Глава 13 · Канальщик
Осколки тонкого фарфора раскатились по паркету, а в воздухе пахло пролитым бергамотовым чаем. Эльвира Ильдаровна судорожно хватала ртом воздух, вцепившись обеими руками в край раскройного стола. Её лицо покрывалось нездоровыми красными пятнами, а на лбу выступила испарина.
Четыре года выжигания каналов, спазмов, удушья и отчаяния, которые она так предусмотрительно отсекала от себя магическим клапаном, сейчас хлынули в её собственную нервную систему. Не смертельно, всё же это просто эхо, но с непривычки бьёт по мозгам не хуже хорошего электрошокера.
— Шпуля! — прохрипела Портниха, сгибаясь пополам от фантомного жара в груди. — Вяжи его!
Силовик у стены дёрнулся. Собственные руки у него были заняты — Ватт, потревоженный звоном разбитой чашки, сжал серповидные когти ещё крепче, намертво впечатав двадцать килограммов мохнатого веса в грудную клетку бандита. Вступить в бой Шпуля не мог физически, поэтому ударил мысленным приказом по своему питомцу.
Рунный Паук на его макушке вздыбился. Все восемь глаз вспыхнули багровым светом, а жвалы сухо щёлкнули. Натянутая под потолком сеть зазвенела, как гитарная струна. Паутина налилась тяжёлой маной, готовая рухнуть вниз и спеленать меня в кокон.
«Маруся, дверь!» — коротко бросил я по каналу, а сам, даже не меняя позы, развернул всю мощь своего сознания навстречу членистоногому.
Обезьянка сработала быстрее пули. Белый медицинский халатик мелькнул в воздухе — макака в один прыжок слетела со стола, оттолкнулась от стула и повисла на массивной латунной ручке входной двери. Крошечные, но цепкие пальцы ловко провернули барашек замка.
Щелчок ригеля слился с глухим ударом снаружи — Утюг навалился плечом на запертую створку, дёрнул ручку и выругался за дверью. Пару секунд мы выиграли.
А в это же мгновение мой разум столкнулся с сознанием Рунного Паука.
Говорить с паукообразными словами — занятие бесполезное. У них нет коры головного мозга, они не понимают человеческой речи, а весь их мир состоит из вибраций, натяжения нитей, голода и базовых инстинктов выживания. Шпуля транслировал ему ярость и образ добычи, которую нужно обездвижить.
Я же послал пауку предельно ясный, осязаемый образ: я — не муха, запутавшаяся в сети. Я — огромная гранитная скала, о которую его хелицеры просто сломаются. Вдогонку пустил густую волну покоя, сдобренную фантомным ощущением тёплого тёмного угла и жирной, сочной саранчи. Посыл был прост, как сама природа: «Остановись. Угрозы нет. Твоя сеть цела. Замри — и будешь вкусно кушать».
Паук осёкся. Для любого зверя закон джунглей всегда выше хозяйского поводка: нельзя прыгать на то, что гарантированно тебя раздавит, тем более если оно не проявляет агрессии.
Багровый свет в глазах мигнул и погас. Паук попятился по голове Шпули, мелко перебирая мохнатыми лапками и полностью игнорируя повторный, уже панический приказ хозяина. Нити под потолком расслабленно провисли, теряя боевой заряд.
— Какого… — ошеломлённо выдохнул Шпуля, безуспешно пытаясь стряхнуть оцепеневшего паука с макушки, а ленивца — с груди. — Он не слушается!
Я уже не смотрел на него. У меня осталось от силы секунды три до того, как Утюг вынесет дверь, и потратить их нужно с максимальной пользой.
Блик сидел на собственном боксе, широко распахнув зеркальные крылья. Насекомое впервые за долгое время дышало свободно — его боль ушла по открытому каналу к хозяйке, и мотылёк буквально купался в этом облегчении.
Не выключая «Манипуляцию энергией», я снова погрузился в плетение их привязки. В голове вспыхнула картинка из недавнего прошлого: юный пирокинетик Матвей, чья огненная стихия конфликтовала с морозной аурой снежного хомяка. Тогда я создал между ними буферный узел, сплёл каналы так, чтобы избыток одной энергии гасился другой, работая как предохранитель.
Здесь требуется нечто похожее, но с поправкой на специфику клиента.
Я подцепил волей тонкую золотистую нить, идущую от ядра Блика, и одновременно дотянулся до контура самой Портнихи. Сейчас, когда её ментальная защита дала трещину от болевого шока, вытянуть из её солнечного сплетения пару дополнительных энергетических волокон оказалось проще простого.
Пальцы слегка подрагивали от напряжения, в висках застучал пульс. Я перехватил обе нити и начал стремительно свивать их в сложный узор поверх основного канала привязки. Петелька к петельке, виток к витку — точно так же, как недавно вязал шунты на крыльях бабочки. Я создавал жёсткий эмпатический резонатор. Прямую обратную связь без малейшей погрешности.
Затянув последний узел, я щедро черпанул ману и залил свою работу сверху плотным, монолитным слоем энергии. Укрепил плетение, как заливают бетоном стальную арматуру, чтобы ни один наёмный канальщик не смог расковырять его.
Динь-динь! Модификация привязки успешно завершена!
Создан уникальный контур: «Профсоюзный предохранитель»
Получено опыта: 500
Примечание: Вы только что принудительно внедрили Трудовой кодекс в отдельно взятую криминальную ячейку. Инспекция по труду рукоплещет.
Я успел оборвать контакт и сделать полшага назад от стола, когда входная дверь наконец не выдержала.
Раздался оглушительный треск. Замок вырвало с мясом, а само деревянное полотно вогнулось внутрь и разлетелось веером острых лакированных щепок. В воздухе запахло столярным клеем и сухой древесной пылью.
Маруся с визгом взлетела по стеллажу и зарылась в рулоны плотного бархата. Блик испуганно вспорхнул с бокса и активировал «Оптический фантом» — его зеркальные крылья преломили свет, и мотылёк растворился в воздухе, благоразумно уйдя с линии огня.
В проёме, тяжело дыша и напрягая бычью шею, вырос Утюг.
Телохранителю хватило одного взгляда на согнувшуюся у стола хозяйку, чтобы перейти к активным действиям. Качок-телекинетик просто вскинул обе ладони в мою сторону и резко двинул ими вперёд, словно давя на невидимый поршень.
Воздух вокруг меня мгновенно загустел, превратившись в гранит. Кинетический таран ударил в грудь, сбив дыхание и с глухим стуком впечатав меня спиной в стеллаж. Полки жалобно скрипнули. Хорошо ещё, что там лежали пухлые рулоны какой-то дорогой костюмной шерсти — они сработали как подушка безопасности, иначе бы я сейчас пересчитывал свои позвонки.
На плечи и грудную клетку навалилась чудовищная тяжесть. Дышать стало трудно, рёбра ощутимо сдавило, а подошвы кроссовок оторвались от паркета.
Внимание! На вас наложен эффект: «Гравитационный пресс»!
Подвижность: –95%.
Входящий урон: Организм очень страдает.
Рекомендация: Вас пытаются отутюжить без отпаривателя. Настоятельно советуем сменить прачечную.
В эту же секунду в голове разорвался панический вопль Архимеда, который в фургоне явно почувствовал резкий скачок моего адреналина, а может и падение очков здоровья:
«База! Тревога! Дэньку плющат! Наших бьют! Выпускай кр-р-ракена! Заходи с фланга! Птичка летит на помощь! Выбиваю лобовое! Тюк клювом!»
«Сидеть на месте, радист! — мысленно рявкнул я, удерживая какаду от героического долбления в автомобильное стекло. — Всё под контролем! Работаем по плану!»
«По какому плану⁈ — возмутился попугай в моей голове. — Дэньку в блинчик р-р-раскатывают! Масленица кончилась!»
Я проигнорировал пернатого паникёра и сфокусировал взгляд на Эльвире Ильдаровне.
Портниха неторопливо выпрямилась, опираясь дрожащей рукой о столешницу. Первый шок от прорыва канала прошёл, уступив место глухой боли, к которой её организм уже начал кое-как адаптироваться. Очки на серебряной цепочке сбились набок, безупречная укладка растрепалась, а по подбородку текла капелька пота.
От прежней холодной «бухгалтерши» не осталось и следа. На меня смотрела взбешённая хищница, которую загнали в угол в её собственном логове.
— Что ты… — её голос сорвался на сиплый шёпот, она судорожно сглотнула и шагнула ко мне, хрустя осколками чашки под каблуками. — Что ты сделал с моей привязкой, щенок⁈
Утюг у двери нахмурился, поддавая давления. Шерстяные рулоны за моей спиной сжались ещё сильнее, а в ушах зашумела кровь.
Я спокойно встретил взгляд Портнихи. Несмотря на то, что грудную клетку сжимало тисками, моё лицо оставалось абсолютно непроницаемым… наверное.
— Провёл комплексную терапию, Эльвира Ильдаровна, — просипел я, выталкивая воздух из лёгких. — Восстановил нормальную проходимость канала и убрал инородный фильтр. Вы же сами требовали стопроцентного результата.
Лицо Портнихи исказилось. Она окончательно потеряла свой хвалёный самоконтроль.
— Верни как было! — потребовала она, подходя почти вплотную. От неё пахло дорогим парфюмом и страхом — самым обычным, животным страхом перед болью, которую она так старательно избегала четыре года. — Немедленно верни блок на место! Слышишь⁈ Утюг, добавь!
Телекинетик послушно свёл руки ближе. Рёбра начали похрустывать. Перед глазами поплыли мутные круги. Под потолком тревожно заухала Маруся, собираясь броситься на голову амбалу, а с улицы по каналу связи пришёл острый, как игла, запрос от Блёстки — колибри уже пикировала к вентиляционной отдушине, чтобы влететь внутрь и нашпиговать всех парализующими иглами.
Я мысленно приказал обоим зверям замереть.
В глубине сознания, там, где висел интерфейс Питомника, вспыхнул слот со Жнецом. Одно моё мысленное усилие — и прямо посреди этой уютной швейной мастерской материализуется трёхметровый Изумрудный Богомол. С его скоростью он превратит и Утюга, и Шпулю в мясной фарш быстрее, чем Портниха успеет моргнуть.
Вот только трупы мне совершенно не нужны. Убивать бизнес-партнёров — плохая примета для коммерции, да и отмывать потом Ватта от крови не хочется. Вопрос нужно решить хирургически. Чисто, быстро и без необратимых повреждений.
Я посмотрел в заплывшие от натуги глазки Утюга. Он стоял, широко расставив ноги, на шее вздулись вены. Вся его концентрация уходила на то, чтобы давить меня. О защите собственного разума этот D-ранговый шкаф даже не думал.
И в этот момент внутри меня что-то щёлкнуло.
До сих пор я использовал свою Волю исключительно как щит или как инструмент для тонкой настройки чужих мана-каналов. Сдерживал, укрывал, направлял. Но сейчас, под прессом чужой магии, в самом центре моего мана-ядра зародилась совершенно иная сила.
Яростная и звенящая от напряжения. Ведь если ментальной энергией можно выстроить стену, то что мешает обрушить её на голову противника?
Я даже не стал формулировать сложную технику. Просто представил, что моя энергия — это тяжёлый полицейский таран для выбивания дверей. Прицелился в ничем не прикрытое сознание Утюга, сжал ментальную пружину до предела и резко отпустил.
Беззвучный молот на полной скорости врезался точно в лобные доли телекинетика.
Дзынь! Вы открыли навык: «Ментальный удар» (актив.)
Описание: Позволяет атаковать нервную систему и каналы цели. Эффективность зависит от разницы показателей Воли атакующего и цели.
Примечание: Теперь вы знаете, что микроскопом можно не только изучать инфузорий, но и весьма больно шарахать по голове.
Получено опыта: 300
Эффект превзошёл все ожидания. Утюг даже не вскрикнул — он просто по-рыбьи раззявил рот. Глаза бугая остекленели и съехались к переносице, будто ему со всего маху дали чугунной сковородкой промеж бровей.
Чудовищный пресс, вжимавший меня в стеллаж, лопнул, как мыльный пузырь. Я приземлился на пол и свободно вдохнул, чувствуя, как расправляются лёгкие.
Шпуля что-то кричал и матерился. Его паук сполз на пол и забился под стеллаж. Маруся радостно визжала. А Утюг качнулся назад, споткнулся о табуретку, нелепо взмахнул руками и с грохотом рухнул пятой точкой прямо на груду щепок от выбитой двери. Обхватил голову, застонал и принялся бессмысленно бормотать.
Дзынь! Утюг отправлен на принудительную перезагрузку!
Состояние: Пациент временно забыл алфавит и пытается вспомнить, как моргать.
Прогноз: Жить будет. Часа через два слюни высохнут, а количество извилин вернётся к базовым заводским настройкам. Умнее не станет, но и тупее — тоже.
Ватт сонно причмокивал на груди у офигевшего Шпули, а хозяйка теневой империи таращилась на меня, как на воронку от метеорита.
«Нокаут! — восторженно заорал в голове Архимед. — Пр-р-рямой в челюсть! Мозги набекрень! Судья, открывай счёт! Птичка ставит на Дэньку!»
Так, всё, комментатор в голове — это уже перебор. Я закрыл попугаю доступ, вернув всё к базовому уровню взаимного обмена. Размял затёкшее плечо, хрустнул шеей и неспешно подошёл к столу.
Целлофановый пакет в наступившей тишине зашелестел особенно громко. Достав плод Янтарного Медоноса, я с аппетитом откусил сочную мякоть и сразу ощутил, как горячая волна маны заполняет резерв, вымывая остатки напряжения.
Посмотрел на застывшую соляным столбом Портниху и с лёгкой, почти вежливой улыбкой спросил:
— Не возражаете? Интеллектуальный труд очень утомляет.
После чего взял чашку и сделал размеренный глоток остывшего чая.
— Ты сломал его! — пришла в себя бизнес-леди. — Ты хоть представляешь, сколько стоил этот фильтр⁈ Какого мастера мне пришлось выписывать из-за границы, чтобы поставить глушитель⁈ Ты залез в закрытый контур, паршивец!
— Тот, кто ставил вам этот глушитель, не мастер, а мясник, — холодно отрезал я, продолжая трапезу. — Привязка между человеком и зверем — это дорога с двусторонним движением. А вы устроили из неё пыточную камеру со звукоизоляцией. Очень удобно, не спорю. Только вот живой инструмент от такого обращения ломается.
Дожевал сочный ломоть медоноса, завернул остальное и вытер пальцы бумажной салфеткой.
— Ты всё испортил… — прошипела эта очковая кобра.
— Давайте без драмы, Эльвира Ильдаровна. Я не трогал ваше право командовать и ни на грамм не ослабил связь. Наоборот. Я армировал ваш канал собственным плетением и наглухо закрыл его от любого постороннего вмешательства.
Блик снял оптическую маскировку и осторожно, по широкой дуге, спланировал на дальний край стола, поближе к баночке с перламутровым нектаром. Я открыл её и налил немного в крышку.
— Раньше любой профи моего уровня мог перерезать привязку и увести мотылька, — продолжил я. — Теперь этот фокус не пройдёт. Даже сам автор старого плетения зубы обломает.
Решил не упоминать, что сам я всё равно смогу разрубить привязку при необходимости.
Портниха стояла, всё ещё прижимая ладонь к солнечному сплетению, но дышала уже ровнее. Блик тем временем добрался до крышечки, опустил переднюю лапку в светящуюся жидкость и жадно развернул хоботок.
Женщина вздрогнула, зрачки у неё расширились. По открытому двустороннему каналу к ней больше не шла боль — вместо неё хлынуло чистое удовольствие от вкусной пищи и волна усваиваемой маны. Она машинально облизнула пересохшие губы, будто сама только что сделала глоток сладкого нектара.
— Ну и приятным бонусом, — я улыбнулся, — нам с вами больше не нужно спорить о графиках и подписывать регламент работы. Если вы снова перегрузите Блика, то узнаете об этом первой. Считайте это подарком от нашего заведения. За счёт фирмы.
С верхнего стеллажа, шурша рулонами бархата, свесилась Маруся. Убедившись, что взрывающиеся двери и гравитационные прессы закончились, макака ловко спрыгнула на пол, поправила сбившуюся на ухо врачебную шапочку и с деловитым «у-гу» подошла к распластавшемуся в щепках Утюгу. Осторожно потрогала пальчиком его вялую щёку, сочувственно покачала головой и вернулась ко мне, забравшись на стул.
Рунный Паук тоже осмелел и высунулся из-под стеллажа.
Я молча наблюдал за Эльвирой. Было видно, как крутятся шестерёнки её острого, расчётливого ума. Женщина выпрямилась. Пригладила растрёпанную прядь волос и одёрнула пиджак, возвращая себе облик безупречного теневого аудитора. Только пальцы, когда она бралась за лацканы, едва заметно дрогнули.
— А ведь вы меня переиграли, Денис Валерьевич, — сухо произнесла она. — Признаю, исполнение весьма… нестандартное. Безо всяких бумаг связать мне руки моим же поводком.
Она перевела взгляд на постанывающего Утюга.
— Но ответьте мне на один вопрос, Егерев. Чисто для моего понимания, с кем я имею дело. Откуда у двадцатилетнего парня такое владение энергией? Как вы достигли подобного контроля?
Я пожал плечами и взял с блюдца овсяное печенье, чудом уцелевшее во время нашей маленькой потасовки.
— Всё просто, Эльвира Ильдаровна. Практика. Вот у вас сейчас одна полноценная привязка, — я кивнул на Блика, который уже наелся и теперь чистил лапками усики. — Тяжело с непривычки, правда? Фонит в затылке, давит на виски чужими инстинктами. А у меня таких привязок десятки. И я чувствую каждого своего зверя. Постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Их голод, радость, страх, охотничий азарт. Когда держишь в голове целый зоопарк, это очень неплохо закаляет разум и учит фильтровать потоки.
Я откусил печенье, запил чаем, прожевал и чуть понизил голос:
— Люди почему-то часто забывают базу. Приручители — это ментальные маги. Просто мы предпочитаем работать с животными, а не с людьми. Звери, знаете ли, обычно честнее и понятливее.
Портниха поджала тонкие губы. Она подошла к краю стола и посмотрела на своего мотылька. Блик впервые за весь вечер не шарахнулся от неё под потолок. Он продолжал спокойно сидеть на ткани, чуть повернув голову с фасеточными глазами в сторону хозяйки.
По их общему каналу больше не шёл животный ужас — насекомое чувствовало, что женщина разделяет его состояние, и осторожно изучало эту новую реальность.
— Красивая философия, — глухо сказала Набок. — Вот только своей принудительной гуманностью вы разрушили мою империю, Денис Валерьевич. С лимитом в две копии в сутки я не закрою даже половину текущих обязательств. Клиенты не ждут.
— Да перестаньте, — возразил я. — Ваша империя не рухнет, а вот фундамент у неё наконец-то станет надёжным. Благодаря моей работе, Блик не только не умрёт, но и начнёт постепенно крепнуть. При правильном уходе и вашем энергетическом отклике он разовьётся дальше, чем вы думаете.
Я поднялся со стула и посмотрел на неё сверху вниз.
— Всё, что вам нужно, Эльвира Ильдаровна, это сменить подход. Научиться видеть в своём питомце полноценного партнёра, а не бездушный инструмент. — Я протянул ей раскрытую ладонь. — И во мне, кстати, тоже. Предлагаю сотрудничать, а не мериться телохранителями.
Портниха опустила взгляд на мою руку.
Секунды три она колебалась. За стёклами её очков боролись уязвлённая гордость теневого босса, привыкшего диктовать условия, и холодный, трезвый прагматизм бывшего эксперта Росторгнадзора.
Прагматизм победил. Эльвира шагнула вперёд, рукопожатие вышло коротким и очень сухим.
— Партнёра, — эхом повторила она. — Хорошо, Денис Валерьевич. Будем считать, что вы меня убедили.
Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное системное окно, сияя победным золотистым шрифтом:
Дзынь! Квест «Наживка для Портнихи» выполнен!
Условия соблюдены: Вы торговались жёстко и добились своего. Зеркальный Мотылёк здоров, сотрудничество налажено. Портниха хочет вас убить — но это уже другой вопрос.
Награда: 2500 очков опыта, прямой выход на лучший теневой синдикат Москвы.
Примечание: Завербовать криминального авторитета методом принудительной эмпатии и лёгкого рукоприкладства — это новое слово в дипломатии. Система ставит вам твёрдую пятёрку за пополнение реестра своих врагов.
Под столом едва заметно шелохнулся воздух — Ранго сменил позицию, но продолжал бесстрастно фиксировать наш исторический компромисс на свою «внутреннюю камеру». Маруся на стуле одобрительно угукнула и потёрла ладошки, явно довольная тем, что бить больше никого не надо.
— Первую партию документов на зверей получишь завтра, — уже совершенно деловым тоном сообщила Набок. — Данные по твоим «найдёнышам» у меня есть. По крайней мере, на тех, кого ты уже показал ветеринару. Курьер завезёт конверт в магазин после обеда. Паспорта, родословные, чистые проводки по закрытым базам УДМФ — всё будет сделано по высшему разряду.
— Отлично, спасибо за оперативность, — я удовлетворённо кивнул и закатал рукава. — А теперь, с вашего позволения, мне нужно закончить работу. Иначе завтра на ваших безупречных документах всё же проступят мои водяные знаки. Блик, иди сюда, дружище. Остался последний штрих.
* * *
Спустя минут десять я подошёл к своему «Форду», на ходу надевая фальшивый перстень на средний палец. Щёлкнул брелоком сигнализации, распахнул водительскую дверь и с наслаждением уселся в кресло. В салоне было тихо, уютно, чуть-чуть пахло собачьей шерстью и «ёлочкой» освежителя.
Стоило захлопнуть дверцу, как с пассажирского подголовника на приборную панель спланировал белый пернатый шар.
— Смена сдана! — бодро отрапортовал Архимед, вытягиваясь по струнке и отдавая честь крылом. — Периметр чист! Хвостов нет! Шаурму доели! Нарушителей не обнаружено! Гони макадамию!
— Держи, заслужил. — Я достал из Инвентаря пригоршню крупных круглых орехов с пропиленной скорлупой. Высыпал их в подстаканник.
Какаду тут же деловито подцепил клювом первый орех и с хрустом принялся его вскрывать. Я же повернул ключ в замке зажигания. Двигатель заурчал, по салону пошла приятная вибрация. Нажал кнопку стеклоподъёмника.
Окно поползло вниз. Буквально через секунду в салон синей молнией влетела Блёстка. Лазурная колибри пронеслась над моей головой, обдав лицо ветерком от мелькающих крылышек, и обессиленно плюхнулась прямо на мягкую обшивку сиденья. Птичка тяжело дышала, крошечная грудка ходила ходуном — прохладный вечерний воздух и полчаса непрерывного патрулирования сожгли у неё уйму калорий.
Я не стал медлить. Быстрый жест — и в руке появился пластиковый шприц без иглы, заполненный Нектаром Перламутровой Кувшинки. Поднёс кончик к её длинному клювику. Блёстка тут же жадно сунула туда язычок, а я чуть надавил. Пары капель хватило, чтобы птичка взбодрилась.
В этот же момент по внутренней обшивке двери прошлась едва заметная рябь. Ну вот и всё, теперь все на борту. Поднял стекло, включил печку на максимум и направил дефлекторы наверх. Размытое пятно скользнуло по пластику торпеды и остановилось прямо перед соплом печки, откуда уже дул горячий воздух.
Проявилось плотное чешуйчатое тельце Ранго. Хамелеон слегка потемнел — верный признак того, что рептилия замёрзла и сейчас усиленно поглощает тепло. Он свернул хвост в тугую улитку и блаженно прикрыл оба глаза.
Я включил поворотник и плавно вырулил с парковки на Нижнюю Красносельскую, вливаясь в неспешный вечерний поток машин.
— Ну что, агент ноль-ноль-семь, — я покосился на отогревающегося хамелеона. — Ты всё снял?
Ранго открыл левый глаз и сфокусировал его на мне, в то время как правый лениво повернулся в сторону хрустящего орехами Архимеда. По ментальному каналу от ящерицы пришла кристально чистая волна. Никакой суеты. Мол, обижаешь, начальник, в лучшем виде, в высоком разрешении и со стереозвуком. Кожа на его боках плавно сменила цвет с тёмно-болотного на насыщенный, довольный изумруд.
— Отлично. Завтра куплю специальные кристаллы ментальной памяти, сольём туда твой видеоархив и положим в пару надёжных мест. Тогда у нас в кармане будет настоящий, железобетонный компромат на Портниху. С признанием в руководстве синдикатом, подделке документов, шантажом и попыткой физического устранения. Если эта милая дама решит сдать меня УДМФ — я сдам её. Причём со всеми потрохами.
— Компромат! — с набитым клювом гаркнул Архимед, разбрасывая мелкие крошки по приборной панели. — Скрытая камера! Улики в сейф! Прокурор добавит! Птичка — главный свидетель!
Впереди замаячил перекрёсток, светофор мигнул жёлтым, переключаясь на долгий красный. Я плавно нажал на тормоз, останавливаясь за кормой какого-то кроссовера. В салоне стало совсем тепло и сонно. Блёстка сыто чирикнула, спрятала клюв в пёрышки на груди и задремала.
Хамелеон перестал греться. Он выпрямился на тонких лапках, развернул оба конусовидных глаза на меня и настойчиво постучал мне в разум. Я открыл доступ.
В моё сознание потекла вереница быстрых, отрывистых образов. Тень под раскройным столом. Запах дорогой кожи и типографской краски. Звон разбивающейся фарфоровой чашки, отвлёкший всех в комнате. И стремительный бросок длинного липкого языка.
Я нахмурился, заинтересованно подавшись вперёд.
— Погоди-ка… Ты что, пока я «профсоюзный предохранитель» крутил, а Портниха воздух ртом хватала, успел к ней в сумку залезть?
Ранго гордо раздул горловой мешок, подтверждая догадку. Ещё как залез! Старые шпионские привычки, вбитые в него прежним хозяином Ляховым, не пропьёшь. Пока в комнате творился бардак, а Утюг ломал дверь, этот чешуйчатый спецагент проявил похвальную инициативу и провёл несанкционированный обыск.
— Ну-ка, покажи, что ты там нарыл.
Я положил руки на руль, прикрыл глаза и активировал «Слияние», настраиваясь на свежие воспоминания хамелеона.
Сознание мягко качнулось. Первую секунду с непривычки слегка замутило — зрение у хамелеонов специфическое, мозг получает две абсолютно разные картинки с независимых глаз. В левом полушарии мелькали ноги Портнихи в дорогих туфлях и осколки чашки на паркете, а вот правый глаз Ранго сфокусировался чётко на внутренностях приоткрытого портфеля из тиснёной крокодиловой кожи у ножки стола.
Я мысленно отсёк левую картинку, полностью концентрируясь на правой.
В памяти рептилии отпечатался момент: бесшумный выстрел «Магической липучки». Кончик языка приклеился к уголку плотной картонной папки с грифом секретности, приподнимая обложку. Секунда — глаз-объектив перефокусировался в условиях полумрака, выхватывая верхние листы документов.
Я всмотрелся в застывшие кадры чужой памяти.
Никаких ветеринарных паспортов, липовых родословных для контрабандных котят или левых лицензий Росторгнадзора. То, что лежало в личном портфеле Эльвиры Ильдаровны, играло в совершенно другой лиге.
Гербовая бумага с водяными знаками и сложнейшей, многослойной магической защитой, которую как раз и пытались скопировать с помощью бедного Блика. «Специальное разрешение на внеплановое вскрытие нестабильного Разлома B-ранга в секторе…» — дальше текст перекрывал другой бланк. «Акт об устранении пространственных аномалий…» И рядом — пропуск особого образца на закрытый режимный объект, заверенный печатями профильного министерства.
Но самым интересным оказалось даже не это. Внизу, на стикере с пометками самой Набок, её каллиграфическим почерком была выведена строка: «Заказчик: фонд Салтыкова А. Г. Срок — 13 мая. Кровь из носу».
Я разорвал слияние и выдохнул, открывая глаза.
Динь-динь! Получена оперативная информация высокой важности!
Анализ: Кажется, вы случайно заглянули в чужое грязное бельё. Система настоятельно рекомендует не лезть в эту геополитику без танка, ну или хотя бы без пары драконов А-ранга.
Да твою же мать… Арсений Глебович Салтыков, глава рода «Чёрных графов». Тот самый аристократ со слепой Гончей Мрака, который так красиво осадил князя Шувалова на ярмарке в Академии… вскрывает Разломы в обход государства, а Портниха рисует ему отчётность.
Вот почему Эльвира Ильдаровна так гнала лошадей и выжимала своего уникального мотылька досуха, игнорируя все правила безопасности. Подвести обычного барыгу с Птички или даже бандита средней руки для неё — мелкая неприятность, издержки производства. А вот сорвать сроки перед грандмагистром и главой одного из самых мрачных и влиятельных кланов страны — это гарантированный билет на кладбище. Причём без всяких метафор.
И зачем это Чёрному графу понадобились фальшивые разрешения на вскрытие Разломов и акты списания? Что он там ищет или, наоборот, прячет от госконтроля? Вопрос на миллион. Но одно понятно: я оказался тысячу раз прав, когда отговорил Алису идти к нему под крыло. В омуте господина Салтыкова водятся такие черти, что лучше держаться от его «благотворительного фонда» на расстоянии пушечного выстрела.
Я протянул руку и осторожно, одним пальцем, погладил Ранго по гребню на голове.
— Красавчик, — тихо сказал я. — Просто лучший. Дома получишь самую жирную гусеницу бражника, какую только найду в запасах.
Хамелеон довольно прищурился и снова развернулся боком к тёплому воздуху из дефлектора, принимая заслуженную похвалу как должное. Архимед, доевший последний орех, ревниво покосился на ящерицу.
— Подхалим! — буркнул какаду, вытирая клюв о собственное крыло. — Выскочка зелёная! А птичка в засаде мёр-р-рзла! На сквозняке!
— Тебе тоже добавка полагается, не ной, — усмехнулся я.
Красный сигнал светофора наконец погас, сменившись ярким зелёным светом, который тут же отразился в мокром асфальте и на чешуе задремавшего хамелеона.
Я выжал педаль газа. «Форд Транзит» бодро рыкнул мотором и рванул вперёд, разрезая фарами столичные сумерки. Вечер определённо перестал быть томным, но сейчас нам всем пора домой. В «Лапе и Когте» нас ждёт ужин, мягкий диван и целая орава негуляных зверей. А с графами и синдикатами будем разбираться по мере поступления проблем.
* * *
Через пару минут я свернул в знакомый проулок и завёл «Форд Транзит» во внутренний двор за нашим магазином, припарковавшись у двери чёрного хода. Заглушил мотор. В наступившей тишине стало слышно, как остывает капот, тихо пощёлкивая металлом, да где-то в ветвях старого клёна пересвистываются скворцы.
Прежде чем открыть дверь и впустить внутрь ночную прохладу, я посмотрел на своих мелких пассажиров. Блёстка спала, превратившись в крошечный сапфировый шарик на пассажирском кресле, а Ранго так разморило у печки, что он даже цвет сменил на расслабленный песочно-жёлтый. Тащить сонную колибри и разогретую рептилию через улицу — верный способ застудить обоих.
Два коротких мысленных импульса. Воздух над сиденьем и приборной панелью мягко вспыхнул жемчужным сиянием, рассыпавшись беззвучной звёздной пылью. И птичка, и хамелеон переместились в стазис Питомника. Донесу до тёплого магазина — тогда и выпущу.
Я выбрался из кабины, с наслаждением потянулся до хруста в позвоночнике и глубоко вдохнул. Архимед не заставил себя ждать: шумно взмахнув крыльями, какаду вылетел следом и привычно приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в плотную ткань куртки.
— Дома! — провозгласил попугай, оглядывая пустынный двор и новенькую камеру «Страж-Ф7» под козырьком. — База на месте! Снимай сапоги! Ставь чайник! Птичка тр-р-ребует банкет!
Я уже шагнул к крыльцу, доставая ключи, как вдруг сверху, со стороны чугунного отлива водосточной трубы, раздалось гулкое хлопанье крыльев.
Прямо на железные перила в метре от меня плюхнулся упитанный сизый голубь. Птица сложила крылья, с важным видом выпятила грудь, переступила короткими красными лапками и уставилась на меня янтарным глазом, склонив голову набок. На левом крыле у него не хватало пары маховых перьев, а на шее красиво переливалось фиолетово-зелёное ожерелье.
Я остановился и невольно улыбнулся. Надо же, какая встреча.
— О, старый знакомый! — негромко произнёс я. — Привет, спецназовец. Какими судьбами?
Это был тот самый пернатый наёмник, который пару дней назад за скромный гонорар в виде горсти зерна перекрыл хвостом объектив камеры наблюдения, пока мы с Юрой грузили в фургон коробки с пленными крысами.
У городских сизарей прекрасная память на лица людей, которые их кормят.
Голубь курлыкнул, сделал пару быстрых шажков по перилам в мою сторону и выразительно постучал клювом по металлу. Мол, чего стоишь? Разовой кормёжкой не отделаешься. Архимед сразу надулся. Жёлтый хохолок встал дыбом, а перья на затылке взъерошились от классового негодования.
— Гопота пер-р-рнатая! — возмущённо гаркнул какаду, подаваясь вперёд и щёлкая клювом. — Рэкет! Попр-р-рошайка уличный! Кыш с территории! Хлеборезку закрой!
Сизарь от такого звукового удара слегка присел, но остался на месте. Нахально покосился на белого заморского франта и снова перевёл выжидающий взгляд на меня. Уважаю такую выдержку. Московского голубя, закалённого битвами за корку от шаурмы у вокзалов, каким-то австралийским попугаем не проймёшь.
— Не жадничай, Архимед, у нас с этим парнем деловые отношения, — усмехнулся я. — Своих агентов надо подкармливать, иначе в следующий раз он сдаст нас муниципалам.
Я протянул руку ладонью вверх. Кожу окутало серебристое марево — вытянул из Инвентаря горсть отборной зерновой смеси с очищенными семечками, просом и дроблёной кукурузой, которую держал для своих пернатых. Высыпал угощение прямо на ступеньку.
Сизарь радостно слетел вниз и тут же принялся работать клювом. Зёрнышки исчезали одно за другим.
— Кор-р-рупция! — запричитал Архимед, схватив меня клювом за мочку уха, но совсем легонько, чисто для обозначения гражданской позиции. — Нецелевое расходование бюджета! Кор-р-рмит крыс с крыльями! А птичка голодная! Птичка сирота!
Перед глазами, прямо поверх уплетающего зерно голубя, развернулось очередное системное окно, отливающее спокойным голубоватым светом:
Динь-динь! Важное напоминание!
Чувствую намерение лечь спать пораньше, а ваш «Ежедневный Призыв» всё ещё не использован!
Анализ обстановки: Задний двор пуст, свидетелей нет, камеры свои, а в воздухе разлита атмосфера весеннего умиротворения. Спойлер: сегодняшний лот абсолютно безопасен, не плюётся кислотой, не матерится по-люберецки и не потребует аренды ангара.
Я закатил глаза и остановился у самой двери.
«Да неужели? — мысленно проворчал я. — Слушай, дорогая редакция, а раз уж ты заранее знаешь, кто там сидит в твоей волшебной капсуле, может, будешь каждый раз выдавать мне такую сводку? Чисто для экономии моих нервных клеток. Чтобы я сразу понимал: готовить мне тапок, кусок мяса или сразу писать завещание».
Ответ на запрос пользователя: Отказано. Регулярные спойлеры убивают всю интригу и снижают выработку дофамина на 78%. Сегодняшнее предупреждение — акция милосердия, чтобы вы нормально выспались после завершения тяжёлого квеста. Цените заботу!
Ладно, и на том спасибо. И как же всё-таки хорошо, что визуально процесс призыва ничем не отличается от обычного извлечения зверя из Питомника или пространственного перстня. Та же короткая вспышка. Даже если кто-то случайно выглянет сейчас из окна соседнего дома, то решит, что владелец зоомагазина просто выпускает погулять очередного питомца из своего арсенала.
— Сиди тихо, — предупредил я Архимеда, который всё ещё сверлил взглядом доедающего кукурузу сизаря. — Сейчас фокус будет.
Я оглядел залитый светом одинокого фонаря дворик, убедился, что вокруг ни души, и тихо скомандовал:
— Призвать.