Глава 8 · Подпись мастера

Демидов насмешливо вскинул бровь. Дескать, говорить по-взрослому? С кем? С парнем, который в два с лишним раза его моложе? За окном монотонно шумел дождь, не прекращающийся с самого приезда. Крупные капли с глухим стуком бились о стекло, словно отсчитывая время.

— Давайте кое-что проясним, — я сел на край стола, чтобы смотреть на него сверху. — Прямо сейчас мотылёк летает. Он красивый, живой и абсолютно нерабочий. Роскошная витрина с табличкой «Закрыто».

Демидов дёрнул щекой, но промолчал.

— Хотите, чтобы он вернулся в строй — придётся обращаться ко мне снова. Если я не завершу курс как положено, случится рецидив. Через неделю, через месяц — но неизбежно. И уже необратимо. Кому тогда ваш заказчик выставит счёт, как думаете?

Блик, словно почуяв напряжение, перестал кружить и тихо сел на край инкубатора, сложив зеркальные крылья.

— Найду другого, — процедил Демидов сквозь стиснутые зубы. — Вас таких…

Я улыбнулся. Той самой улыбкой, которую в прошлой жизни приберегал для допросных, на случай, если фигурант начнёт юлить.

— Вряд ли, — сказал я. — Видите ли, я действительно очень хорошо понимаю, как работать с каналами. Врождённый талант. Практически искусство. А настоящий художник всегда оставляет подпись на своём холсте.

Указал на мотылька.

— Восстанавливая узловую развязку, я вплёл в структуру каналов сигнатуру собственного плетения. Уникальный энергетический рисунок. Он встроен в саму архитектуру обходных путей, по которым теперь течёт мана. Маленький, элегантный и совершенно неустранимый.

Демидов перевёл взгляд на Блика. Мотылёк безмятежно шевелил усиками.

— Вы блефуете… — попытался напыжиться врач. — Сочиняете на ходу!

— Проверьте, — я пожал плечами с безразличным видом. — Кто ваш клиент? Зачем ему копировальный мотылёк? Коллекционирует редкие рунные узоры? Впрочем, это ваше дело. Важно другое: при каждом копировании мой автограф будет проявляться на готовом оттиске. Как водяной знак. Тонкий, почти незаметный, но для опытного глаза или сканера — как неоновая вывеска.

Демидов побледнел. По его виску покатилась крупная капля пота, а по окну за его спиной змеились струи дождевой воды.

— Убрать его может только автор. Потому что только я знаю, как именно он вплетён. Попытка вырезать чужими руками обрушит всю развязку, и вы вернётесь к тому, с чего начинали. К мёртвым узлам.

Лицо ветеринара из мертвенно-бледного начало стремительно багроветь. Он стиснул кулаки.

Лис, почувствовав агрессию в мою сторону, мгновенно подскочил. Фенек оскалил мелкие, но острые зубки и тявкнул, всем своим видом показывая, что за хозяина порвёт эти дорогие брюки в клочья. На лбу полыхнула тёмная спираль — пока просто предупреждение.

— Сюр-р-рприз! — радостно гаркнул Архимед, доедая виноград. — Фир-р-рменный стиль! Знак качества! Остер-р-регайтесь подделок!

Я спокойно наблюдал за ветеринаром. Демидов может врать Портнихе сколько угодно. Может кормить её завтраками и обещать, что мотылёк вот-вот поправится. Но первая же партия бракованных документов, вышедшая из-под крыльев Блика с моим «водяным знаком», станет для него приговором. И самое прекрасное — глава синдиката узнает, что Демидов облажался не от него, а от своего собственного зверя.

Внезапно за окном ярко полыхнуло, и над районом громыхнул тяжёлый, раскатистый удар грома. От этого звука будто дрогнули сами стены убогой квартиры. Маруся заухала.

Ветеринар осознал своё положение и сник. Дышал он часто и неглубоко, в глазах плыл нехороший туман — так выглядит человек на пороге панической атаки или сердечного приступа.

Воздух над моей ладонью вспыхнул. В руке возникла пластиковая бутылка с чистой водой. Свинтил крышку и плеснул в опустевшую кружку Демидова. Следом появился тёмный пузырёк — корвалол.

— Двадцать капель хватит? — уточнил я, отсчитывая.

Резкий запах мяты и валерианы поплыл по комнате. Лис тут же поморщился и чихнул — фенеки терпеть не могут аптечные запахи. Отбежал к дивану, запрыгнул и спрятал нос в подушку.

— А теперь вернёмся к моему изначальному условию, — я продолжал капать. — Потребуется ещё два-три сеанса терапии. Но работать вслепую я отказываюсь.

Кап. Кап.

— Я в некотором смысле зоозащитник. У вас есть кот, — кивнул на светлые шерстинки на его брюках. — Наверняка вы о нём заботитесь. Кормите вовремя, гладите по вечерам, расчёсываете, когда линяет. Кто же ещё о нём позаботится, верно?

Демидов вздрогнул. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

Кап. Кап. Кап.

— А вот об этом мотыльке, — я посмотрел на Блика, — о нём заботиться некому. Мне больно видеть, во что хозяин превратил своего питомца. Так что я считаю своим профессиональным долгом поговорить с этим человеком о нагрузке. О режиме восстановления. О правилах дальнейшей эксплуатации.

Закончив, поставил пузырёк на стол. Демидов сверлил меня остекленевшим взглядом. Формально это даже не шантаж. Просто строгое врачебное требование.

— По р-р-рецепту! — веско подтвердил Архимед. — Доктор-р-р прописал! Больничный лист! Противопоказания! Инстр-р-рукция по применению! Вложена в упаковку!

Я смотрел на эскулапа и размышлял о том, что этот человек уже напуган до смерти, хотя даже не понимает, насколько сильно попал. Он не знает, что прямо сейчас под потолком сидит Ранго и ведёт непрерывную съёмку. Плюс IP-след его анонимного объявления и скриншоты переписки. Но козыри — на то и козыри, чтобы держать их в рукаве. Демидов и без того на грани. Осталось совсем чуточку дожать.

Я смягчил голос. Убрал из него металл, оставив почти тёплую, сочувственную интонацию. Как старший коллега, который видит, что младший наломал дров, но готов помочь выбраться.

— Послушайте, — я пододвинул кружку с корвалолом ближе к нему. — Давайте взглянем на ситуацию трезво. Вы ведь ничего страшного перед заказчиком не совершили. Вам хватило квалификации и, что важнее, ума, чтобы понять: случай вышел за пределы вашего профиля. И вы оперативно нашли узкого специалиста. Редкого. Возможно, единственного в Москве. Вы организовали лечение, обеспечили условия, проконтролировали процесс. Бабочка жива и летает. Да, спасли её руки другого человека, но руководили спасением именно вы. Это называется менеджмент, а вовсе не провал.

Я наклонился и легонько постучал пальцем по краю кружки.

— Так и доложите клиенту.

Демидов смотрел на меня так, будто я только что заговорил на марсианском. Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно, переваривая услышанное. За последние десять минут я его раздел, вывернул карманы, ткнул носом в каждую трещину его обороны — а потом протянул ему одежду получше той, что была.

Он сглотнул и взял кружку. Понюхал. Сморщился от лекарственной вони. Выпил залпом, как стопку чего покрепче. Поставил, вытер губы тыльной стороной ладони и долго тёр лоб, собирая осколки мыслей в какое-то подобие порядка.

— Договорились, — прохрипел он.

Дзынь! Успешное психологическое подавление!

Получено опыта: 400

Примечание: Система аплодирует! Загнать жертву в глухой капкан шантажа, а затем ласково накапать ей корвалол и подсказать, как правильно соврать криминальному боссу — это высший пилотаж. Ваши методы ведения переговоров вышли на новый, пугающе элегантный уровень. В следующий раз не забудьте выставить пациенту отдельный счёт за услуги психотерапевта.

Присвоен новый титул: «Дипломированный вымогатель»

Бонус титула: +10% к убедительности при разговоре с прижатыми к стенке оппонентами.

Я поднялся со стула и ободряюще похлопал врача по плечу.

— Вот и отлично.

Обернулся к своей команде. Маруся сидела рядом и напряжённо смотрела в залитое дождём окно. Её маленькие ладошки нервно перебирали край медицинского халатика — макака до одури боялась грозы, вздрагивая от каждого нового раската грома. Я укутал её сознание спокойствием. «Не бойся. Эта гроза не для нас».

Архимед перелетел на спинку стула и нахохлился. Лис выбрался из-за подушки, спрыгнул на пол и потрусил ко мне, задрав мордочку.

Три коротких всполоха — и комната опустела. Макака исчезла первой. Фенек вильнул хвостом и растворился. Архимед расправил крылья, набрал воздуха и торжественно выдал:

— До свиданья, дар-р-рмоед! Будь здор-р-ров! Лечись!

И пропал.

Я прошёл в прихожую. Ранго бесшумно скользнул по стене, добрался до вешалки и юркнул в карман. Накинув куртку, я застегнул молнию и обернулся.

Демидов так и сидел в гостиной. Ссутулившись, еле живой от пережитого стресса. Он смотрел на пустую кружку из-под корвалола. Блик кружил над его головой, разбрасывая по стенам убогой квартиры десятки солнечных зайчиков.

— Со следующим сеансом не затягивайте, — бросил я напоследок. — Два-три дня на перерыв, не больше. Иначе ткани начнут отторгать временные каналы. Жду звонка.

Я шагнул в подъезд и тихо прикрыл за собой дверь, оставляя главврача наедине с его блестящим менеджментом.

* * *

Дождь и не думал прекращаться. Москва окончательно утонула в апрельской слякоти. Дворники моего «Форда Транзита» размазывали воду по лобовому стеклу.

Я припарковался у обочины возле своего магазина. Сквозь водяную пелену, разрывающую вечерний сумрак, уютно светилась наша неоновая вывеска «Лапа и Коготь». На букве «т» гордо восседал сияющий пластиковый какаду. Вывеска работала как маяк в этом сером, неприветливом море.

Заглушив двигатель, я накинул капюшон, выскочил из кабины и в несколько широких, быстрых шагов преодолел расстояние до крыльца, спасаясь от ледяных капель, норовивших забраться за шиворот.

Стоило толкнуть дверь, как над головой радостно звякнул колокольчик.

Контраст между промозглой улицей и нутром магазина мгновенно ударил по рецепторам. Здесь было тепло, сухо и пахло так, как должно пахнуть в нормальном зоомагазине: древесными опилками, сушёными травами, кормами и чуть-чуть хомяками, кроликами, птицами.

Я остановился у входа, стряхивая воду с куртки, и с удовольствием оглядел торговый зал.

За прилавком стоял Юра и вживался в роль продавца. Сейчас он вежливо и сосредоточенно обслуживал покупательницу — женщину средних лет в длинном плаще. В одной руке она держала сложенный зонтик, с которого на старый линолеум натекла небольшая лужица, а другой расплачивалась за внушительную стопку паучей с влажным кошачьим кормом.

— … и если ваш котик привередничает, попробуйте немного подогреть пачку в тёплой воде перед тем, как открыть, — вещал Юра, пробивая товары через кассу. — Запах усилится, аппетит проснётся.

— Спасибо вам большое, молодой человек, — улыбнулась женщина, забирая покупки. — Обязательно попробую.

Я молча кивнул ей, когда она проходила мимо меня к выходу, и проводил взглядом. Дверь закрылась, отрезав шум дождя.

В груди шевельнулось приятное, согревающее чувство. Как же всё-таки хорошо, что я нанял помощника. Раньше любая моя отлучка — будь то рейд в Разлом, визит в УДМФ или банальный поход на рынок — означала замок на двери. Магазин простаивал половину недели, теряя клиентов и выручку. А теперь бизнес работает, шестерёнки крутятся, легальный фасад моего маленького звериного царства выглядит безупречно, пока я решаю проблемы совсем другого уровня.

Стянув мокрую куртку, прошёл в зал.

— С возвращением, Денис Валерьевич! — Юра вытер руки о фартук и с облегчением выдохнул. — А у нас тут всё спокойно, тьфу-тьфу. Выручка за вечер хорошая, я всё в журнал записал.

— Молодец, Юр, — одобрил я. — Всё правильно сказал той даме про подогрев корма. Хвалю. У вас с мамой дома, кроме мокрицы, кошка живёт?

Кулёк слегка смутился. Неловко потёр шею и поправил лямку фартука.

— Да я просто… готовился вчера весь вечер, — признался он, немного виновато отводя взгляд. — Читал в интернете руководства по кормлению, составы кормов изучал, рекомендации от производителей и ветеринаров. Чтобы не стоять тут истуканом, если покупатели что-то спросят.

Я чуть прищурился. Вчера? Я ведь только сегодня утром взял его на работу. Выходит, парень засел за матчасть ещё до того, как получил от меня добро. Не стал ждать у моря погоды, а взялся за учёбу авансом.

Для бывшего носильщика нелегальных рейдеров, привыкшего просто таскать тяжести по чужой указке, это очень серьёзный показатель. Выходит, Юра гораздо ответственнее, дальновиднее и взрослее, чем кажется на первый взгляд. Я удовлетворённо поставил жирную галочку в его воображаемом личном деле. Кадры решают всё, и с этим кадром я, похоже, не прогадал.

— Правильный подход, — серьёзно сказал я. — Инициативу ценю. Продолжай в том же духе.

Парень сразу же закивал, а я осмотрелся.

Живность вела себя на удивление тихо — видимо, сказывалась погода… или отсутствие всех свободно гуляющих хищников, которые сейчас находились в Питомнике.

Только в больших морских аквариумах у стены наблюдалось шевеление. В двухсотлитровой рифовой системе, сияющей сквозь полумрак мягким сине-фиолетовым светом, кипела своя жизнь.

На пористых камнях, густо покрытых розовой известковой водорослью, раскинулась мясистая актиния. Она лениво покачивала длинными щупальцами в потоке от помпы, а в её ядовитых объятиях купалась пара ярких клоунов. Крупная самка по-хозяйски оттесняла мелкого самца от центра розетки — классический матриархат в действии.

Мимо, словно бархатный лоскут, пронеслась жёлтая зебрасома. Она методично склёвывала микроводоросли со стекла, то и дело сверкая острым шипом-скальпелем у хвоста. Настоящий местный патрульный.

Но больше всего мой взгляд радовала идеальная тактическая двойка на дне. Рак-щелкун, как заправский бульдозер, безостановочно выталкивал клешнями порции кораллового песка из свежей норы, пока его напарник бычок-подметальщик висел над ним неподвижным часовым, сканируя периметр на предмет угроз. Никакой магии, чистый симбиоз, помноженный на инстинкты.

Идиллию слегка портил только морской ёж-трипнеустес. Этот колючий клептоман стащил пустую раковину улитки-трохуса и нацепил её на себя сверху, как шляпу, гордо вышагивая по многоярусной каменной стенке.

А в соседнем аквариуме единолично расположился наш иномирный морской жгутоносец. Славик прижался к толстому стеклу. Чёрный мешок размером с приличную дыню пульсировал багровыми венами. Его единственный огромный глаз с неподдельным интересом наблюдал за торговым залом. Жгуты-щупальца покачивались в подсоленной воде.

— Привет, чудище, — негромко сказал я.

Подошёл к стеклу и легонько постучал по нему ногтем. Жёлтый глаз уставился на меня. В ментальном канале проскользнул слабый намёк на перекус.

Я коротко шевельнул пальцами. В воздухе возникло едва заметное марево, и в моей руке материализовался увесистый кусок свежей, серебристой макрели. Сдвинул крышку аквариума и бросил рыбу внутрь.

Славик не стал любезничать с добычей. Один из чёрных жгутов выстрелил вперёд, перехватил рыбу и потянул её ко рту.

— Денис Валерьевич, я его уже кормил час назад, — обеспокоенно сказал Юра и вышел из-за прилавка. — Он какой-то одержимый. Чуть из аквариума не выбрался. Я даже испугался.

— Спокойно, — я похлопал парня по спине. — Это нормальное поведение для его вида. Земные осьминоги тоже мастера побега. Особенно, если им скучно или хочется жрать. А Славик вообще из тех, кто может спокойно обходиться без воды несколько суток.

Наклонился к стеклу аквариума и послал в сторону жгутоносца короткий, вопросительный импульс: «Слышь, инопланетянин, не хочешь проветриться? Погулять по залу, размять щупальца?»

Славик продолжил поглощать остатки макрели. В сознании пронеслась ленивая волна. Перевод был однозначным: «Сначала еда. Потом хорошо поспать».

Жгутоносец откусил хвост и втянул рыбу одним мощным всасывающим движением. Затем выпустил облако мелких пузырьков и неторопливо, почти торжественно, уплыл в дальний угол аквариума, забившись в искусственную пещеру из вулканического камня. Там он свернулся в плотный ком, закрыв глаз.

— Ну и характер, — прыснул я. — Практически второй Пых, только водный. Спокойной ночи, проглот.

Я взглянул на наручные часы. До официального закрытия оставалось полчаса. Кулёк всё ещё стоял рядом, выпрямившись по струнке, готовый к любым новым поручениям.

— Так, Юра, — я кивнул в сторону кассового аппарата. — Ты сегодня поработал на твёрдую пятёрку. Денёк выдался насыщенный, так что давай так: своди кассу и иди домой пораньше. Отдыхай.

Юра засуетился, замахал руками, чуть не задев стойку.

— Нет-нет, Денис Валерьевич! Всё нормально, я совсем не устал! Могу ещё полки перебрать или инвентаризацию по грызунам начать, я как раз список составил…

Я посмотрел на него внимательнее. Парень пытался выглядеть бодрым, но плечи чуть просели, а в глазах застыла та самая специфическая пустота, которая бывает у людей после первого полноценного рабочего дня в режиме многозадачности. Он вымотался до предела, просто слишком сильно хотел зарекомендовать себя.

— Юра, — я перебил его спокойным, не терпящим возражений тоном. — В нашем бизнесе важно знать, когда остановиться, чтобы не начать путать хомяков с канарейками. Своди кассу и домой. Это приказ.

Я полез в пространственный карман, достал две пятитысячные купюры и протянул их парню.

— Вот. Считай это премией за прилежание. За то, что заранее зарылся в теорию по кормам и, что более важно, за героическое выживание в условиях нашествия близняшек Прозоровых.

Юра удивлённо уставился на деньги. Во взгляде смешались шок, благодарность и какое-то детское облегчение.

— Спасибо… спасибо большое! — выдохнул он.

В дальнем углу зала тихо шевельнула усиками Тачка. Гигантская мокрица не двигалась с места, но по тому, как она синхронно дернула сегментами панциря, я понял: она тоже помнит тех маленьких «наездниц» и очень разделяет мою позицию насчёт премии за моральный ущерб.

* * *

Через пару минут я запер дверь за Юрой и отключил светящуюся вывеску.

На верхней полке стеллажа, среди декоративных коряг, слабо зашуршало. Каменная статуэтка дрогнула, стряхивая с себя дневное оцепенение. Гоша, наша Малая Моховая Гаргулья, неторопливо оживал с приходом темноты. Он вытянул непропорционально длинные мускулистые руки, сладко зевнул, сверкнув плоскими зубками, и потянулся так, что бархатистый зелёный мох на его спине встал дыбом.

Потом вопросительно глянул на меня и спустился на прилавок. Я ласково погладил его по мшистому загривку. Гоша тихонько заурчал, вибрируя под пальцами, как работающий холодильник.

— Привет, ночной дозор, — я достал из-под стойки угощение. Никаких уличных булыжников — только специально заказанные для него окатыши розовой гималайской соли и пара кусочков сладкого кварца.

Гаргуль деликатно сгрёб минералы когтистой лапкой и тут же принялся с громким хрустом ими чавкать, довольно зажмурившись.

Я обратился к интерфейсу Питомника. Воздух рядом со мной пошёл лёгкой рябью, пространство на секунду исказилось, рассыпав горстку призрачных искр. В следующее мгновение мне на руки опустилась тяжёлая, тёплая тушка.

Сразу запахло влажным тропическим лесом. Ватт сонно моргнул и слабо пошевелил конечностями, ища, за что бы зацепиться.

— Идём, батарейка ты моя пушистая, — хмыкнул я, придерживая ленивца под увесистый зад. — Заслужил отдых.

Я донёс его до угла зала, где красовалась свежесобранная деревянная лазалка. Стоило только поднести Ватта к толстой перекладине, как длинные лапы сомкнулись на дереве мёртвой хваткой. Ленивец надёжно повис, удобно пристроив лохматую голову на собственном плече.

— Отлично поработал сегодня, — негромко похвалил я зверя, погладив его по густой серой шерсти в обход выступающей друзы. — Без твоего заряда мы бы того мотылька точно не вытянули. Спи, набирайся сил.

Ватту дважды повторять не пришлось. Он блаженно выдохнул, прикрыл глаза, и в ту же секунду его дыхание стало глубоким и ровным. Полупрозрачные аметистовые кристаллы на его спине едва заметно засветились, начиная впитывать рассеянную ману из пространства магазина.

Я побрёл в подсобку. Чувствовал себя выжатым, но глубоко удовлетворённым. Наживка для Портнихи заброшена, крючок проглочен. Осталось только дождаться, когда леска натянется. А пока можно выпить горячего чая в своём собственном, легальном и работающем магазине.

В подсобке горел мягкий дежурный свет. Ряба как раз ужинала. Услышав мои шаги, она оторвалась от чаши с отборным зерном. Её бирюзовые перья блеснули, а по гребню привычно пробежали золотые искры. Птица с истинно королевским достоинством повернула голову, уставившись на меня одним внимательным глазом.

— Добрый вечер, кормилица. Как смена прошла? — спросил я, направляясь к чайнику.

— Ко, — веско и коротко ответила курица, после чего невозмутимо вернулась к клеванию.

Чайник щёлкнул и зашумел, наполняя тесную подсобку облаком уютного тёплого пара. Я достал из морозилки дежурную пачку пельменей, высыпал порцию в глубокую миску, залил кипятком и сунул в микроволновку. Холостяцкий экспресс-ужин. Через десять минут подсобка наполнилась густым ароматом мяса, теста и чёрного перца.

Тишина — это, конечно, хорошо. Но когда привыкаешь к табору, одиночество начинает давить на уши. Две короткие вспышки белого света — и пространство подсобки перестало быть пустым.

На моё плечо тут же спикировал Архимед, а на диван приземлился Коша.

— Пельмени! — немедленно гаркнул какаду, вытягивая шею так, что едва не рухнул вперёд. — Делёжка! Неучтёнка! Птичке мяса!

Мантикор повёл носом. Его кожистые крылья чуть дрогнули, скорпионий хвост с ядовитым жалом качнулся из стороны в сторону, а из горла вырвалось требовательное мурчание. Коша шагнул вперёд и бесцеремонно потянулся когтистой лапой прямо к моей горячей миске.

— Э, нет, брат, тормози, — я мягко, но непреклонно отодвинул его лапу свободной рукой. — Ты хищник или кто? Там специи, лук и тесто. У тебя от такого гастрономического изыска потом живот вздуется. И это как минимум.

Коша посмотрел на меня огромными янтарными глазами. В них читалось абсолютное несогласие с моей диетологической экспертизой. Он выдал возмущённое «мр-р-ряу», боднул меня головой в ладонь, требуя ласки, и снова упрямо потянулся к миске.

— Тесто! — подтвердил Архимед. — Углеводы! Птичка согласна на изжогу! Давай сюда!

— Ладно, вымогатели, — я усмехнулся, почесал мантикора за ухом, выловил из бульона пару остывающих пельменей и разорвал вилкой пополам, чтобы выпустить пар.

Коша тут же вонзил зубы в мясную начинку, зажмурился от удовольствия и принялся урчать, игнорируя тесто. Котёнок исследует мир, лишь бы потом не пожалел. Архимеду достался кусочек теста, который он ловко перехватил клювом.

— Без желудочного мха не обойдётся, — предупредил я пернатого и закинул в рот пельмень.

— Птичка готова к последствиям!

Ещё одна вспышка, и на свободном табурете появилась главная героиня сегодняшнего вечера.

Маруся выглядела уставшей. Латунная шёрстка слегка потускнела после огромных затрат маны, но в умных карих глазах читалось глубокое удовлетворение от проделанной работы. Макака тихонько вздохнула, села поудобнее и принялась расстёгивать крошечные пуговицы на своём медицинском халатике. Стянула его с плеч, затем аккуратно сняла шапочку с красным крестом.

Я с интересом наблюдал, как бывшая воровка, которая раньше тащила всё, что плохо лежит, теперь с предельной педантичностью разглаживает складочки на ткани. Маруся сложила халат ровным квадратиком, сверху положила шапочку и бережно отодвинула эту стопку на край табурета. Дисциплина и осознание собственной важности — великая вещь.

— Умница, док, — тепло сказал я, протягивая ей варёное рунное яйцо. — Заслужила.

Макака благодарно пискнула, взяла его обеими лапками и стала вертеть, рассматривая золотистые символы на скорлупе. Ряба покосилась на неё со смешанными чувствами.

Дзынь!

Системное уведомление (доставлено с опозданием):

Упс. Во время вашей нелицензированной медицинской практики Система немного засмотрелась на обезьяну-врача и забыла выдать оповещение. Исправляемся!

Ваш питомец Маруся достигла 6 уровня!

Эффективность навыка «Янтарное касание» возросла.

Награда хозяину за развитие питомца: 60 очков опыта.

Я чуть не поперхнулся чаем. Засмотрелась она!

— Тормоз! — тут же выдал Архимед. — Система-глюк! Перезагр-р-рузи роутер!

— И не говори, — я смахнул сообщение. — Наша бюрократическая машина как всегда оформляет протоколы задним числом.

Маруся, не обращая внимания на наши разговоры с воздухом, шмякнула яйцом по столешнице и начала осторожно чистить. Коша под столом доедал свой пельмень, а я сделал большой глоток горячего чая. День определённо удался.

Через несколько минут я отставил пустую кружку, стряхнул крошки с колен и призвал ещё одного постояльца, требующего внимания и социализации.

Воздух хлопнул. В нос тут же ударил свежий аромат луга и клевера. На полу, растерянно моргая огромными и невероятно невинными глазами-маслинами, стояла Белочка. Белоснежная карликовая лошадка. Густая пушистая грива спадала ей ниже колен и отливала перламутром.

— Цок! — Белочка сделала робкий шажок. Крохотное копытце стукнуло по полу.

Она шумно втянула ноздрями воздух, опознала меня, радостно мотнула головой и тут же выдала серию своих фирменных «топотушек» — быстро-быстро перебрала передними ножками, выражая восторг.

— Кавалер-р-рия! — немедленно отреагировал Архимед. — Эскадр-р-рон гусар летучих! Лошадь в пальто! Копыта вытир-р-рай!

Коша смерил пони долгим, оценивающим взглядом. В природе мантикоры лошадьми закусывают, но Коша уже усвоил правила стаи, да и крупновата она для котёнка. Он лишь снисходительно фыркнул, дёрнул скорпионьим жалом и начал умываться. Мол, ешьте эту вату сами, в ней даже мяса нет, один сплошной позитив.

— А вот и наша красавица, — я протянул руку.

Белочка тут же доверчиво ткнулась тёплым бархатным носом мне в ладонь. Я извлёк из Инвентаря сочную сладкую морковку и предложил пони. Та взяла угощение губами и принялась звонко хрустеть.

Я смотрел на неё и размышлял. Пока не решил оставлять себе или продавать.

Система не врала: эстетический компаньон чистой воды. Ранг Е, второй уровень. Абсолютно нулевой боевой потенциал. Если на нас нападут, её максимум — заставить противника умереть от умиления. Белочка идеальна в своей бесполезности.

Но мы живём в мире, где попугай может устроить пространственный вывих, хомяк страдает пироманией, а котёнок плюётся проклятьями. Быть просто «милой лошадкой» в такой компании — это, знаете ли, явная недоработка. Несолидно как-то.

Я почесал пони за ушком, зарывшись пальцами в шелковистую гриву. Та сияла отражённым светом и выглядела так, что обзавидуются модели с обложек глянцевых журналов.

Пони, безусловно, прекрасна. Настоящая жемчужина. Но небольшой апгрейд ей определённо не повредит. Щепотка Золотой Пыльцы Ассимиляции плюс мутаген, способный переписать саму суть магического зверя.

Я задумчиво провёл рукой по подбородку, глядя на её белоснежную спину и широкий, чистый лоб. В голове уже начали прокручиваться варианты.

— Жуй-жуй, девочка, — ласково сказал я, скармливая ей вторую морковку. — Скоро мы с тобой займёмся твоим имиджем. Обещаю, результат превзойдёт все ожидания.

— Р-р-ребрендинг! — поддержал Архимед, чистя перья. — Салон кр-р-расоты! Птичке тоже надо! Птичка хочет новые способности!

Я усмехнулся и потрепал Белочку по шее. Завтра. Завтра мы откроем лабораторию и…

Мои планы по генетической перестройке карликовых лошадей прервал стук. Глухой, но настойчивый. И доносился он не со стороны черного входа, где периодически тёрлись всякие сомнительные личности, а из торгового зала. От главной двери, хотя я уже повесил табличку «Закрыто».

— Облава! — немедленно оживился Архимед. — Омон! Пр-р-роверка документов! Прячь пельмени! Суши сухар-р-ри!

Коша под столом утробно рыкнул, мгновенно переключаясь из режима «милый котик» в режим «крылатая машина для убийства». Жало угрожающе изогнулось.

— Отставить панику. Сидеть здесь, — скомандовал я.

Тяжело вздохнув, сунул уставшие ноги в тапочки и, шаркая по линолеуму, поплёлся в зал.

В магазине царил уютный полумрак. Светились только аквариумы, бросая на стены неяркие блики, да посапывал на своей лазалке Ватт, поблёскивая аметистами. Время позднее, нормальные покупатели в такую мерзкую дождливую погоду сидят дома под пледами.

Я подошёл к усиленной рунами витрине и выглянул сквозь стекло на улицу.

На крыльце, прячась от косых струй дождя под узким козырьком, переминался с ноги на ногу молодой парень. Лет двадцать пять, не больше. Одет в простую куртку, джинсы и кроссовки. На проверяющего из УДМФ или полицейского он не тянул от слова «совсем» — у тех осанка другая, да и лица обычно такие, будто они лимон целиком сжевали.

Увидев меня сквозь стекло, парень просиял, стряхнул воду с капюшона и приветливо помахал рукой.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог его видеть. А потом мой взгляд скользнул ниже. На плече у парня висел объёмный серый рюкзак с логотипом в виде зелёной шкатулки. В уставшем мозгу наконец-то со скрипом провернулись шестерёнки.

Твою мать. Я же совсем забыл!