Глава 5 · Наследники

Я потянулся к интерфейсу Системы, собираясь активировать «Мгновенный отзыв». Одно усилие воли — и Фурия, Ранго, Пых со всей остальной нелегальной фауной, сидящей в магазине, растворятся в воздухе, переместившись в стазис Питомника. Пусть потом хоть с собаками ищут, у меня внутри останутся только легальные хомячки да пара канареек.

— Облава! — истошно заорал Архимед. — Налоговая! Пр-р-роверка! Прячьте чёрную кассу! Птичка несовершеннолетняя! Мы требуем адвоката! Сухар-р-ри сушить!

Придушу его ко всем чертям, блин. В унитазном бачке утоплю.

У мужчины в костюме на реплику попугая едва заметно дёрнулись уголки губ. Максим Фёдорович рядом со мной подобрался.

— С кем имею честь? — спросил я у незнакомца.

Тот чуть склонил голову, не теряя официальной выправки.

— Филипп Семёнович Прозоров.

Прозоров. Брови сами собой поползли к переносице. Фамилия определённо знакомая… Я уже собирался вложить ману в «Поверхностную оценку», как со стороны «Кайена» раздался резкий хлопок. Следом за ним по улице разнёсся пронзительный детский визг.

Маска респектабельного бизнесмена слетела с лица Прозорова в ту же секунду. Представитель элиты мгновенно превратился в обычного перепуганного отца.

— Простите. Секунду! — бросил он, развернулся и в два прыжка преодолел расстояние до машины.

Я только моргнул, наблюдая, как он дёргает ручку задней пассажирской двери. Из салона элитного кроссовера тут же повалил густой вонючий дым.

Из этой дымовой завесы, как два снаряда из мортиры, вылетели девочки-близняшки. На вид лет десяти, с растрёпанными русыми волосами и горящими азартом глазами. В руках у каждой по пластиковому мечу, светящемуся неоном. Розовый и фиолетовый.

Одна девчонка приземлилась на асфальт с перекатом, вторая выпрыгнула следом и тут же обрушила фиолетовый меч на голову сестры.

— Рита! Поля! Я же говорил!!! — рявкнул Прозоров, отмахиваясь от дыма. — Я тысячу раз запрещал брать хлопушки-вонючки в машину! Вы чем вообще думаете⁈

— Прости, пап! Это всё Ритка! — крикнула одна из них, даже не обернувшись, и с боевым кличем бросилась на сестру. — Получай, порождение тьмы!

— Сама ты порождение! — взвизгнула вторая, парируя удар. — Щит света!

Они пронеслись мимо опешившего отца, продолжая свою эпическую битву прямо перед магазином. Клинки скрестились.

Я облегчённо выдохнул и мысленно убрал палец с кнопки «Мгновенного отзыва». Максим рядом со мной расслабил плечи и тихо хмыкнул. Гром с недоумением смотрел на человеческих птенцов, явно не понимая, нужно ли их атаковать или просто посочувствовать родителю.

Тем временем Прозоров, кашляя, нырнул обратно в задымлённый салон и вытащил оттуда третьего пассажира.

Им оказался мальчик лет семи. В отличие от своих боевых сестёр, он выглядел насмерть перепуганным. Мальчишка прижимал к груди синий рюкзачок, словно это бронежилет, и смотрел на мир огромными, полными ужаса глазами. Из-под его съехавшей набок кепки торчали светлые вихры.

Отец поставил сына на ноги, отряхнул ему курточку и обречённо вздохнул, глядя на носящихся вокруг машины дочерей. Затем открыл все окна, чтобы дым немного выветрился.

Архимед наконец-то оценил масштаб катастрофы.

— Тер-р-рористы! — заорал какаду на всю улицу. — Вандализм! Малолетние бандиты! Вызывайте ОМОН! Птичка контужена! Тр-р-ребую компенсацию за мор-р-ральный ущерб!

Мальчик с рюкзаком вздрогнул от крика попугая и попытался спрятаться за ногу отца. Прозоров-старший закрыл лицо рукой, явно жалея, что вообще выехал сегодня из дома.

Проверка отменяется. Начинается детский сад.

Мужчина вернулся на крыльцо, держа сына за ладошку.

— Ради бога, извините за этот цирк, — сказал Филипп Семёнович, массируя висок свободной рукой. — Я им строго-настрого запретил играть с пиротехникой, но у них, видимо, свои каналы поставок.

— У малолетних бандитов всегда отличная логистика, — усмехнулся я и всё же применил системное сканирование.

Филипп Семёнович Прозоров (Ранг C, Уровень 15). Адвокат. И да, ваша дедукция вас не подводит: это действительно родственник того самого мага воздуха с банкета у Хмельникова, только этот предпочитает сотрясать воздух не заклинаниями, а судебными исками.

— Так понимаю, Аркадий Семёнович — ваш брат? — уточнил я.

— Да, он самый. И он в таких красках расписал ваш триумф на юбилее Хмельникова, что моя жена загорелась идеей фикс. Сказала, что нашим детям жизненно необходимы эксклюзивные звери. — Прозоров махнул рукой в сторону парковки. — Но вы поймите правильно, мне нечто настолько же эпическое, как тот конь-дракон, не обязательно. Мне бы просто… чтобы их занять.

Близняшки уже переместились на газон у тротуара. Там только-только начали пробиваться первые апрельские ростки, которые сейчас безжалостно втаптывались в грязь кроссовками.

— Во имя Света! — вопила одна, делая выпад неоновым мечом.

— Тьма поглотит тебя! — парировала вторая.

В следующий миг «воительница Света» споткнулась о бордюр и с размаху рухнула в кусты, переломав невинные ветки. Победительница издала торжествующий клич, вскинув пластиковый клинок к небу. Проигравшая, пыхтя, выбралась из кустов и мстительно прищурилась:

— Ну всё, сейчас ты у меня…

И тут её взгляд сфокусировался на вывеске моего магазина. На нарисованном какаду. А затем — на реальном какаду, который сидел на моём плече. Лицо девочки мгновенно изменилось. Боевая ярость сменилась концентрированным восторгом.

— ЗВЕРЮШКИ!!! — завопила она так, что Гром встрепенулся.

Сёстры бросили мечи прямо на газон и синхронным ураганом понеслись к крыльцу. Архимед, обладая великолепным инстинктом самосохранения, мгновенно напрягся. Попугай нутром почуял, что сейчас его будут любить. Причём насильно.

— Ой, какой попугайчик!

— А он разговаривает⁈

— А можно погладить⁈

— А он кусается? Дай я первая!

Четыре руки одновременно потянулись к моему плечу.

— Ахтунг! — истошно заорал Архимед, срываясь с места. — Руки по швам! Харассмент! Птичка неприкосновенна!

Какаду взмыл в воздух и приземлился на металлический кронштейн вывески, подальше от цепких детских пальчиков. Оттуда он свесился вниз и принялся возмущённо щёлкать клювом:

— Дикари! Вар-р-рвары! Дер-р-ржите дистанцию! Штраф пятьсот тыщ!

Максим Фёдорович отвернулся, делая вид, что очень внимательно изучает дверь, но его плечи тряслись от беззвучного смеха. Лёха на стремянке вообще не сдерживался, откровенно хрюкая в кулак.

Прозоров посмотрел на меня взглядом мученика.

— Вы видите, с чем мне приходится иметь дело? — с тоской спросил он. — А я, между прочим, старший партнёр в юридической фирме. Я в суде могу развалить дело о корпоративном шпионаже. Веду переговоры с акулами бизнеса и ломаю рейдерские захваты! А с собственными отпрысками договориться не могу. Я ведь человек немолодой, дети поздние. Это мои единственные наследники, всё останется им, но как с ними обращаться — просто понятия не имею. У нас пять нянь уволились за полгода. Пять! Последняя сбежала, когда они попытались вызвать демона в гардеробной.

— Вижу, дочери у вас… очаровательные. И очень энергичные, — тактично заметил я, кивнув девочкам, которые теперь прыгали под вывеской, пытаясь достать Архимеда. — Им просто некуда девать энергию. И им нужна ответственность. Забота о ком-то живом отлично дисциплинирует. Пойдёмте внутрь, подберём им друзей.

Распахнул дверь, пропуская семейство Прозоровых вперёд. Колокольчик звякнул, возвещая о прибытии клиентов. Бросил взгляд на ЧОПовца.

— Я пока тут подежурю, Денис Валерьевич, — отсмеявшись, сказал Максим. Гром согласно моргнул. — Заодно прослежу, чтобы машину не угнали.

— Ой, какие классные! — уже раздалось изнутри, так что я поспешил перешагнуть порог следом.

Первым на гостей отреагировал Зефир. Увидев новых людей, щенок далматинца решил, что это пришли лично к нему. Он с радостным тявканьем стартанул из-под прилавка, проскользил когтями по линолеуму и с разгону врезался в ноги одной из близняшек. Девочка с хохотом повалилась на пол, а пятнистый маньяк тут же принялся остервенело вылизывать ей лицо, виляя хвостом так, что тряслась вся задняя половина туловища.

Белочка, мирно жевавшая сено в углу, вскинула голову. Оценив уровень шума, мини-пони в панике всхрапнула, цокнула копытцами и ретировалась в спасительную подсобку.

Ранго на долю секунды проявился — зелёная чешуя мелькнула на террариуме с кроликами. И тут же слился с фоном, решив, что шпионить за этими шумными двуногими лучше в режиме полной невидимости.

Коша, дремавший на прилавке, приоткрыл веки. Лениво потянулся, выпустив когти, проанализировал броуновское движение близняшек и принял единственно верное тактическое решение. Мощный толчок задних лап — и рыжий хищник взлетел на самый верхний стеллаж, туда, где сидела Маруся. Обезьянка подвинулась, уступая место, и они вдвоём принялись наблюдать за вторжением с безопасной высоты.

Вторая близняшка тем временем пронеслась мимо стеллажей и затормозила возле росомахи. Фурия дрыхла на коврике, раскинув мощные лапы.

— Ух ты, какой барсук! — восхитилась девочка и, недолго думая, потянула хищницу за короткое круглое ухо.

Моё сердце ёкнуло. Я мгновенно послал по ментальному каналу жёсткий, подавляющий импульс: «Не трогать! Лапами не бить! Зубами не хватать!»

Фурия резко проснулась. Глаза вспыхнули, она открыла пасть, продемонстрировав арсенал клыков, способных дробить кости, но под моим контролем лишь предупреждающе рыкнула и отошла к витрине. Девочка даже не поняла, что только что была в миллиметре от потери пальцев.

— Поля, — спокойно позвал я, но так, чтобы услышали все. — Шаг назад, пожалуйста. Это росомаха, а ухо ей тянуть очень плохая идея.

Девочка отскочила, но скорее с восторгом, чем с испугом.

— Росомаха⁈ Настоящая⁈ Пап, тут росомаха!!!

Мальчик, всё это время жавшийся к отцу, робко подошёл к морскому аквариуму и постучал пальчиком по стеклу. Из декоративной пещерки тут же высунулся чёрный жгут, затем показался жёлтый глаз с горизонтальным зрачком.

Рита заметила это, тут же забыла про далматинца и рванула к аквариуму. Обе ладони упёрлись в стекло.

— А тут что? Ой, тут глаз! Папа, один глаз! Он смотрит на меня!!!

Славик понял, с кем имеет дело, и решил не рисковать. Втянул жгутик обратно, забившись в самую глубь камней. В открытую дверь влетел Архимед. Он приземлился на кассовый аппарат, нервно потоптался на месте и вынес вердикт:

— Нашествие! Мамай пришёл! Спасайся кто может! Эвакуация! Птичка пишет завещание!

Филипп Семёнович стоял посреди этого дурдома, оглядываясь по сторонам. В глазах адвоката читалась полная растерянность, а его дочери планомерно превращали мой магазин в зону стихийного бедствия.

— Денис Валерьевич, — Прозоров повернулся ко мне и развёл руками. — Буду с вами предельно честен. Я ничего в этом не понимаю. У меня никогда не было питомцев, и у меня абсолютно нет времени за ними ухаживать. Даже не знаю, с чего начать.

Я поставил юристу плюсик. Богатый человек, который не строит из себя всезнайку и честно признаёт свою некомпетентность — это хороший клиент. С такими приятно работать.

— Не переживайте, Филипп Семёнович, — я ободряюще улыбнулся, подходя к прилавку. — Для этого здесь я. Сейчас мы подберём вашим детям таких друзей, которые идеально совпадут с их темпераментом. И, что самое главное, останутся целы сами.

Пока я успокаивал отца, близняшки уже приступили к полномасштабной инспекции. Оставив в покое росомаху и жгутоносца, они вихрем пронеслись мимо стеллажей с грызунами и затормозили у клеток с птицами.

— Ой, смотри, зелёненький! — восторженно пискнула одна из сестёр, прилипая носом к прутьям. — Привет, птички!

— Привет, птички! — абсолютно идентичным, звонким голосом девочки ответил зелёный попугай, активировав свой навык «Зеркальное эхо».

— Он разговаривает! — ахнула вторая сестра.

— Он разговаривает! — тут же передразнил её попугай, радостно прыгая по жёрдочке.

Девочки завизжали от восторга и принялись наперебой кричать в клетку всякую чушь, создавая невыносимую акустическую кашу. Птицы по соседству заволновались.

Первыми сдали нервы у Волшебных Певунов. Одна из канареек испуганно вспорхнула и на рефлексах выдала «Аудио-Вспышку». По магазину резанул яркий белый свет, словно кто-то включил стробоскоп. Моргнуло раз, другой.

— Дискотека! — немедленно отреагировал Архимед. — Цветомузыка! Танцуют все! Птичка в клубе! Диджея!

Вспышки окончательно добили жёлтого Попугая Хаоса. Птица с навыком «Перьевое Торнадо» в панике заметалась по клетке, а затем с громким «чирик!» буквально взорвалась.

Из попугая вырвался настоящий вихрь из сотен жёлтых, сотканных из маны перьев. Они закружились по магазину плотным облаком, оседая на витринах, на дорогом костюме Прозорова и на волосах безумно счастливых близняшек.

Именно в этот момент на пороге подсобки появился Юра-Кулёк. Парень нёс перед собой стопку пустых картонных коробок, из-за которых почти ничего не видел. Он шагнул в зал как раз в тот момент, когда сдетонировал попугайчик, в лицо ему ударило облако жёлтого пуха.

— А-а-а! — вскрикнул ослеплённый Юра.

Пошатнулся, попытался поймать равновесие, но запутался в собственных ногах и рухнул на спину. Картонные коробки эффектным веером разлетелись по воздуху и рухнули на пол. Одна из них прилетела точно на голову парню.

— Убит при исполнении! — констатировал Архимед, с интересом вытягивая шею. — Пр-р-роизводственная травма! Несите носилки! Требую страховку!

Я только вздохнул, собираясь подойти и помочь парню подняться, но тут из открытой двери подсобки, цокая коготками, вышла Тачка. Панцирная мокрица остановилась над поверженным хозяином, пошевелила длинными усами и вопросительно замерла.

Близняшки мгновенно забыли про птиц. Их глаза округлились до размеров блюдец.

— Жук! — благоговейно выдохнула одна.

— Огромный! — поддержала вторая. — А можно покататься⁈

Юра, всё ещё сидя на полу и отплёвываясь от жёлтых перьев, ошарашенно захлопал глазами. Он перевёл взгляд с девочек на адвоката, потом на меня, снова на девочек и неуверенно сказал:

— А… ну это… как бы… ага… Можно. Вы только… того… за усики её не дёргайте. Ей не нравится.

Такого разрешения хватило. Сёстры с радостными воплями бросились к Тачке и в два счёта вскарабкались на её сегментированный хитиновый панцирь, усаживаясь верхом. Мокрица, привыкшая таскать на себе центнеры груза в данжах, даже не просела под весом двух десятилетних девочек. Она меланхолично клацнула жвалами и медленно поползла между стеллажами, пока наездницы голосили от счастья.

Шум стоял такой, что даже элитная фауна магазина предпочла капитулировать. Блёстка, до этого с интересом наблюдавшая за суетой, решила, что с неё хватит. Птичка молнией метнулась под самый потолок и благоразумно спикировала на верхнюю полку, где укрылся Коша. Колибри бесцеремонно зарылась в густую рыжую шерсть мантикора, оставив снаружи только клюв-игломёт.

Сам Коша сидел напряжённый как струна. Скорпионий хвост нервно бил по деревянной полке — тук-тук-тук. Маленький хищник, способный своим ядом проплавить бетон, откровенно не понимал, как реагировать на этих шумных, непредсказуемых двуногих детёнышей. Атаковать нельзя, вожак запретил. Убегать — не по статусу.

Ситуацию усугубляла Маруся. Обезьянка, до смерти перепуганная вспышками, перьями и криками, намертво вцепилась в шею мантикора. Она обнимала Кошу всеми четырьмя лапами, прятала лицо в его шерсти и жалобно ухала. Коша морщился, но терпел.

И только Ватт не выказал никакого беспокойства насчёт девчонок. Ленивец висел вниз головой и думал о вечном.

ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Близнецы Прозоровы (Ранг F, Уровень 0).

Кинетическая угроза экосистеме магазина. Ваша фауна деморализована и близка к капитуляции.

Ваш текущий уровень: 12

Рекомендуемый уровень для противостояния: 100+ (или диплом воспитателя).

Примечание: Магия Приручения здесь бессильна. Рекомендуется срочно найти способ утилизировать их разрушительную энергию, пока они не разобрали мокрицу на сувениры.

Я смахнул эту издевательскую, но пугающе точную сводку и перевёл взгляд с зоопарка на Филиппа Семёновича. Адвокат стоял, покрытый жёлтым пухом, и с выражением звенящей безысходности смотрел на своих дочерей, катающихся верхом на ракообразном.

Затем я опустил глаза.

Мальчик так и стоял на том же месте. Он ещё сильнее вжал голову в плечи, натянув козырёк кепки чуть ли не на нос, и обеими руками сжимал свой синий рюкзачок.

— Ну а тебе кого подберём, боец? — дружелюбно спросил я. — У нас тут выбор большой. Хочешь кого-нибудь тихого?

Мой вопрос услышали проезжавшие мимо сёстры.

— Ему не надо! — крикнула сверху одна из близняшек.

— Стёпка трусишка! — тут же подхватила вторая. — Он в прошлый раз у папиного друга даже хомяка испугался! Плакал!

— Девочки, ну прекратите… — вяло и как-то совсем по-домашнему одёрнул их Прозоров. Было видно, что эту фразу он повторяет по сто раз на дню, и она давно потеряла всякий вес.

Мальчик покраснел. Потупился, его нижняя губа едва заметно дрогнула. Он явно привык быть в тени своих ураганных сестёр, привык, что за него всё решают и навешивают ярлыки.

Я не стал ни успокаивать его, ни спорить с девочками. Просто смотрел и размышлял. Мальчишка действительно сжимался от криков и шума. Но когда сёстры отворачивались, он тайком бросал взгляды по сторонам.

Степан смотрел на возмущённую росомаху. На мерцающий аквариум. На пятнистого Зефира, который крутился возле Юры. Его глаза горели тем самым чистым интересом, что бывает только у детей, искренне любящих животных, но слишком застенчивых, чтобы подойти первыми.

Ему не нужен шумный, яркий или агрессивный зверь. Ему нужен друг. Тот, кто не будет кричать, суетиться и требовать постоянного внимания. Тот, кто просто будет рядом. У меня в голове щёлкнуло. Кажется, я знаю, кто идеально подойдёт этому парню. Опасный, конечно, выбор, но если всё сделать правильно…

— Знаешь, Стёпа, — негромко, чтобы слышал только он, сказал я. — Хомяки — они суетливые. Бегают, шуршат, кусаются иногда. Я их сам не очень люблю. Пойдём, поможешь мне с кормами. Одному неудобно.

Мальчик шмыгнул носом, посмотрел на меня из-под козырька и, после секундного колебания, еле заметно качнул подбородком. Он не ожидал, что кто-то попросит его о помощи.

Сёстры, нарезающие круги на мокрице, даже не посмотрели в нашу сторону. Отец устало тёр переносицу, пытаясь осознать, в какой момент его жизнь свернула не туда.

Кулёк как раз кое-как поднялся на ноги, отплёвываясь от жёлтого пуха.

— Юра, остаёшься за главного, — скомандовал я. — Присмотри тут за всем. Чтобы никто никого не съел и ничего не сломал.

Парень судорожно кивнул. Я положил руку Стёпе на плечо и мягко, но уверенно направил его к двери смотровой.

— Дезер-р-ртиры! — тут же возмущённо гаркнул нам вслед Архимед. — Оставляют на растер-р-рзание!

Мы вошли в процедурную, и я плотно прикрыл за нами дверь.

Визг девочек, хлопки крыльев, цоканье когтей и вопли какаду мгновенно отрезало. Здесь пахло кварцеванием, сухими травами и немножко газами аспида. Но главное, что никто не суетился.

Плечи мальчика чуть расслабились. Он с опасливым любопытством огляделся. Я не стал сюсюкать. Никаких «Ути-пути, посмотри, какой зверёк для тебя есть». Дети, которых постоянно задвигают на задний план бойкие родственники, терпеть не могут жалости и снисхождения. Им нужно уважение.

— Так, — я по-деловому закатал рукава рубашки. — Для начала давай проверим воду у аспида. А то он парень с характером, если пересохнет поилка — будет шипеть. Поможешь?

Мальчик согласился. Я подошёл к высокому террариуму и подхватил Стёпу, чтобы он оказался вровень со стеклом. Пацан затаил дыхание.

По ту сторону прозрачной преграды, свернувшись на тёплом рунном камне, лежал Сумеречный Аспид. Чёрная чешуя с серебристыми полосами тускло поблёскивала под лампой. Заметив движение, дракончик поднял голову. Птичий клюв чуть приоткрылся, раздвоенный хвост издал тихий, предупреждающий треск.

Стёпа, не отрываясь, смотрел на него. В глазах ребёнка не было ни капли того страха, о котором кричали его сёстры. Только гипнотический восторг перед настоящим чудом.

— Вода есть, — почти шёпотом доложил Стёпа.

— Отлично, — я аккуратно поставил его на пол. — Значит, пока живём.

Я отошёл к шкафчику, незаметно достал из Инвентаря пластиковый контейнер с нарезанной морковью и, не глядя на парня, буднично спросил:

— Тебе какой зверь нужен?

Стёпа сжался, будто его поймали на месте преступления. Сработал старый, вбитый насмешками рефлекс. Он опустил голову и пробормотал:

— Мне не надо…

Повернулся к нему и посмотрел ребёнку в глаза. Спокойно, без улыбки, как взрослый на взрослого.

— Я не спрашивал, надо тебе или нет, Стёп. Я спросил — какой.

Мальчик прикусил губу. Потом огляделся по сторонам, уже смелее изучая стеллажи. Его внимание привлекли нижние террариумы, как я и рассчитывал. Там, в полумраке, сидели кролики. Два Сумеречных прыгуна — тёмно-серые с аметистовыми глазами. Они почти сливались с тенями, замерев в дальнем углу. А вот в соседнем отсеке…

Глаза Стёпы расширились.