Глава 9 · Коллеги

Вторник же сегодня. Как раз рабочий день закончился. Коллега по цеху, который сидит за пультом, управляет курьерскими орлами и жалуется на прожорливого хорька. Я же сам лично пригласил его зайти за скидкой и крепким чаем!

Шагнул к двери и повернул замок.

Парень стоял на пороге, ёжась от пронизывающего сырого ветра и захлёстывающего дождя.

— Денис Валерьевич? — он неловко улыбнулся. — Извините, что так поздно. Смена затянулась, потом пробки, дождь этот… Я не помешал?

— Заходи, пока нас обоих не смыло, — я отступил в сторону, пропуская гостя в тёплый полумрак торгового зала. — Можно просто Денис. А ты Вадим, верно?

— Ага, — парень шмыгнул носом.

Пока он стряхивал воду с куртки и возился с молнией рюкзака, я привычно активировал навык.

Вадим Пряхин. Человек обыкновенный, уставший (Ранг C, Уровень 10). Вы наконец-то нашли другого приручителя. Можете приступать к допросу с пристрастием, тем более что сыворотку правды в виде домашней выпечки вам уже доставили.

В подтверждение её слов Вадим извлёк из рюкзака объёмный пластиковый контейнер, завёрнутый в полотенце, чтобы не остыл.

— Вот, жена, Оля, пирожков напекла. С картошкой и жареным луком. Узнала, что я к коллеге иду, велела без гостинца не заявляться.

— Оле передай мою искреннюю благодарность, — я забрал контейнер и запер дверь. — Раздевайся, вешай куртку на крючок и пошли в подсобку. Там чайник есть и вообще… поуютнее.

Мы двинулись через торговый зал. Вадим шёл за мной, с любопытством крутя головой. Около свежесобранной деревянной лазалки он машинально кивнул тёмному меховому кому, висящему на перекладине:

— Здрасьте.

Сделал ещё три шага следом за мной. Замер… и повернулся обратно к лазалке.

— Денис… — голос парня дрогнул. — А это у вас… то есть, у тебя ленивец? С кристаллами на спине⁈

— Ватт, — невозмутимо подтвердил я. — D-ранг. Работает у меня живой подзарядкой, ману из воздуха аккумулирует. Ты не кричи только, он в процессе трудовой деятельности. То есть, спит.

— Кристальный ленивец… — благоговейно прошептал Вадим. — Я про таких только в справочнике Звенигородской читал. Обалдеть.

— То ли ещё будет. Пошли.

Я потянул дверь в подсобку. Нас тут же поприветствовал местный комитет по встрече.

— Явился! — гаркнул с полки Архимед, распушив хохолок. — Наконец-то! Куда пр-р-ропал⁈ Месяц ждём! Птичка извелась!

Вадим, видимо, не понял, что попугай обращается вовсе не к нему. Он виновато и совершенно искренне начал оправдываться перед какаду:

— Да я же говорю, пробки на шоссе Энтузиастов! Ливень стеной, видимость нулевая, плюс навигатор заглючил…

Я не выдержал, рассмеялся и хлопнул диспетчера по плечу.

— Отстань от гостя, пернатый рэкетир. Он нам пирожки принёс. Вадим, знакомься: Архимед. Желтохохлый какаду, местный начальник отдела кадров и контроля дисциплины. Словарный запас — больше тысячи слов, из которых двести — ругательства.

— Тысяча двести! — с достоинством уточнил какаду. — Птичка самосовер-р-ршенствуется!

Вадим прыснул. Напряжение, с которым он пришёл, начало понемногу сползать.

— Садись на диван, — я указал в угол подсобки. — Только осторожно, на подлокотнике может лежать…

Поздно. Коша уже вышел из тени стеллажа. Бесшумно, как и положено мантикоре: мягкие подушечки лап ступали по линолеуму, крылья полусложены, жало блестит в тусклом свете. Ошейник с камнем-маскировщиком исправно транслировал «С-ранг», но даже так Коша впечатлял.

Вадим остановился. Рефлексы у парня оказались правильные. Он перестал двигаться, опустил руки и слегка отвернул голову, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Это мантикора, — сказал он очень тихо. — У тебя в подсобке зоомагазина живёт мантикора.

— Коша, — представил я. — Не кусается. Ну, почти. Ядом пользуется только в крайнем случае.

Мантикор обошёл гостя по широкой дуге, принюхиваясь. Я послал по каналу успокаивающий импульс. Котёнок фыркнул, словно принял информацию к сведению, но оставил за собой право на собственное мнение. Запрыгнул на диван, устроился на дальнем подлокотнике и уставился на Вадима с видом сфинкса, охраняющего храм.

Вадим присел на противоположный край. На табурете насторожилась Маруся с уже очищенным рунным яйцом. Из своего гнезда неодобрительно квохтнула Ряба. Животные чужаку не доверяли. Чужой запах, чужая энергетика.

— Серьёзная у вас охрана, — заметил Вадим. — Особенно котик.

— Это он ещё сытый, — хмыкнул я, направляясь к холодильнику. — Так, пирожки у нас есть. Надо сообразить чего-нибудь к ним.

Я распахнул дверцу и критически оглядел свои холостяцкие запасы. Пельмени мы с Кошей уже уничтожили. Бутерброды к пирожкам — это перебор. Нашлись банка хрустящих солёных огурцов, немного квашеной капусты, шмат отличного сала с чесноком и пузатая двухлитровая бутылка тёмного ржаного кваса. Отлично, практически ресторан высокой кухни.

Быстро нарезав сало ломтиками, я выставил всё на стол вместе с соленьями. Только мы сели, как Архимед спикировал на стол и потянулся клювом к контейнеру с выпечкой.

— Пирожки! Домашние! Птичке полагается! Контр-р-роль качества! Обязательная дегустация!

Я перехватил какаду поперёк корпуса. Он возмущённо захлопал крыльями, обдав меня запахом тёплого пера.

— Брысь, — я отсадил наглого попугая и выдал ему хороший грецкий орех.

Архимед перехватил его молниеносным движением клюва. Раздался сухой щелчок — скорлупа сдалась мгновенно. Попугай сосредоточенно выковырял ядро, но его хохолок взлетел вверх от возмущения.

— Орех! — проорал он. — Просто орех! А пирожок⁈ Обман! Мошенничество! Дискриминация авиации! Птичка требует компенсации!

Вадим взял пирожок, но всё ещё выглядел зажатым. Глянул в угол и заметил Белочку. Пони меланхолично жевала клевер. Заметив взгляд незнакомца, она шарахнулась и спряталась за стеллаж, выглядывая оттуда одним глазом. Крохотные копытца простучали дробь по линолеуму.

— А это… мини-пони? У тебя тут целый зоопарк.

— Издержки профессии, — я откусил пирожок.

Тонкое, золотистое тесто с хрустящей корочкой буквально таяло во рту, открывая начинку из нежного картофельного пюре с лучком. Настоящий домашний уют.

— Квас будешь? — спросил я. — Домашний, с рынка. Ядрёный, по рецепту чьей-то прабабки.

— Давай, — оживился гость.

Я разлил по двум кружкам. Тёмный, с кисловатым хлебным ароматом. Вверх поднялась сливочно-белая шапка пены. Мелкие пузырьки газа застрекотали у самых краёв. Парень отпил, на лице появилось благодушие, какое бывает только в моменты отдыха после тяжёлой смены.

Пора пускать в ход старый оперский приём: хочешь разговорить человека — сначала рассказывай сам.

— Ты извини за обстановку, — сказал я. — Так замотался, что совсем забыл о нашем уговоре. У меня тут проходной двор, а не магазин. Ещё и клиенты попадаются специфические.

Вадим цапнул огурец и заинтересованно поднял глаза.

— А что такое?

— Да вот, прошлой ночью, например, — я хлебнул из кружки. — Прибегает один мужик. Глаза по пятаку, в руках хорёк пепельный. Этот дурень пушистый нашёл где-то мана-кристалл и сожрал. У него интоксикация пошла, шерсть в стекло превращаться стала. Пришлось среди ночи откачивать. А днём барышни приходят, просят хомячков, чтобы под цвет сумочки подходил.

Вадим откусил огурец.

— У нас тоже веселуха, — махнул он рукой. — Девяносто три доставки за день. Клиент на Таганке заявил, что «курьер клюнул домофон и расколол панель». Орлица Шуша. Я ему говорю: панель треснула сама, ей двадцать лет. А он: «я видел, она клюнула!». Написал жалобу. Начальство вызвало на ковёр. Шуша потом полчаса дулась, отказывалась брать следующий заказ.

Он запихнул в рот остатки первого пирожка, запил выпечку квасом.

Умиротворяющая атмосфера, запах свежей выпечки и негромкие голоса сделали своё дело. Белочка, прятавшаяся за стеллажом, робко высунула мордочку. Поводила бархатным носом, принюхиваясь, и сделала осторожный шажок вперёд. Цок-цок. Раздался несмелый стук копытец по полу.

Пони подошла к дивану со стороны Вадима и, вытянув шею, шумно втянула воздух рядом с его коленом.

Вадим замер, боясь спугнуть малышку, а затем неторопливо протянул руку. Пони вздрогнула, но не убежала. Позволила погладить себя по шелковистой перламутровой гриве.

— Какая нежная, — улыбнулся диспетчер, почёсывая её за ушком. Белочка в ответ легонько боднула его ладонь и прикрыла свои огромные глаза.

— Слушай, — я закинул ногу на ногу. — А Буран твой где сейчас? Ты же его не под дождём на улице оставил?

Вадим замотал головой.

— Да нет, конечно! Буран ночует в служебном «гнездовом» отсеке на базе «Малахита». У нас там всё по уму: тёплые боксы, насесты из натурального дерева, УФ-лампы стоят, чтобы перо не портилось. Охрана круглосуточная, ветеринар раз в неделю осмотр проводит. Кормят от пуза. Ему там лучше, чем мне в моей двушке.

Я глянул на руки парня. Перстня нет, а судя по рассказу, и других пространственных артефактов у него не водится. Ничего удивительного, штука-то дорогая.

Вадим взял с тарелки ломтик сала. Белоснежный жирок с вкраплениями розового мяса был щедро присыпан чёрным перцем и пах чесноком. Он отправил кусочек в рот, зажмурился от удовольствия, а затем зачерпнул квашеной капусты.

— Ох… — выдохнул парень. — Вот это я понимаю, закуска. После всей этой офисной химии и сэндвичей из автомата — просто бальзам на душу.

Архимед закончил с орехом и решил, что банкет должен продолжаться. Какаду перепорхнул на край стола и с нескрываемым вожделением уставился на тарелку.

— Сало! — провозгласил попугай. — Чесночок! Птичке для иммунитета! Один кусочек! Маленький! Для роста!

Он попытался незаметно подцепить край ломтика.

— Даже не думай, — отрезал я. — Ты птица, Архимед. От чеснока у тебя сердце выпрыгнет, а из клюва будет пахнуть так, что даже Пых откажется с тобой общаться.

Какаду оскорблённо уставился на меня, а затем перевёл взгляд на Вадима, пытаясь вызвать сочувствие у гостя. Вадим прыснул и чуть не подавился капустой.

— Ну и характер, — сквозь смех проговорил он. — Слушай, Денис, он у тебя реально как человек. Оля его бы полюбила. Она всегда переживает, что я мало ем.

— Этот проглот вас по миру пустит.

Вадим хрюкнул, взял второй пирожок, а потом неожиданно спросил:

— А ты от кого дар получил? По семейной линии?

Я отпил из кружки. Квас горчил на языке.

— Мать и отец, — сказал я. — Оба приручители, D-ранг. Держали этот магазин. Погибли в Разломе полтора года назад. Официально — несчастный случай. Неофициально — версий больше, чем ответов.

Вадим держал кружку обеими руками и смотрел в неё, будто там плавала подсказка, что говорить дальше. Коша на подлокотнике прижал уши, уловив по каналу мою секундную горечь.

— У меня от бабки, — сказал наконец Вадим. — Нина Степановна. Из Балашихи. Всю жизнь считалась просто бабкой с голубями. Соседи думали — чокнутая старуха, которая крошит хлеб на улице и разговаривает с птицами.

Он помолчал, крутя кружку.

— А она водила сорок голов. Без привязки, просто выходила на улицу, они и слетались. Садились ей на плечи, на руки, на голову. Она знала каждого по голосу. — Вадим улыбнулся, но грустно и кривовато. — Я в детстве думал, что это нормально. Что у всех бабушки такие. А потом она умерла, и я понял, что ничего толком не успел у неё спросить.

Ненадолго наступило молчание сродни поминальному. Стало слышно гул холодильника и перестук дождя по крыше.

— Хр-р-р-р… — раздалось сбоку. — Тоска! Слёзы! Платочки! — Архимед шумно встряхнулся. — Пирожок! Дай птичке пирожок! Птичка лечит душу едой!

Вадим выдохнул и рассмеялся — тем лёгким, освобождающим смехом, который приходит, когда что-то тяжёлое внутри наконец сдвигается с места. Я наградил Архимеда ещё орехом с надбавкой в виде пары мыслеягод и позволил разговору течь дальше.

— Слушай, а вот такой вопрос, — я подлил гостю кваса. — Меня родители учили ставить канал так: фиксируешь образ, транслируешь эмоцию, потом ждёшь отклик. Три фазы. А тебя как учили?

Безотказная формула. «Меня учили так, а тебя как?» Человек автоматически переключается в режим объяснения, а объясняя, выкладывает всё, что знает.

Вадим оживился. Профессиональная тема вытащила его из меланхолии, как магнит — иголку из стога.

— Канал — это база, — подтвердил он. — Без него вообще ничего. У нас на курсах при Гильдии Укротителей его называли «прямая линия». Образ, эмоция, отклик — да, три фазы, всё правильно. Но главное, чему учили — не силой давить, а громкость подбирать. Как в рацию: если орёшь в микрофон, зверь глохнет и уходит в отказ.

Я откусил пирожок. Канал — первый и основной навык любого приручителя, в сети читал на эту тему. У меня он заработал с первого дня, с того момента, как я мысленно потянулся к Коше на крыше забегаловки и прошёл самоинициацию, но Система его почему-то отдельным навыком так и не обозначила. Надо бы дать ей втыку, чтоб не забывала оформлять бумажки.

Динь! Обнаружена попытка необоснованного пересмотра начислений опыта!

Пояснение по пункту «Канал»: В связи с аномально высокой синергией ваших способностей, функция установления ментального канала была интегрирована в базовый модуль «Приручение» на уровне архитектуры. Разделение данных процессов признано избыточным.

Примечание: Ваше стремление к «дополнительным бонусам» за функции, которые вы используете так же естественно, как дыхание, вызывает у Системы глубокое разочарование. Претензии принимаются в письменном виде в отделе жалоб (отдел закрыт на бессрочный перерыв по техническим причинам).

— Дальше — «Приручение», — продолжал Вадим, загибая пальцы. — Это уже серьёзный навык, его отдельно прокачивают на курсах. Потом «Поиск жизни».

— А какой у тебя радиус?

— Метров десять, если честно. В хороший день — пятнадцать. — Он виновато пожал плечами. — Знаю, что мало. На аттестации инструктор сказал, что для С-ранга это нижняя граница нормы. Но я же диспетчер, мне сканировать некого, мне дальность на канале важнее.

Десять метров. У меня «Поиск жизни» на озере в Сокольниках достал до дна и ещё зацепил корневую систему семидесятилетнего клубневика. А сейчас радиус уже сто сорок метров благодаря очкам, вложенным в Восприятие. Разница — как между карманным фонариком и прожектором.

— «Создание привязки» — четвёртый, — Вадим отхлебнул напиток. — Ну и «Слияние» — это пятый, самый сложный. Могу смотреть глазами зверя, но минут пять-семь максимум. Потом начинает трясти, и ориентация в пространстве плывёт. Один раз в Буране задержался на двенадцать минут — потом полчаса ходил вдоль стены, потому что пол казался наклонным.

Пять навыков. Канал, Приручение, Поиск жизни, Создание привязки, Слияние. И это, похоже, считается нормальным набором для С-ранга, пусть Вадим и не блещет.

У меня их девять. Плюс тот самый неоформленный официально Канал. Ментальный щит, Определение совместимости, Призыв зверей, Манипуляция энергией. И Разрыв привязки, о котором Вадим даже не упомянул. Картина проясняется.

— А по зверям какой у тебя потолок? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос звучал обыденно.

Вадим поставил кружку и потёр затылок.

— Четыре рабочих. Буран, Шуша, Мелкий и Граф. Плюс дома шестеро. Десять. И это уже на грани, если честно. Иногда в голове звенит, после тяжёлой смены вообще подыхаю. Каналы перегреваются. Пью стабилизаторы — «Нейро-Фокус» называется, такие голубые капсулы, горькие как хина. Они снимают фантомный шум, но от них потом сутки сухость во рту и аппетит пропадает.

Десять питомцев, и парень выгорает. У меня прирученных — под три десятка. И голова не звенит. Руки не трясутся. Стабилизаторы мне нужны, как рыбе зонтик. Я посмотрел на Кошу. Мантикор мирно дремал на подлокотнике, положив голову на лапы и обвив себя хвостом. Зверь S-ранга, чьё ядро каким-то образом резонирует с моим, расширяя предел.

Плюс Воля в сорок три единицы, которую я накачал свободными очками характеристик. Системная магия, которая просто обходит все стандартные ограничения. Простой маг укрепляет Волю годами медитаций и тренировок. А я вкладываю несколько очков за два мысленных клика после каждого повышения уровня.

Читерство? Разумеется, но я и не собирался играть по правилам.

Краем глаза уловил движение у приоткрытой двери. Из тёмного торгового зала в подсобку бесшумно, почти по-пластунски, пробрался Гоша. Малая Моховая Гаргулья, видимо, закончила хрустеть гималайской солью и пришла на голоса.

Заметив чужака, Гоша мгновенно слился с обстановкой: юркнул под нижнюю полку стеллажа, замер там серой бугристой кочкой и принялся неотрывно наблюдать за нами зелёными глазами.

— Ты как-то легко с этим справляешься, — заметил Вадим, проследив мой взгляд по комнате. — Ленивец, мантикора, пони, попугай, вон там под стеллажом ещё кто-то каменный прячется… И это только то, что я вижу. Сколько у тебя всего?

— Много, — честно ответил я. — Давай как-нибудь потом посчитаем.

Вадим принял уклончивость спокойно. Видимо, среди приручителей расспрашивать о точном количестве питомцев — всё равно что спрашивать о зарплате: можно, но невежливо.

— Слушай, а ты где учился? — я перевёл тему. — Ты упоминал курсы при Гильдии.

— Да, Гильдия Укротителей, — Вадим кивнул. — Годовой курс, три ступени. Первая — теория: зоопсихология, магическая этология, техника безопасности при работе с существами от Е до С-ранга. Вторая — практика: канальная гимнастика, контролируемое Слияние, приручение под наблюдением наставника. Третья — аттестация и допуск к работе.

М-да… Целая система, выстроенная поколениями людей, о которой я имею примерно такое же представление, как медведь о работе биржи.

Парень в три укуса расправился со вторым пирожком, запрокинул голову и жадно, в несколько долгих глотков, влил в себя остатки ледяного кваса. Опустевшая кружка со стуком опустилась на столешницу. Вадим шумно выдохнул и по-свойски утёр губы рукавом.

— А заочное? — спросил я, подхватывая щепоть капусты. — Как думаешь, получится в МГАМИ отучиться, совмещая с работой?

— Ну да, там же факультет зоомагии. Если серьёзно хочешь развиваться — лучше места нет. Там Звенигородская преподаёт, она вообще легенда. Я сам думал поступать, но с графиком пока совсем никак.

На своём табурете Маруся, давно съевшая яйцо, нашла себе новое занятие. Она аккуратно разложила перед собой осколки зелёной скорлупы и теперь с сосредоточенным видом, высунув от усердия кончик языка, пыталась собрать их обратно, словно пазл. Золотые руны на кусочках слабо мерцали, когда обезьянка прикладывала один край к другому. Она тихонько вздыхала, если узор не совпадал.

Коша во сне шевельнул крылом и муркнул. Архимед тайком подкрался и ухватил мой недоеденный кусочек пирожка с тарелки.

— Победа! Тр-р-риумф! — истошно завопил попугай, взмывая под потолок. — Добыча! Птичка — кр-р-расава!

От внезапного хлопка крыльев и резкого крика Маруся испуганно ухнула, выронив скорлупу, и прикрыла голову лапками. Какаду тем временем приземлился на самую верхнюю полку стеллажа, вне досягаемости моих рук.

— Ах ты пернатый гопник! Я же русским языком сказал, хватит жрать жареное тесто! Печень посадишь, дурень! Снова будешь загибаться — лечить не стану!

Вадим откинулся на спинку дивана и искренне, до слёз расхохотался, глядя на наши препирательства. А наглый какаду, абсолютно игнорируя мои угрозы, уже доклёвывал пирожок, придерживая его лапой и роняя крошки на линолеум с выражением полного блаженства.

Я покачал головой и сел обратно. Посмотрел на гостя.

— Ещё кваса?

* * *

Утро выдалось на редкость роскошным. Вчерашний затяжной ливень до блеска отмыл Москву, прибив к асфальту пыль и оставив после себя терпкий запах мокрой коры. Солнце щедро заливало широкие аллеи ВДНХ, отражаясь в лужах слепящими зайчиками.

Я шёл не спеша, наслаждаясь хорошей погодой и тем фактом, что сегодня мне не нужно ни с кем сражаться. По крайней мере, пока.

— Ёж! Морской ёж! Подарили! — выдал Архимед, восседающий у меня на плече.

Вчерашний вечерний «Ежедневный Призыв» действительно выдал сюрприз. После эпичного ледяного пингвина и кристального ленивца Система, видимо, решила, что я слишком много получаю, и подкинула мне… обычного морского ежа. Ранг F, уровень ноль. Никакой магии, никаких скрытых талантов. Просто колючий шар, пахнущий йодом.

Расстраиваться я не стал. Наоборот, порадовался, что меньше возни. Просто засунул его в наш двухсотлитровый рифовый аквариум. Теперь у меня там ползают два ежа — один ворует раковины улиток, а второй, новенький, скоблит водоросли с помпы течения.

— Думаешь, мы идём смотреть на родственников нашего нового колючего друга? — хмыкнул я, поправляя воротник куртки. — Разочарую тебя, пернатый. Мы здесь по работе.

Я сунул руку в карман и нащупал плотный матовый картон. Достал чёрную визитку без имени, покрутил её в пальцах. Никаких вензелей, только номер телефона.

— Бизнес! — авторитетно заявил какаду. — Сделка века! Птичка в доле!

— Птичка в доле, если будет вести себя прилично, — предупредил я, пряча визитку обратно.

Мы подошли к массивному зданию океанариума. Стеклянные двери разъехались в стороны, впуская нас в прохладный холл, где пахло хлоркой, кофе и морем.

У рамок металлоискателей дежурили двое охранников в строгой форме. Один из них, крепкий мужик с усталым лицом, тут же выставил руку, перегораживая мне путь.

— Парень, стоп. С животными запрещено.

— Он со мной, — спокойно ответил я, доставая из внутреннего кармана удостоверение. — Личный привязанный питомец. Я лицензированный приручитель С-ранга.

Лёгкое преувеличение, лицензии у меня нет. Но удостоверение подтверждает класс и ранг. Охранник мельком глянул на корочку, но упрямо поджал губы.

— У нас свои правила. Птицам тут не место. Вдруг он у вас нагадит или в аквариум свалится? И вообще, где клетка? Без переноски не положено. Оставляйте в камере хранения или на выход.

Я уже собирался отправить попугая в Питомник к чёртовой матери, но Архимед меня опередил. Какаду вытянулся в струнку, расправил свой жёлтый хохолок, превратив его в угрожающий ирокез, и смерил охранника таким презрительным взглядом, что позавидовал бы любой генерал.

— Вахтёр! — чётко и громко припечатал попугай на весь холл. — Синдром вахтёра! Пусти птичку! Птичка — VIP-пер-р-рсона! Учи устав!

Второй охранник не выдержал и прыснул в кулак, отворачиваясь. Лицо первого пошло красными пятнами.

— Жлоб! — добил его Архимед с непередаваемым аристократическим достоинством. — Скучная р-р-работа! Нет фантазии!

— Всё, всё, тихо, — я легонько щёлкнул какаду по клюву.

Шагнул чуть ближе, вторгаясь в личное пространство ЧОПовца ровно настолько, чтобы перехватить инициативу. Посмотрел охраннику в глаза. Тем самым взглядом старшего офицера, который не терпит возражений и мгновенно ломает чужие скрипты.

— Командир, давай сэкономим друг другу время, — произнёс я. — У тебя инструкция, я это уважаю. Но я здесь по приглашению человека, который арендовал у вашего руководства целое техническое крыло. Эта птица — мой рабочий магический инструмент. Если мы сейчас начнём вызывать администратора, звонить наверх и выяснять, кто именно сорвал встречу вип-клиенту, у тебя появится куча ненужной головной боли и бумажной работы. Тебе оно надо? Я прохожу, птица молчит, ты спокойно дорабатываешь смену. Договорились?

Мужик молча сопел и сверлил меня взглядом. Потом неприязненно глянул на птицу.

— Свободу попугаям! — гордо бросил Архимед.

— Только для камер, — хмуро пробурчал охранник, выдвигая ящик тумбы у металлоискателя. — У нас везде видеонаблюдение. Неучтённой живности без маркировки быть не должно.

Он выудил из ящика ярко-красный пластиковый бейдж на затягивающемся шнурке с крупной надписью «VIP / ОСОБЫЙ СТАТУС» и с явной опаской протянул руку к моему плечу.

— Прицепи ему куда-нибудь.

Но Архимед всё понял по-своему. Осознав, что ему вручают настоящую регалию, попугай мгновенно сменил гнев на милость. Он выпятил грудь колесом, словно ветеран на параде, и благосклонно позволил охраннику набросить лёгкий бейдж себе на шею.

Пластик повис. Какаду скосил чёрный глаз на красную табличку, удовлетворённо распушил перья, визуально увеличившись в полтора раза, и важно кивнул.

— Ор-р-рден! — объявил Архимед, глядя на охранника сверху вниз. — Медаль за отвагу! Генер-р-рал Архимед! Смир-р-рно!

Охранник только выдохнул и махнул рукой, открывая проход.

Внутри океанариум впечатлял. Полумрак, прорезанный мягким синим и изумрудным светом, создавал иллюзию полного погружения. За толстыми акриловыми стёклами разворачивалась иная жизнь: неторопливо парили скаты, похожие на подводные ковры-самолёты, в зарослях актиний прятались стайки суетливых рыбок, а вдали маячили тёмные силуэты акул.

Мы свернули в главный подводный тоннель. Здесь акрил изгибался аркой, и вода находилась не только по бокам, но и прямо над нашими головами.

Архимед вцепился когтями в мою куртку так, что я почувствовал это через плотную ткань. Глаза расширились до предела. Прямо над нами, лениво шевеля мощным хвостом, проплыла двухметровая песчаная акула. Её белое брюхо скользнуло буквально в полуметре от хохолка какаду.

— Вода на потолке! — в панике завопил Архимед, приседая. — Утонем! Буль-буль! Гр-р-равитация сломалась! Кошмар-р-р!

— Успокойся, это стекло, — я усмехнулся, погладив его по спине.

— Летающая р-р-рыба! — не унимался попугай, вертя головой. Мимо пронеслась стайка серебристых каранксов. — Сумасшедший дом! Физика вышла из чата! Птичка в шоке!

— Соберись, пернатый, — я чуть повернул голову, понизив голос до шёпота. — Хватит паниковать. Вспоминай, зачем я тебя у охраны отмазал.

Архимед мгновенно замолк. Он перестал крутить головой вслед стайке проплывающих рыб и подозрительно покосился на меня.

— Ты здесь не для того, чтобы на рыб глазеть, — продолжил я строго. — Включай своё магическое зрение на полную катушку. Будешь сканировать человека, с которым мы сейчас встречаемся, и всё помещение, где мы будем решать дела. Ищи скрытые руны, ловушки, замаскированные камеры, любые аномалии. Понял? Смотри в оба. Мне нужны твои глаза, а не бормоталка.

Какаду тут же подобрался. Вся его напускная истерика испарилась, сменившись деловитой сосредоточенностью. Он поправил клювом бейдж на груди, словно галстук перед важной миссией, и почти конспиративно выдал:

— Р-р-радар включён! Птичка-шпион! Пр-р-роверка пер-р-риметра! Рентген! Не подведу, комбат! Враг не пр-р-ройдёт!

— Вот и отлично. А теперь делай вид, что ты просто бестолковый питомец.

Я двинулся дальше по тоннелю, наслаждаясь прохладой и успокаивающим гулом мощных фильтров. Визуально место было обставлено грамотно. В прошлой жизни я с собаками работал, но биологию и зоопсихологию уважал в любых её проявлениях. Рыбы не выглядели впавшими в стресс, значит, гидрохимия и объёмы здесь на уровне.

В конце тоннеля, у самого большого панорамного аквариума, где неторопливо кружили гигантские морские черепахи, стоял человек.

Я узнал его сразу, хотя видел всего один раз на пыльной парковке. Дорогой, безупречно скроенный, но абсолютно скучный серый костюм. Идеальная осанка человека, привыкшего вести переговоры на высшем уровне. На запястье тускло блеснули золотые часы. Он смотрел на проплывающих черепах не как восхищённый турист, а как оценщик, прикидывающий их реальную стоимость и редкость.

Я подошёл ближе.

Человек уловил моё движение, плавно повернулся и чуть заметно улыбнулся одними уголками губ. Никакого удивления.

— Добрый день, Денис Валерьевич, — его голос звучал ровно и спокойно. — Рад, что вы решили воспользоваться моей визиткой. И рад снова видеть вашего потрясающего компаньона.

— Бухгалтер-р-р! — тут же отозвался Архимед и гордо выпятил грудь с бейджем. — Без галстука!

— Здравствуйте, Давид, — я остановился в шаге от него, игнорируя выходку попугая. — Место красивое. Но мы же здесь не чтобы на рыбок смотреть. Всё готово для демонстрации?

Собеседник чуть склонил голову. Оценивающий взгляд скользнул по моему лицу.

— Абсолютно. Мой клиент арендовал техническое крыло с резервным бассейном. Там нас никто не побеспокоит, и мы сможем оценить ваш… эксклюзивный товар в полной мере.

Я удовлетворённо кивнул. Моей рыбке определённо понадобится много воды.

— Тогда пойдёмте.