Глава 7 · Зеркальный Мотылек

Дворники «Форда» мерно скребли по лобовому стеклу, смахивая холодные капли апрельского дождя. Вечерняя Москва расплывалась в свете фонарей и стоп-сигналов, превращаясь в одну сплошную акварельную кляксу.

Я бросил взгляд на пассажирское сиденье. Там устроились фенек и хамелеон. Лис высунул язык и с интересом смотрел в лобовое стекло. Он же родом из пустыни, льющаяся с неба вода для него — диковинка. А на спинке кресла, вцепившись когтями в подголовник, восседал Архимед.

— Значит так, банда, слушай мою команду, — негромко произнёс я, не отрывая взгляда от дороги. — Работаем тихо. Ранго, твоя задача — наблюдение. Идёшь со мной, сливаешься с обоями, фиксируешь всё, что происходит. Если запахнет жареным — действуешь по обстановке, но главное — оставайся невидимкой.

Хамелеон дёрнул левым глазом, подтверждая, что приказ принят.

— Лис, ты у нас сегодня группа поддержки, — я потрепал фенека по загривку. — Будешь помогать Марусе. Когда придёт время лечить, держи удачу на нашей стороне. Ну и будь очаровашкой. Если хозяин квартиры напряжётся, ты делаешь большие глаза и виляешь хвостом.

Фенек ткнулся носом мне в ладонь. На его лбу слабо блеснула светлая спираль. По каналу связи пришла волна бодрой готовности.

— А теперь ты, пернатый, — я посмотрел в зеркало заднего вида на какаду.

— Птичка вся внимание!

— Твоя задача — магическое зрение. Ты видишь то, что я замечаю далеко не всегда. Следящие руны, ловушки, сигнальные нити, скрытые артефакты, прослушка. Если заметишь что-то подозрительное — дай знать. Мысленно. Без спектакля. Ясно?

— Кр-р-ристально!

— И самое важное, — я чуть повернул голову, чтобы поймать взгляд птицы. — Слушай внимательно, потому что повторять не стану. Никакой лишней болтовни. Чирикаешь абстрактную фигню — на здоровье. Ляпнешь хоть одно слово, которое подставит меня перед этим человеком, и я сдам тебя в контактный зоопарк. Будешь до конца дней терпеть, как трёхлетние дети орут и пытаются выдернуть тебе хвост. Я понятно объясняю?

Попугай возмущённо приоткрыл клюв, но понял, что лучше не спорить.

— Могила! — трагически выдал он. — Пар-р-ртизан! Военная тайна! Птичка не подведёт!

— Вот и славно.

Свернул на боковую улицу и припарковал фургон у сетевого супермаркета. Неоновая вывеска «Лукошко-24» расплывалась в мареве дождя. Место людное, машина не привлечёт лишнего внимания.

— Всё, ребята, на базу, — скомандовал я, активируя Питомник.

Фенек поднял голову, Архимед расправил крылья. Оба питомца растворились в воздухе. Лис — беззвучно и покорно. Архимед — успев на прощание выдать возмущённое «Тир-р-рания!»

Ранго плавно перетёк по сиденью, забрался по моему рукаву и нырнул в глубокий карман куртки. Хамелеон сразу же запустил «Адаптивный камуфляж». Лёгкое шевеление цепких лапок по подкладке — и всё. Карман выглядел пустым.

Выйдя из машины, я поёжился. Дождь усилился, ледяные капли тут же принялись барабанить по плечам. Погода дрянь. Изначально я хотел выпустить Блёстку для воздушной разведки, но в такой ливень лазурная колибри просто не сможет нормально летать — вода мгновенно намочит её крылья, превратив элитного бойца в мокрый беспомощный комочек. Придётся обходиться наземными силами.

Набросил капюшон и зашагал через дворы. Где-то за многоэтажками гудело Третье кольцо. Нужный дом нашёлся быстро — типичная обшарпанная пятиэтажка, спрятавшаяся в тени мокрых тополей. Я зашёл в тускло освещённый подъезд, пахнущий сыростью и старым мусоропроводом, и поднялся на второй этаж.

Дерматиновая обивка на двери местами потрескалась. Нажал на кнопку звонка. Из квартиры послышались торопливые шаги. Щёлкнул один замок, затем второй. Створка приоткрылась на длину цепочки.

В щёлку на меня уставились встревоженные глаза. Мужчина лет сорока пяти. Лицо ухоженное, кожа гладкая, волосы аккуратно уложены даже несмотря на явную панику. На запястье блеснули массивные золотые часы «Рунохроно», тысяч за триста. Нарядный господин в очень дешёвых декорациях.

— Канальщик?

— Он самый, — спокойно ответил я. — А вы заказчик. Будем через цепочку общаться, или всё-таки пустите? Моё время дорого стоит.

Мужчина звякнул цепочкой и распахнул дверь. Я шагнул внутрь. Квартира оказалась ровно такой, как и ожидал: обои в цветочек, выцветший линолеум, минимум мебели. Ни фотографий, ни мелочей на полке. Явно съёмная посуточно, чисто для проведения этой сделки.

Стянув с плеч мокрую куртку, повесил её на хлипкую вешалку в прихожей. В этот момент Ранго, оставаясь абсолютно невидимым, бесшумно выскользнул из кармана и побежал вверх по стене, занимая стратегическую высоту под потолком.

Я мельком скользнул по мужчине «Поверхностной оценкой».

Демидов Руслан Витальевич (Ранг C, Уровень 18). Главврач клиники «ВетМагЭксперт». В прошлом блестящий диагност и хирург, который успешно обменял свой талант на лёгкие деньги, статус и золотые часы. В последний раз держал скальпель семь лет назад.

Всё сходится, отлично.

Демидов смерил меня долгим, оценивающим взглядом. Его профессиональная спесь, на секунду сбитая моим напором, начала возвращаться. Он выпрямился, попытавшись придать себе солидности.

— Вы слишком молоды, — заметил он со снисходительными нотками столичного светила. — Я ожидал специалиста с… более внушительным клиническим стажем. Вы хоть понимаете, с чем придётся иметь дело? Здесь налицо острая ишемия энергетических путей и некроз периферических мана-узлов. Одно неверное вливание энергии, и произойдёт необратимый коллапс системы.

Красиво говорит, сыплет терминами, как профессор перед студентом.

Я глянул на его руки. Они дрожали так сильно, что Демидов поспешно спрятал их в карманы дорогих брюк. Воротник рубашки смят. Под глазами залегли глубокие тени — верный признак, что человек пару суток не спал, держась на стимуляторах и чистом ужасе.

А ещё на его брюках, чуть ниже колена, виднелось несколько светлых шерстинок. Я присмотрелся. Тонкие, длинные. Кошачьи. Сейчас весна, конец апреля — сезон активной линьки. Значит, этот врач-рвач, обслуживающий криминал, держит дома кота и позволяет ему тереться о свои статусные вещи перед выходом. Что ж, если человек любит питомца, значит, он не стопроцентная сволочь. Просто трус, который по дурости залез в пасть акулы.

— Мой стаж — это именно то, что позволит вам сегодня уснуть спокойно, — холодно ответил я, не позволяя втянуть себя в игру «кто здесь умнее». — Оставьте лекции для практикантов.

Демидов подавился возмущением.

Я демонстративно провёл ладонью над перстнем, активируя связь с Питомником. В короткой вспышке света на тумбочке для обуви материализовался Архимед, а на пол бесшумно спрыгнул фенек.

Врач отшатнулся, едва не впечатавшись спиной в стену. Глаза полезли на лоб.

— Добр-р-рый вечер! — Архимед учтиво склонил голову набок. — Птичка на месте! Консилиум собр-р-ран!

— Это… это что такое⁈ — взвизгнул Руслан Витальевич, забыв про свой солидный баритон. — Животные⁈ В стерильной зоне⁈ Это вопиющая антисанитария! Вы с ума сошли, здесь критический пациент, а вы притащили сюда этот… этот зоопарк! Патогены! Перья, шерсть, секреция сальных желёз — вы хоть представляете уровень контаминации?

— Пр-р-редставляем! — парировал Архимед с достоинством. — Птичка чистая! Купалась в субботу! С шампунем! Ты бахилы надел? Где спир-р-рт⁈ Мойте лапы перед опер-р-рацией!

Я одарил какаду предупреждающим взглядом, пока он не ляпнул что-нибудь не то. Птица мгновенно прикрыла клюв и приняла позу безмолвного наблюдателя.

— Это мои ассистенты, — невозмутимо пояснил я, пока Демидов хватал ртом воздух. — Скоро сами убедитесь, насколько они полезны. А что до стерильности, так сперва пройдитесь щёткой по своим штанам.

— Я только пришёл, ещё не успел…

Тем временем Лис, проигнорировав истерику хозяина квартиры, обнюхал порог, проверил ворс на дешёвом коврике и уверенно подошёл к Демидову. Фенек поднял мордочку, втянул носом воздух, уловив знакомый запах кошачьей шерсти, и дружелюбно поставил передние лапки прямо на колени оцепеневшего ветеринара.

— Он просто чувствует вашего кота, — пояснил я. — Не бойтесь, показывайте пациента.

Демидов невольно опустил глаза. Лис смотрел на него снизу вверх огромными тёмными глазами, и даже самый циничный человек на планете дрогнул бы от этого взгляда. Ветеринар машинально протянул руку и коснулся пальцами макушки фенека между ушами. Лис зажмурился.

Мужчина одёрнул руку, словно обжёгся.

— Ладно, — буркнул он. — Идёмте.

* * *

Мы прошли в гостиную. Здесь контраст между убогой обстановкой и профессиональным оборудованием бил по глазам ещё сильнее. На широком столе гудел инкубатор премиум-класса. На матовом пластике светился логотип «Кокон-3». Внутри камеры клубился лёгкий туман, горела мягкая терапевтическая подсветка, а в углу стояла автоматическая кормушка с густым янтарным сиропом.

Пациент находился в самом центре.

Зеркальный Мотылёк сидел на специальной подложке из натурального мха и не подавал признаков жизни. Огромный — размах крыльев напоминал раскрытую книгу солидного формата.

Я подошёл ближе, вглядываясь сквозь стекло инкубатора. Линда не преувеличивала. Поверхность его крыльев не имела ничего общего с привычными чешуйками. Это были миллионы крошечных призм, сросшихся в сплошное живое зеркало. В здоровом состоянии они, вероятно, идеально отражали и преломляли свет. Но сейчас по этому зеркалу шла рваная, болезненная рябь. Отражения бились, искажались и рассыпались на пиксели, словно на разбитом экране смартфона.

Я прищурился и оплатил «Глубокую оценку», чтобы подтвердить статус.

Имя: Блик

Вид: Зеркальный Мотылёк

Ранг: С. Уровень: 20. Пол: Муж. Возраст: 4 года

Хозяин: Эльвира Ильдаровна Набок

Навыки:

«Зеркальное копирование» (актив.) : Способность воспроизводить магические подписи, печати и рунные узоры с точностью до субатомного уровня. Каждое копирование расходует ману и наносит кумулятивный урон каналам.

«Оптический фантом» (актив.): Способность преломлять и искажать световые лучи, делая мотылька абсолютно невидимым для невооружённого глаза и большинства оптических артефактов.

Состояние: Критическое. Выгорание 6 из 8 канальных узлов. Множественные микротрещины жилок крыльев. Активность мана-контура — 14% от нормы.

Примечание: Четыре года работы без отпуска, выходных и трудовой книжки. Ещё бы немного — и вместо мотылька у Портнихи был бы дорогой экспонат для энтомологического музея.

Система выдала базу, но мне большего и не требовалось. Мой недавний опыт с Сумеречной молью Киры пришёлся как нельзя кстати. Благодаря Пепельнице я уже прекрасно знал анатомию магических бабочек.

Мана-каналы у таких насекомых не спрятаны глубоко в теле — они идут прямо по жилкам крыла, распределяя энергию от ядра к краям для активации маскировки или, как в данном случае, для копирования магических подписей.

— Ну что? — сдавленно спросил Демидов, стоя у меня за спиной. — Сможете это исправить?

Я склонился над стеклянным коробом, вглядываясь в неподвижное насекомое. Взгляд зацепился за одну деталь. В норме хоботок у бабочек аккуратно свёрнут в спираль, похожую на часовую пружину. У Блика эта «пружина» выглядела деформированной — чуть скручена влево, будто её свело судорогой.

— Давно он ничего не ест? — не оборачиваясь, спросил я.

Демидов за спиной удивлённо хмыкнул.

— Три дня… А как вы поняли?

Я едва удержался, чтобы не выписать ему затрещину. Типичный современный эскулап. Пялился в показания своего дорогущего сканера, высчитывал проценты некроза, но забыл просто посмотреть на животное. Иначе бы сразу заметил спазм ротового аппарата.

— С этой проблемы и начнём, — бросил я. — Где тут у вас руки помыть можно?

Быстро ополоснув руки в тесной ванной, я вернулся в комнату. Лёгкое усилие воли, обращение к Инвентарю — и на столе материализовалась литровая банка. Внутри густо перекатывался Нектар Перламутровой Кувшинки. По концентрации чистой природной маны эта штука даст фору любому заводскому препарату.

Я открыл бокс инкубатора, достал пластиковую поилку с мутной жёлтой жижей, которую использовал Демидов, и поставил вместо неё крошечное блюдце, капнув туда своего нектара.

— Эй, что вы делаете⁈ — тут же вскинулся ветеринар. — Это специализированный синтетический сироп «Мана-Вит Про»! Он стоит баснословных денег!

— А это — натуральный продукт экстра-класса, который не купишь ни за какие деньги, — осадил я его. — Хотите результата? Тогда не мешайте.

Действуя максимально осторожно, чтобы не повредить хрупкие ткани, подцепил кончиком зубочистки деформированный хоботок мотылька и бережно, миллиметр за миллиметром, расправил его.

Но бабочка никак не отреагировала. Блик продолжал сидеть неподвижно, не делая даже попытки дотянуться до ароматного нектара.

— Помер-р-рла! — немедленно донеслось со шкафа. — Засохла! Пациент скор-р-рее мёртв! Несите гр-р-роб! Мумия!

— Тихо там, — цыкнул я на попугая.

Я достал карандаш, подвёл его под переднюю лапку мотылька и слегка сдвинул насекомое так, чтобы тонкий коготок коснулся нектара в блюдце.

— У бабочек вкусовые рецепторы находятся на лапках, — пояснил я вслух. — Ему нужно наступить на еду, чтобы понять, что это съедобно.

— Я прекрасно осведомлён о базовой энтомологии, — процедил Демидов.

В его голосе отчётливо прозвучала профессиональная ревность. Ему явно не нравилось, что какой-то «молодой выскочка» учит его азам. Очень глупо с учётом, что он сам меня позвал. Но тут ничего не поделать: он потерпел фиаско, как лекарь, и эта рана саднит.

Блик слабо вздрогнул. Расправленный хоботок подрагивая опустился прямо в перламутровую жидкость. Насекомое начало пить. Медленно, с трудом, но насос заработал. Первая, крошечная победа.

— Отлично. А теперь переходим к хирургии, — я выпрямился. — Мне понадобится ещё один ассистент.

Прямо на краю широкого стола вспыхнуло мягкое белое сияние, из которого возникла Маруся.

Демидов остолбенело уставился на неё. У него отвисла челюсть.

Макака с латунной шерстью сидела на столешнице с предельно серьёзным видом. На ней был надет белый медицинский халатик, который я заказал ещё утром, а на голове красовалась миниатюрная врачебная шапочка. Маруся очень гордилась обновкой. Сейчас она поправила манжеты и посмотрела на ветеринара умными, всё понимающими глазами.

— Обезьяна⁈ — Демидов наконец обрёл дар речи. Лицо пошло красными пятнами. — В медицинском халате⁈ Вы издеваетесь⁈ Это что, цирковое представление⁈ Я вам доверил жизнь, а вы…

— Эта обезьяна, господин врач, спасла больше пациентов, чем вы можете представить, — жёстко парировал я, обрывая его истерику.

Преувеличение, но потенциал у Маруси очень хороший. И есть опыт полевой работы не только с доберманами, но и с гигантским богомолом.

Я достал детскую медицинскую маску и закрепил её на мордочке макаки.

— Вот теперь у нас полная стерильность, — я покрутил головой, разминая шею, и похрустел костяшками пальцев. — Приступаем.

Бережно извлёк мотылька из инкубатора и положил его на чистую пелёнку.

Активация навыка: «Манипуляция энергией»

Мир вокруг слегка померк, зато энергетические структуры вспыхнули перед глазами ярким неоном. Сфокусировал зрение на структуре крыльев Блика. Они буквально сгорели от чудовищного перенапряжения. Я отчётливо видел, что две крупные магистральные жилки на правом крыле уже лопнули — вдоль них змеились трещинки, через которые мана сочилась в пустоту, отравляя и без того умирающие ткани.

Но обнаружилось и кое-что неожиданное.

Вдоль обожжённых жилок скопились грубые сгустки чужеродной маны. Вместо тонкой работы кто-то попытался решить проблему грубой силой — просто влил в мотылька лошадиную дозу своей энергии, надеясь запустить систему, как глохнущий двигатель.

— Вы пытались пробить закупорку прямым вливанием, — констатировал я, не отрывая взгляда от крыльев. — Залили в него ману под давлением. Чудо, что он вообще не рассыпался в пыль.

— Стандартный протокол реанимации, — начал оправдываться Демидов. — При критическом падении мана-давления рекомендуется экстренная…

— Рекомендуется для теплокровных позвоночных, — закончил я за него. — У чешуекрылых другая архитектура контура. Вы залили ей маны на три уровня выше пропускной способности каналов. Это как включить пожарный гидрант в водопроводную трубу. Стенки каналов получили магический удар поверх ожога. Это и добило хрупкие узлы насекомого.

Демидов промолчал, но я услышал, как он тяжело засопел.

— Мр-р-ракобес, — пробормотал Архимед.

Макака подобралась ближе, тряхнула головой, поправила съехавшую шапочку и протянула к мотыльку маленькие ладони. Те начали светиться тёплым светом — «Янтарное касание» включилось на рефлексе, как только обезьянка почувствовала мой настрой через ментальную связь.

— Лис.

Фенек, тихо сидевший под стулом, поднял голову. На его лбу вспыхнула светлая спираль. Три коротких импульса — на меня, на Марусю, на мотылька. Удача, живая и невесомая, прикоснулась к рукам, как солнечный зайчик.

— Работаем, девочка, — тихо сказал я.

Процесс требовал чудовищной концентрации. Я использовал свою Волю как скальпель и пинцет одновременно. Подхватывал целительную энергию Маруси и ювелирно направлял её в микроскопические разрывы каналов.

Мы шли миллиметр за миллиметром. Я счищал энергетический «нагар», оставленный Демидовым, сращивал лопнувшие жилки, убирал слоистость на зеркальных призмах. Мана утекала с пугающей скоростью.

Резерв маны: 150/336

Крылья начали приобретать здоровый блеск, рябь почти исчезла. Но оставалась главная проблема — узлы. Те самые перекрёстки, где пересекались каналы. Они наотрез отказывались исцеляться. Чёрные, обугленные точки.

Я направил туда сдвоенный поток энергии, но старался не навредить сильнее, как сделал это Демидов.

Резерв маны: 0/336

Подключение резервного источника. Браслет: 900/1000

Пот заливал глаза. Маруся тихонько поскуливала от напряжения, но держала контакт. Я вливал энергию из браслета, пытаясь реанимировать хотя бы один магистральный узел. Бесполезно. Они не принимали заряд, мана просто рассеивалась в воздухе.

Браслет: 0/1000

Я тяжело выдохнул и отдёрнул руки. Маруся обессиленно плюхнулась на задницу прямо на столе, стягивая маску. Всё. Пусто. Нужно перезаряжаться. Крылья выглядят лучше, но без рабочих узлов маскировка и копирование не запустятся. Мотылёк останется инвалидом.

Демидов, напряжённо следивший за процессом, всё понял. На его лице отразилась сложная гамма эмоций. Липкий страх за свою жизнь, разочарование, но сквозь всё это пробивалось горькое, почти злорадное торжество уязвлённого профессионала.

— Что? Не получается? — нервно усмехнулся он, подходя ближе. — Вот и у меня не вышло. Я же говорил. Узлы мертвы. Некроз. Даже ваши… фокусы с макакой не помогли.

Он устало провёл рукой по волосам, словно сбрасывая оцепенение, а его плечи обречённо поникли.

— Я пойду поставлю чайник, — глухо сказал ветеринар.

Он зашаркал на кухню. Лис тут же бодро посеменил следом. Фенек путался у Демидова под ногами — ему, как всегда, до всего есть дело.

— Суши вёсла! Халтур-р-рщики! Птичка хочет чаю! С баранками!

Я поднял неподвижного мотылька и вернул его на мох в инкубатор.

— Перерыв, — выдохнул, разминая затёкшую шею.

Короткая вспышка, и на столе появился плод Янтарного Медоноса. Туристическим ножом рассёк упругую мякоть надвое. Затем достал пипетку и щедро сбрызнул обе половинки нектаром. Получилась настоящая мана-бомба.

— Держи, заслужила, — я протянул долю Марусе.

Обезьянка благодарно пискнула, вцепилась в лакомство крошечными пальчиками и принялась жадно кусать. Я отправил в рот второй ломоть. На вкус — лучший фрукт, какой только можно вообразить. Сладкий, сочный, с лёгкой горчинкой, но не как хурма, не вяжет. По телу тут же прокатилась горячая волна, а резерв маны начал стремительно заполняться, прогоняя усталость.

Шум крыльев прервал мой перекус. Архимед спикировал со шкафа прямо на стол, возмущённо распушив жёлтый хохолок.

— Делёжка! — гаркнул какаду, требовательно притоптывая когтистой лапой. — Птичку обделили! Давай сюда!

— Перебьёшься, пернатый, — хмыкнул я, прожёвывая плод. — Это экстренная подзарядка для быстрого восстановления маны, а не вкусняшка для кайфа. Тебе лечить никого не надо, так что обойдёшься.

Какаду оскорблённо щёлкнул клювом и воззрился на меня немигающим чёрным глазом.

— Жмот! — припечатал он. — Скр-р-ряга! Жадина!

Маруся, перестав жевать, посмотрела на раздосадованную птицу. Обезьянка сочувственно вздохнула, отломила от своей порции липкий кусочек и протянула Архимеду. Тот мгновенно сменил гнев на милость, деликатно подцепил угощение клювом и довольно зажмурился.

— Хор-р-рошая макака! — с набитым зобом выдал попугай. — Умница! Не то что некотор-р-рые!

Демидов, всё ещё пребывая в состоянии мрачной апатии, молча принёс с кухни две кружки дешёвого чая в пакетиках. Я взял свою, отхлебнул обжигающую жидкость и мысленным усилием снова открыл Инвентарь. В руке материализовалась гроздь спелого винограда и жёлтый банан. Угощать зверьё, так угощать.

— Птичка всё ещё голодная! — тут же напомнил попугай и принялся отрывать виноградины.

Следом в гостиную вбежал Лис и с разбегу вскочил на стол, отчего ветеринар чуть не перевернулся на стуле. Но быстро смирился, что антисанитария распространяется и захватывает территорию.

Маруся как раз чистила банан. Фенек умильно навострил уши, заглядывая макаке прямо в глаза и тихонько поскуливая. Обезьянка строго посмотрела на попрошайку. Затем разломила банан на три части, но самую большую оставила себе — как рабочему классу.

Потом посмотрела на Руслана Витальевича. Тот сидел за столом с таким выражением лица, что молоко могло бы скиснуть. Макака угукнула и, сжалившись над убитым горем эскулапом, потянулась к винограду.

Ловко оторвала от ветки три крупные, налитые соком ягоды и пододвинула их к кружке Демидова. Затем ободряюще похлопала мужчину ладошкой по рукаву рубашки: мол, ешь, полегчает.

Ветеринар моргнул, тупо глядя на подношение. На его лице мелькнула совершенно растерянная, по-детски беспомощная гримаса.

Архимед, увидев такое вопиющее разбазаривание ценного ресурса, чуть не подавился. Хохолок мгновенно взметнулся гневным жёлтым веером, а перья на затылке встали дыбом.

— Гр-р-рабёж! — возмущённо гаркнул какаду, угрожающе притопывая когтистой лапой по столешнице. — Расхитители! Транжир-р-ры! Птичку объедают! Он не р-р-работал! Дар-р-рмоед!

— Ты тоже не работал, — я щёлкнул зарвавшуюся птицу по клюву.

Поворчав, какаду принялся отрывать ягодки с утроенной скоростью. Рядом сидел Лис и облизывался — свою порцию банана он схомячил в один укус и теперь покушался на второе блюдо.

— Всё по нашему договору, — глухо произнёс Демидов, глядя в свою кружку. — Раз не вышло подлатать мотылька, то и денег не будет. Вы не справились.

Я глотнул ещё чаю, запивая сладость Медоноса и чувствуя, как тепло расходится по телу.

— А кто сказал, что мы закончили? — спокойно спросил я.

Ветеринар поднял на меня воспалённые глаза.

— Вы сами сказали: узлы мертвы. Маны у вас больше нет. Что вы ещё можете сделать?

— Вопрос маны решён. Впрочем, не полностью.

Поставил кружку на стол и решил призвать из Питомника ещё одного зверя. Резерв мы с Марусей восстановили, но во время операции мана снова может кончиться в самый неподходящий момент. Мне нужно зарядить не только себя, но и браслет, чтобы не прерываться.

Прямо в воздухе между нами вспыхнуло. Демидов едва не подавился чаем. Вспышка погасла, и в моих руках оказался Ватт. Кристальный ленивец сонно моргнул, его серая шерсть пахла сыростью, а друза кристаллов на спине светилась насыщенным аметистом. Заряжен под завязку.

— Это мой повербанк, — буднично пояснил я. Нагнулся к опешившему Демидову и бесцеремонно пересадил ленивца на него.

— Эй! Что вы… снимите это! — запаниковал элитный врач, когда длинные лапы Ватта с серповидными когтями сомкнулись у него на шее в обнимательном захвате. Ленивец удобно устроил голову на плече Демидова и блаженно засопел.

— Поработайте вешалкой, если не трудно, — я похлопал Ватта по мохнатому боку. — Ленивцы на земле абсолютно беспомощны, им нужно за что-то держаться.

Приложил свой пустой браслет «Заряд-1000» к кристаллам на спине зверя. Мана хлынула мощным потоком. Камень браслета начал вспыхивать и разгорался всё ярче. Демидов сидел ни жив ни мёртв, боясь пошевелиться под тяжестью спящего зверя.

Через минуту процесс зарядки завершился.

— Маруся, за работу, — скомандовал я, вытирая руки влажными салфетками.

Макака дожевала банан, тоже протёрла ладошки, натянула маску и снова уселась поближе к инкубатору. Остальное зверьё я разогнал. Лис спрыгнул на пол без вопросов, а попугай возмутился для порядка. Я достал Блика из бокса и положил его себе на ладонь.

Активация навыка: «Манипуляция энергией»

Текущий резерв маны: 336/336

Резерв браслета: 1000/1000

Примечание: Бригада из макаки, спящего ленивца и бывшего мента приступает ко второму этапу манахирургии. Элитная столичная ветеринария, которую мы заслужили.

Мир снова сузился до сияющих контуров. Если узлы мертвы, значит, мы не будем их воскрешать. Мы пойдём другим путём. В прошлой жизни я видел, как хирурги делают аортокоронарное шунтирование — пускают кровоток в обход закупоренного сосуда. Почему бы не сделать то же самое с маной?

— Давай, девочка, — шепнул я.

Маруся положила светящиеся ладошки на крылья бабочки. Сплетая ману обезьянки со своей, я начал формировать тончайшие нити. Опыт работы с Матвеем и его ледяным хомяком сейчас очень пригодился. Не зря же я тогда получил «Мастера Плетений».

Начал прокладывать обходные микроканалы. Шаг за шагом тянул новые пути прямо сквозь живую ткань крыла, огибая обугленные, мёртвые перекрёстки. Это была адская, ювелирная работа.

И прямо в процессе ко мне пришла волна воспоминаний от мотылька. Крайне неприятная волна. Он умирал не только от самой травмы, а от шока. Его заставляли копировать чужие ауры через боль, прогоняя энергию по воспалённым каналам, пока они не лопнули.

Я создавал новые узлы, стягивая их в единую сеть и подключая к центральному ядру насекомого. Это позволит разгрузить контур при новой работе, уменьшив нагрузку на родную систему насекомого.

Мана улетала с дикой скоростью. Маруся тихонько скулила, её латунная шерсть взмокла от пота, но она упрямо держала контакт, не отрывая ладоней.

Формируя последнюю узловую развязку на левом крыле, я позволил себе маленькую вольность — не ради забавы, но об этом позже. Вплёл в структуру каналов свой собственный рисунок плетения. Крошечный узор, не вредоносный. Просто авторский. Как шов первоклассного хирурга. Как водяной знак.

И ещё кое-что. Я намеренно оставил периферийную сеть на самых кончиках крыльев незавершённой. Потому что в противном случае Портниха немедленно заставит мотылька вернуться в строй, а ему нужна нормальная реабилитация.

Оборвал поток маны и тяжело выдохнул.

Дзынь!

Зеркальный Мотылёк исцелён на 80%.

Получено опыта: 450

Примечание: Вы успешно проложили пациенту новый трубопровод. Сантехники из ЖЭКа плачут от зависти. Не забудьте выставить счёт за капремонт.

На моей ладони Блик внезапно вздрогнул. Раздался тихий, шелестящий звук, похожий на трение тончайшего стекла. Мотылёк медленно, с видимым усилием, но самостоятельно раскрыл и закрыл свои огромные зеркальные крылья… а потом он оторвался от моей ладони. Взмыл в воздух.

Маруся заворожённо ухнула, стягивая маску.

— Дискотека! — радостно заорал Архимед. — Светомузыка! Пр-р-раздник к нам приходит!

Действительно красиво. Зеркальные микропризмы на крыльях бабочки ловили свет тусклых ламп съёмной квартиры и разбивали его на сотни танцующих бликов. Мотылёк сделал круг над столом и плавно опустился перед Марусей.

Макака ойкнула, увидев в зеркальной поверхности крыльев своё отражение, и трусливо спряталась за мою руку. Выждала пару секунд. Осторожно выглянула. Зеркальный двойник тоже выглянул. Маруся осмелела, подошла ближе и скорчила рожицу. Блик в ответ чуть повёл крыльями, искажая картинку, как в комнате смеха. Макака тихонько взвизгнула от восторга и принялась корчить новые гримаски, а мотылёк подыгрывал ей, меняя угол наклона крыльев.

Демидов издал сдавленный звук. Он наконец-то понял, что синдикат его не убьёт. Я только что вытащил его голову из петли. Чувства захлестнули главврача с такой силой, что он, сам того не замечая, крепко обнял висящего на нём ленивца, прижимаясь щекой к его тёплой шерсти. Плечи мужчины мелко вздрагивали.

Я подошёл, отцепил Ватта от всхлипывающего медика и отправил зверя обратно в Питомник.

— Оплата, — коротко напомнил я.

Лекарь вздрогнул, торопливо достал из кармана телефон. Через секунду мой «Рунофон» пискнул. В кошелёк «Ю-магии» упала весьма солидная сумма от гаранта.

— А теперь слушайте меня внимательно, — я перешёл на сухой тон. — Работа выполнена, но регенерировать сто процентов каналов за один сеанс нельзя. Ткань просто не выдержит, зверь умрёт от перегрузки.

Демидов нахмурился, его профессиональная спесь начала понемногу возвращаться вместе с чувством безопасности.

— Что значит «нельзя»? Вы оставили работу незаконченной?

— Я спас ему жизнь, — отрезал я. — Ему нужен курс. Ещё два-три сеанса манахирургии с интервалом в несколько дней. Плюс поддерживающая терапия на правильных ингредиентах, которых у вас нет. Иначе его маскировка и копирование будут сбоить. Поэтому мне обязательно нужно поговорить с клиентом. Назначьте встречу.

Демидов выпрямился, поправляя помятый воротник рубашки.

— Я и есть клиент. Это же мой мотылёк. Все дальнейшие инструкции и препараты передадите мне. Я сам закончу терапию.

Взгляд сам собой скользнул к потолку, где невидимкой висел Ранго, фиксируя каждое слово.

— Бросьте. Я вижу привязки, Демидов. И нить от этого мотылька ведёт далеко за пределы этой квартиры. Он привязан не к вам.

Лицо ветеринара потемнело. Страх за свою шкуру сменился холодной, расчётливой угрозой.

— Владельцу знать о вас не нужно, — жёстко отрезал он. — Считайте, вас здесь не было. Вы получили свои деньги. Уходите. Вы работали с имуществом людей, которых крайне не стоит злить. Я никому о вас не скажу, и вам настоятельно советую забыть этот адрес.

Я смотрел на него и не испытывал ни злости, ни удивления. Ничего другого я и не ожидал. Для Демидова ситуация предельно ясна: если Портниха узнает, что её доверенный врач не справился сам и нанял кого-то со стороны, его мгновенно заменят. А «замена» в таких кругах обычно подразумевает багажник, лес и лопату.

Маруся перестала кривляться перед зеркальными крыльями и насторожилась, уловив моё настроение. Архимед замер на спинке стула, сложив хохолок. Лис тихо сел у моих ног, развернув уши к Демидову.

Я неторопливо взял со стола свою кружку, допил остывший чай. Аккуратно поставил её обратно.

— Что ж, — я поднял на Демидова тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Придётся поговорить по-взрослому.