по этим капиллярам, запоминая их структуру, плотность стенок, узлы сплетений. На лбу выступила холодная испарина. Одно неверное, слишком грубое усилие моей Воли — и хрупкая система моли даст сбой.

Но я держал фокус. Плавно, миллиметр за миллиметром, составил в уме полную энергетическую карту существа. Понял, где каналы сужаются, как они реагируют на приток энергии от ядра и как распределяют её по площади крыльев.

Под конец втянул свою ману обратно и открыл глаза. Тяжело выдохнул, чувствуя, как расслабляются сведённые судорогой мышцы шеи.

Дзынь! Вы открыли новый навык: «Манипуляция энергией» (актив.)

Описание: Позволяет более тонко чувствовать потоки маны, изучать магическую анатомию живых существ и филигранно работать с ней.

Получено опыта: 400

Примечание: Поздравляем, вы окончательно перешли от работы топором к работе скальпелем. Местные мана-хирурги уже пишут гневные письма, требуя лишить вас лицензии. Впрочем, её у вас и так нет.

— Ну как? Насмотрелся? — Кира вопросительно выгнула бровь, заметив испарину на моём лице. Пепельница на её ладони невозмутимо сложила крылья.

— Более чем, — я удовлетворённо кивнул, утирая лоб рукавом. — Спасибо. Это было исключительно познавательно. Теперь я точно знаю, в каком именно мана-узле у неё зарождается непреодолимая тяга сожрать твой шерстяной свитер.

— Ладно, Егерев, — Кира убрала моль в перстень и поправила воротник куртки. — Пойду я. У меня ещё встреча на Базаре. А ты тут… строй свою империю зверей. Кулёк парень старательный, не обижай его.

— Не буду, — пообещал я. — Заходи, если что. Для тебя чай и кофе всегда за счёт заведения.

Когда за Кирой закрылась дверь, я облокотился на прилавок и выдохнул. День только начался, а событий уже на неделю вперёд. Инспектор, новые питомцы, миллионы в кармане, новый сотрудник и правоохранители, вынюхивающие наш след. Это если забыть про Беломора с Ляховым, «Чёрную Реку» и «Серебряную Нить».

Шикарно.

* * *

Апрельское солнце не грело, но очень старалось. Я стоял на крыльце «Лапы и Когтя», листая бумаги на пластиковой планшетке, и щурился то на мелкий шрифт, то на монтажника, который возился с камерой над входной дверью.

— Эти камеры что, чисто магические? — я постучал пальцем по строке «Рунокам-М12, беспроводная, мана-питание автономное».

Парень в спецовке с логотипом «Ифрита» как раз прижимал корпус камеры к кронштейну. Устройство было компактным — чёрный цилиндр размером с кулак, с выпуклым глазком объектива и коротким рунным штырьком-антенной вместо привычного кабеля. Монтажник выровнял камеру по горизонту, затянул фиксирующий винт на шарнире крепления и щёлкнул крышку отсека, куда вставил мана-кристаллик в латунной оправе. Индикатор на торце мигнул зелёным.

— Автономные, — подтвердил Максим Фёдорович, стоявший рядом со мной. Гром сидел у него на плече и с философским спокойствием наблюдал за суетой. — Сигнал идёт по зашифрованному мана-каналу вам и на наш пульт. Ни проводов, ни Wi-Fi. Перехватить можно, но для этого нужен артефактор В-ранга или оборудование тысяч на триста. Мелкая шпана или залётные гопники — без шансов.

Я перевернул страницу.

— А проводные?

— А проводные, Денис Валерьевич, ломаются ещё проще. Подошёл, перерезал кабель кусачками за сорок рублей — и всё, камера слепая. С магическими так провернуть сложнее: у них питание внутри, а канал связи нематериальный. Его кусачками не возьмёшь.

— Максим Фёдорович, — я оторвался от бумаг и посмотрел ему в глаза. — Я понимаю логику. Но магический канал — это прекрасно, пока кто-нибудь не шарахнет глушилкой. Или сбивающую руну на стене не нарисует. Мне нужна хотя бы пара камер на старом добром медном кабеле. Как запасной контур.

— Ну… — задумчиво протянул ЧОПовец.

— И ещё вопрос, — перебил я, заканчивая мысль. — Есть модели с экранированием от магического воздействия? Чтобы иллюзия или направленный импульс картинку не сбивали.

Максим почесал коротко стриженный затылок и поморщился, будто его попросили станцевать вальс.

— Денис Валерьевич, камеры — это, если честно, у нас допуслуга. Мы больше по живой охране, по тревожным кнопкам и выездам. Монтаж — это так, подработка для ребят. — Он обернулся к крыльцу. — Лёх! У нас есть модели с антимагическим экранированием?

Монтажник, балансируя на стремянке, повернул голову и крикнул:

— «Страж-Ф7» с рунным контуром Фарадея! Полная изоляция от внешних полей, картинку гонит по экранированной витой паре прямо на ваш внутренний регистратор. Но они по цене кусаются, Максим Фёдорыч. Одна штука — как три обычных. Плюс прокладка кабель-канала, плюс сам сервер в подсобку ставить.

— Ставьте, — сказал я, хлопнув ладонью по бумагам. — Две штуки. Одну на вход, вторую на задний двор. Остальные пусть будут ваши беспроводные.

Максим кивнул и чиркнул пометку в блокноте.

— Хорошо, ребята привезут оборудование и раскидают провода.

Лёха наверху присвистнул и полез обратно к кронштейну, заканчивать с первой камерой.

Пока мы с Максимом обсуждали технические нюансы, на наших плечах разворачивалась своя, пернатая драма.

Архимед решил взять шефство над Громом. Белый Попугай Хаоса вёл себя как идеальный служебный пёс: сидел смирно, по сторонам не глазел, только изредка помаргивал.

Архимеда такое отсутствие инициативы категорически не устраивало.

— Р-р-рота, подъём! — гаркнул какаду, вытягивая шею в сторону Грома. Жёлтый хохолок угрожающе топорщился. — Скажи: «Стой, стрелять буду!» Ну! Повтор-р-ряй за птичкой! Стой! Стр-р-релять!

Гром меланхолично посмотрел на какаду. Затем чуть распушил белые перья и издал едва слышный звук, похожий на стравливаемый из шины воздух. Пфф.

— Тьфу! — Архимед в сердцах едва не вцепился мне когтями в ключицу. — Скажи: «Птичка умная!» Скажи: «Начальник дур-р-рак!» Давай, р-р-работай клювом!

Гром снова моргнул и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что выше этих дешёвых провокаций.

— Бездарь! — вынес безжалостный вердикт Архимед. — Пр-р-рофнепригодность! Глухонемой! Вер-р-рните по гарантии! Бр-р-рак!

— Отстань от парня, — я назидательно щёлкнул своего какаду по клюву. — У него дар другой. Штурмовой, а не разговорный. Тебе бы с ним в закрытом помещении поспорить, посмотрел бы я, как ты потом вверх ногами летать будешь.

Максим, наблюдавший за этой педагогической программой, сдержанно кашлянул в кулак. Глаза у него подозрительно блестели и явно не от слёз.

— Краснобай! — фыркнул Архимед, но слегка успокоился. — Хлопушка! Бах — и всё! Никакого искусства! Никакого диалога! Птичка в шоке от уровня обр-р-разования!

Гром на это замечание лишь сильнее нахохлился, втянув голову в перья, отчего стал похож на перьевой шарик с клювом. Максим осторожно погладил его по спинке указательным пальцем. Волнистый попугайчик чуть расслабился, прижавшись боком к шее хозяина.

— Ладно, пойдём внутрь, — я кивнул на дверь магазина. — Допишем акт приёмки и обсудим график патрулирования. У меня кофе есть, правда, растворимый…

Максим подхватил свою папку, и мы уже шагнули к двери, когда за спиной зашуршали шины по асфальту.

Я обернулся.

С проезжей части к магазину плавно сворачивал чёрный кроссовер с тонированными стёклами. Лак на капоте отбрасывал солнечных зайчиков, хромированные молдинги сияли. Номера с особой серией — три семёрки, регион семьдесят семь. Такие машины просто так у захолустных зоомагазинов не останавливаются.

Настроение сразу подпортилось.

— Начальство! — констатировал Архимед и на всякий случай приподнял хохолок. — Шишка! Большой босс! Галстук и запонки! Птичка чует непр-р-риятности!

Максим Фёдорович тоже заметил машину. Его плечи едва уловимо напряглись, рука с папкой опустилась вдоль тела — профессиональный жест, освобождающий рабочую руку. Гром вдруг перестал дуться и развернулся всем корпусом к «Кайену», как маленький радар.

Двигатель смолк. Водительская дверь открылась с мягким щелчком.

Из машины вышел мужчина лет пятидесяти. Тёмно-серый костюм, галстук цвета мокрого асфальта с булавкой. Лакированные туфли, которые наверняка стоили больше, чем весь мой фургон. Лицо гладко выбритое, волосы зачёсаны назад, взгляд цепкий и совершенно казённый — так смотрят люди, привыкшие подписывать бумаги, от которых у других людей меняется жизнь.

Он захлопнул дверь, поправил манжету и двинулся через парковку прямо ко мне.

Мужчина поднялся на крыльцо, остановился в двух шагах и посмотрел на меня. Потом скользнул взглядом по Архимеду, по монтажнику на стремянке, по логотипу «Ифрита» на куртке Максима. И снова вернулся ко мне.

— Егерев Денис Валерьевич? — произнёс он голосом, в котором не было ни вопроса, ни сомнения.