Глава 7 · Ночная кухня

Фёдор запрыгнул на многострадальный диван, покрутился на месте, уминая плед, и уселся, сложив лапки на пухлом животе.

— Слышь, Дэн, — деловито поинтересовался он. — А пельмешки у тебя есть? Чтоб с перчиком чёрным, а? Душа просит праздника.

— Ты енот, Федя. Еноту пельмени нельзя. Там специи, соль, жир… У енотов пищеварение хоть и лужёное, но не железное.

— Да ты гонишь! — возмутился полоскун. — Я гвозди переваривать могу! Я ж двенадцать лет по помойкам шарил, всё, что в рот влезало, употреблял. Мой желудок — это бетонный бункер, ему никакой перец не страшен. Давай пельмешки, не жадничай, брателло!

Я закатил глаза и подошёл к холодильнику. Открыл дверцу. Полка с молочкой, пара банок с консервами, яйца… Пельменей не было. Зато в пластиковом контейнере лежали остатки драников, которые я жарил пару дней назад.

— Пельменей нет, — констатировал я. — Будут драники. Картошка, лук, капля масла. Жареное енотам тоже нельзя, но раз тебе без разницы…

Я достал контейнер и по привычке потянулся к микроволновке. Рука замерла в сантиметре от кнопки. Секунду смотрел на прибор, потом вспомнил. Кристалл-то я выдрал, чтобы спасти кладку грибных светляков. Теперь, пока не закажу новые батарейки, мой высокотехнологичный разогревочный агрегат представляет собой просто очень дорогой и тяжёлый ящик для хранения салфеток.

Динь-динь! Важное напоминание!

Ваш уровень бытового комфорта упал до отметки «Каменный век».

Рекомендация: Попробуйте тереть драники о стену, пока они не нагреются от трения. Или вспомните, что у вас в штате есть живой обогреватель.

«Ты какая-то злая. Хватит дуться»

Из-за двери, ведущей в торговый зал, послышалось знакомое скрежетание. Кто-то очень настойчиво пытался пробраться внутрь, используя метод «втиснуться в щель, которую сперва надо проделать».

Я открыл дверь. В проёме, сгрудившись, стояли Фурия и Пых, а над ними жужжала Блёстка. Росомаха выглядела так, будто только что проснулась после дурного сна. Шерсть в разные стороны, в глазах настороженность. Огнехомяк недовольно сопел, выпуская из ноздрей маленькие колечки дыма. А колибри зависла в воздухе, стремительно перебирая крыльями.

Блёстка, заметив нового гостя, тут же сорвалась с места. Облетела Фёдора трижды за пару секунд, создав вокруг него маленькое синее кольцо.

— Слышь, ты чё за стрекоза такая? — пробурчал енот, пытаясь поймать птицу лапой. — Улетай, пока я тебя в сахарницу не поймал!

— Пых, иди сюда, — позвал я.

Хомяк, мысленно ворча что-то про «эксплуатацию трудовых ресурсов», перевалился в комнату. Я поставил перед ним тарелку с драниками.

— Давай, жги. Только аккуратно, не преврати мой ужин в уголь.

Пых посмотрел на меня с глубочайшим неодобрением, но, видимо, почувствовав запах картошки, решил, что работа будет оплачена. Глубоко вдохнул и выдохнул струйку горячего воздуха. По комнате поплыл божественный аромат жареного лука и золотистой корочки.

— Опа… — выдохнул Фёдор, сглатывая слюну. — Вот это я понимаю, сервис. Пятизвёздочный ресторан, в натуре.

Зверьё дружно начало строить голодные глаза. Стало ясно, что перекусить и не накормить всю ораву не получится. Фурии достался приличный кусок сырой говядины — она приняла его с коротким, властным рыком. Марусе достался кусочек банана и долька яблока.

Рябе я насыпал отборного зерна в чашку — не потому, что просила, а за безупречную работу по охране гнезда. Курица спустилась с жердины, поклевала с достоинством и больше на енота не смотрела вовсе. Белочке достался кусок морковки, который она жевала, стоя ко мне вплотную и упираясь лбом мне в колено.

Коше достался кусок рыбы — мантикор утащил его в угол между стеной и диваном, где съел, придерживая лапой и шумно урча. Лис получил пару перепелиных яиц и сожрал их в два укуса, виляя хвостом.

Для себя и Фёдора я разложил горячие драники по тарелкам. Достал из запасов жирную сметану, свежий укроп и несколько малосольных огурцов.

— Налетай, полосатый. — Я поставил тарелку перед ним.

Енот осторожно пододвинулся к краю стола. Потянул носом пар, поднимающийся от еды. Почти благоговейно подцепил пальчиками горячий, хрустящий драник. Макнул его в сметану, откусил половину и замер.

Взгляд карих глаз вдруг потерял всю блатную наглость и стал каким-то… растерянным.

— Дэн… — тихо произнёс Фёдор. Он посмотрел на надкушенный драник. — Это ж… горячее. И со сметаной. Я ж столько лет по помойкам да по чужим кухням втихаря шкерился. Сухомятка, огрызки… А тут — как дома. За столом.

Я молча пододвинул к нему тарелку с огурцами. Слишком хорошо знаю этот взгляд. Так смотрят люди, которые долго сидели в камере, а потом впервые вышли на улицу и вдохнули морозный воздух. Экзотический зверь А-ранга сейчас был просто голодным, уставшим бродягой, который наконец-то нашёл безопасное место.

— Жуй, Федя. У нас тут кормят нормально.

И тут я вспомнил про одну важную деталь.

— Чуть не забыл, — сказал я. — Попугая придётся выпустить. Постарайся особо не конфликтовать.

Енот пробурчал что-то с набитым ртом, а я щёлкнул пальцами. Белая вспышка осветила подсобку, и на спинке стула материализовался Архимед. Какаду выглядел взъерошенным и крайне возмущённым.

— Птичка подаст жалобу! — заорал он с ходу, хлопая крыльями. — Беспредел! Изолятор! Свободу попугаям! Дэнька — тиран!

— Тихо, борец за права, — я достал крупный грецкий орех и протянул птице. — Держи компенсацию за моральный ущерб и не ори. Люди едят.

Архимед мгновенно замолчал, ловко выхватил орех клювом, переложил в когтистую лапу и подозрительно покосился на енота. Фёдор, уплетая уже третий драник, подмигнул птице.

— Дэнька жадный! Всё сам съест! — констатировал попугай, вскрывая скорлупу.

— Во-во, пернатый, и не говори, — с набитым ртом согласился Фёдор. — Хозяин у тебя строгий, но справедливый. Ты это, извиняй за кипиш. Я ж не со зла, а по привычке.

— Птичка прощает! — важно кивнул какаду. — Но орехи прячет!

Постепенно вокруг нас собралась вся стая. Коша, умывшись после еды, запрыгнул мне на колени, свернулся клубком и затарахтел, излучая тепло, как маленькая рыжая печка. Лис протиснулся под левую руку, положил острую мордочку мне на бедро и прикрыл глаза.

Маруся уселась на табурет и взяла чайную ложку. Зачерпнула сметаны и принялась её интеллигентно слизывать, поглядывая на Фёдора с лёгким осуждением за его чавканье и устроенный ранее беспредел. Когда Фёдор вылизал тарелку до блеска, я убрал посуду и сел напротив.

— Теперь поговорим.

— Начальник, ну дай переварить.

— Поговорим, — повторил я. — Федя, я тебя впустил и накормил. Не кинул в стазис, хотя ты мне за десять минут разнёс склад и напугал лошадь. Так что сейчас ты отвечаешь на вопросы, и мы оба делаем вид, что это добровольно.

Енот помолчал, почесал за ухом.

— Жёсткий ты, — сказал он. — Прям по методичке. Ты точно не кумовской?

— Я точно хозяин зоомагазина. А ты точно не обычный енот и не вздумай отпираться. Сам признаешь или мне озвучить?

Полоскун почесал бок.

— Ну это… ты верно всё сказал. Не всегда у меня хвост был. Человеком я раньше был. Домушником, форточником, если по специальности. В Люберцах промышлял. Я ж, начальник, сразу говорю: стволов не носил. Принципиально. Ни разу никому пальца не сломал — вот это моё, этим я горжусь. Я на наглости работал. Мог в подъезде стоять, дожидаться, а мимо меня хозяева идут — и ничё. Потому что, если ты стоишь спокойно, ты свой.

— Сколько ходок?

— Три, — не моргнув, сказал Фёдор.

— И что случилось? — спросил я.

Фёдор не ответил сразу. Чуть склонил голову набок, прищурив глаза и внимательно изучая моё лицо, словно искал в нём скрытую угрозу. Задумчиво поднял лапку и поскрёб край чёрной маски на мордочке.

— Труба случилась, — сказал он просто. — Водосточная. Уходил я с восьмого этажа. По ней уже и раньше лазал. А тут крепление из стены вырвалось. Старое, ржавое. — Он повёл лапой. — И всё. Я, Денис, даже не испугался толком. Просто подумал: «надо же, как глупо».

— Пр-р-рофессионал! — вставил Архимед. — Специалист! Птичка сочувствует!

— Птичка издевается, я слышу, — огрызнулся енот.

— А очнулся где? — продолжил я.

— В контейнере, — сказал Фёдор. — Мусорном. Балашиха, задворки. Двенадцать лет назад. Открываю глаза, лежу в рыбьих головах, лапками шевелю. И знаешь, что я первым делом подумал?

— Что?

— Зашквар, — вздохнул он и откусил огурец. — Енот-полоскун, блин. У кого-то наверху чувство юмора то ещё. Я ж форточник! Я двадцать лет по этим трубам лазил! И меня, значит… в это? С мордой в маске⁈ Чтоб я, значит, с концами в масть⁈

— Наверняка Система тебя переселила. — Я задумчиво потёр подбородок.

— Чё?

— Ничего. Одна знакомая так шутит.

Идиллию нарушил цокот когтей. В подсобку ураганом ворвался Зефир. Далматинец вилял хвостом так сильно, что его заносило на поворотах. Он подлетел к столу, выпросил у меня кусочек курицы, мгновенно его проглотил, крутнулся на месте и рухнул прямо мне на кроссовок. Уснул щенок ещё до того, как его пятнистая голова коснулась пола.

Я сидел в полутёмной подсобке, слушал тарахтение мантикора, чистосердечное енота-домушника и хруст попугая. Моё мана-ядро было почти пустым, тело ныло от усталости. Но прямо сейчас, в эту самую минуту, всё было абсолютно правильно.

* * *

Шершавый, как мелкая наждачка, язык уверенно проехался по моей щеке. Я поморщился, попытался отвернуться, но язык настойчиво переместился на нос. Прямо над ухом тарахтел крошечный, но невероятно старательный моторчик.

Открыв один глаз, я увидел перед собой два огромных, светящихся зелёным фонаря. Черныш решил, что семь утра — идеальное время для сеанса интенсивного груминга.

— Ладно, ладно, проснулся, — прохрипел я и почесал котёнка за ушком.

Сел на диване, потирая затёкшую шею, и обвёл взглядом подсобку… Потёр глаза. Нет, галлюцинация не исчезала.

Я ожидал увидеть здесь последствия «енотского апокалипсиса»: рассыпанный наполнитель, раздавленные коробки, следы от лап и, возможно, несколько дыр в обшивке дивана. Но вместо этого я увидел… стерильность.

Подсобка сияла чистотой. Рассыпанный вчера кукурузный наполнитель исчез без следа. Линолеум блестел, будто его отполировали профессиональной техникой. Упаковочная плёнка была туго смотана обратно в рулон. Резиновые мячики и пищалки лежали в своей коробке. А консервы «Нежный кролик в соусе» высились на полке идеальной, геометрически выверенной пирамидой.

Динь-динь! Важное наблюдение!

Уровень хаоса снижен до отметки «Операционный блок».

Примечание: Если вы планируете открыть клининговую компанию с использованием криминальных талантов, Система готова рассчитать налоги.

— Да ладно… — выдохнул я, глядя на свои кроссовки, которые теперь стояли ровно и выглядели подозрительно новыми.

— Птичка видела! Птичка всё видела! — раздался сверху торжествующий вопль. — Усатый клининг!

Архимед спикировал с перекладины и приземлился мне на плечо, едва не выбив глаз хохолком.

— Ночная смена! Команда «Полоскун»! — какаду забил крыльями, явно наслаждаясь моментом. — Вжик-вжик! Трёт-трёт! Федя — мастер! Федя — чистильщик! Птичка в шоке!

— То есть Фёдор всё это сделал? — я посмотрел на идеально чистую скатерть на столике.

— Не один! — Архимед важно кивнул. — Банда работала! Порядок по понятиям! Сначала — мусор, потом — блеск! Птичка одобряет!

— А где он сейчас? — спросил я, чувствуя, как внутри шевелится профессиональное беспокойство.

Архимед вдруг затих, наклонил голову и тихо, почти заговорщицки, прошептал:

— Ушёл.

— В смысле «ушёл»? Куда?

— Дверь открыл. Посмотрел на диван, посмотрел на Дэньку… — какаду замолчал, подбирая слова. — Сказал: «Слишком хорошо, брателло. Душа просит ветра». И всё. Пшик! Исчез!

Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана. С одной стороны, стало легче: А-ранговый воришка больше не представляет угрозы моему имуществу. С другой — есть в этом что-то странно грустное. Мы всего один вечер провели за драниками, а я уже ощущаю себя ответственным за него. Но этот полосатый уголовник как-то прожил в городе двенадцать лет, проживёт и ещё. Искать его сейчас в любом случае бессмысленно. Умный зверь уже залёг на дно.

Будем решать проблемы по мере их поступления, а список у меня уже и так слишком длинный. Кстати, за уборку-то спасибо, но записи с камер я посмотрю и кассу проверю.

Щёлкнув кнопкой электрочайника, заварил себе крепкий кофе. Аромат дешёвой арабики поплыл по подсобке, смешиваясь с запахом чистоты и сена. Взяв кружку, я направился в процедурный кабинет.

Там было прохладно, пахло хвоей и кварцем. Подошёл к одному из террариумов с подогревом. Внутри, на тёплом рунном камне, свернулся Сумеречный Аспид.

Детёныш химерного дракона заметно подрос за эти дни. Серебристые полоски на чёрной чешуе стали ярче, а крылья, сложенные вдоль спины, уже не казались такими хрупкими. Два коготка на сгибах птичьих крыльев чуть царапали камень во сне.

Сумеречный Аспид (Ранг B, Уровень 2)

Растёт не по дням, а по часам. Скоро начнёт требовать карманные деньги и собственную пещеру.

Поставил кружку на металлический край раковины и сдвинул крышку террариума. Аспид мгновенно проснулся. Раздвоенный хвост издал тихий, но отчётливый треск, похожий на ломающиеся сухие ветки. Длинный серебристый птичий клюв приоткрылся.

Я не стал делать резких движений. Просто открыл разум, транслируя абсолютное спокойствие, и неторопливо опустил руку внутрь, подставив предплечье.

Аспид скосил на меня жёлтый глаз с вертикальным зрачком. Принюхался. Маленькие когтистые лапки осторожно ступили на мой рукав. Детёныш оказался лёгким, но мышцы под чёрной чешуёй перекатывались, как стальные тросы.

— Пойдём, мелочь, — тихо сказал я. — Пора тебе познакомиться с коллективом.

Я забрал кружку и вышел в торговый зал. Утреннее солнце уже пробивалось сквозь бронированные витрины, отбрасывая блики на поцарапанный линолеум. Аквариумы мерно гудели помпами. У входа симметрично спали доберманы Ника и Арес, даже во сне сохраняя идеальную служебную выправку.

На деревянном прилавке, прямо возле кассового аппарата, сидел Коша. Мантикор занимался утренним туалетом: задрав заднюю лапу, тщательно вылизывал рыжую шерсть. Кожистые крылья были аккуратно сложены на спине, а суставчатый скорпионий хвост лежал на столешнице.

Услышав мои шаги, Коша остановился. Опустил лапу и широко зевнул. Его уши развернулись в мою сторону, а взгляд сфокусировался на Аспиде, сидящем на моей руке.

Дракончик тоже заметил мантикора. Серебристые чешуйки на его шее рефлекторно встали дыбом, клюв приоткрылся, и в воздухе слабо запахло чем-то едким — зарождающееся «Зловонное дыхание».

— Спокойно, — я чуть напрягся, накрывая обоих лёгким ментальным куполом. — Коша, это дракон. Пока на передержке. Дракон, это Коша. Он тут считает себя главным.

Коша встал на четыре лапы. Потянулся, сладко выгнув спину дугой, и мягко переступил по столешнице, подойдя к самому краю прилавка. Хвост с ядовитым жалом качнулся из стороны в сторону. Мантикор S-ранга посмотрел на рептилию B-ранга с нескрываемым снисхождением.

Затем Коша издал властное «Мяу-у-у-у», в котором слышался отчётливый хищный рык. Воздух между нами едва заметно дрогнул от невидимой ряби «Щита Пустоты».

Аспид моргнул. Треск его хвоста мгновенно стих. Он перебрал коготками по моему рукаву, плотнее прижался к руке и отвернулся от мантикора, всем своим видом показывая, что деревянные стеллажи с кормом для грызунов интересуют его гораздо больше.

* * *

Колокольчик над входной дверью звякнул, впуская в магазин утреннюю свежесть и моего продавца. Юра шагнул через порог, а следом за ним, мерно перебирая десятками коротких лапок, вползла Тачка. Гигантская панцирная мокрица размером с хорошую багажную тележку заполнила собой добрую половину прохода. Её хитиновые сегменты глухо шуршали, пока она искала удобное место.

— Доброе утро, Денис Валерьевич, — Юра виновато поправил лямку рюкзака. — Вы не против, что я Тачку привёл? Мама сегодня на смене в больнице на сутки, а ей одной дома скучно. Она там от тоски начинает обои жевать.

— Пусть сидит, — я махнул рукой, наблюдая, как мокрица аккуратно паркуется у стеллажа с наполнителями, поджимает лапки и превращается в неподвижный валун. — Главное, чтобы на хвосты никому не наступала. Иди переодевайся, а я пока нашего гурмана покормлю.

Я подошёл к морскому аквариуму. За толстым стеклом, в воде солёностью ровно тридцать пять промилле, обитал Славик. Чёрный пульсирующий мешок с багровыми венами уже прилип к передней стенке, уставившись на меня единственным жёлтым глазом с горизонтальным зрачком. Славик явно ждал завтрака.

Достав из небольшого холодильника под прилавком контейнер с размороженной мойвой, я пинцетом подцепил одну рыбку. Открыл крышку аквариума и бросил мойву в воду.

Славик выстрелил двумя чёрными жгутами. Они ловко перехватили рыбку в толще воды, подтянули к невидимому рту, и иномирный жгутоносец заглотил её целиком. Но через секунду из его складок выплыл аккуратно откушенный рыбий хвостик.

Я взял сачок на длинной ручке и выловил объедок. Бросил вторую мойву — история повторилась в точности. Славик проглотил тушку, а хвостик брезгливо выплюнул.

— Хвосты за бор-р-рт! — тут же прокомментировал Архимед, перелетая с клетки на край аквариума. — Рыба гниёт с хвоста! Славик — эстет! Славик — аристократ!

— Славик — зажравшаяся инопланетная камбала, — беззлобно поправил я, вылавливая сачком второй хвостик. — В дикой природе бы всё жрал, вместе с чешуёй и плавниками.

Славик. Морской жгутоносец (Ранг D, Уровень 5). Гурман из другого измерения. Считает рыбьи хвосты кулинарным моветоном.

Карточка всплыла сама, я не запускал сканирование. Система явно словила новый глюк. Юра тем временем вышел из подсобки в фартуке, встал за кассу и принялся проверять вечерние сводки и бумаги. Через минуту с его стороны послышался трагичный вздох.

— Денис Валерьевич… у нас катастрофа.

— Юра, катастрофа — это когда у тебя в подсобке размножается банда енотов. А у тебя что?

— Бланки! — Юра потряс тонкой папкой-скоросшивателем. — Бланки происхождения из «Лесного Двора»! Их всего пять штук осталось! Как мы будем животных оформлять? Если проверка из УДМФ придёт, нас же оштрафуют!

Я спокойно закрыл крышку аквариума, сполоснул сачок в ведёрке и вытер руки полотенцем. Полезная черта моего прошлого — иммунитет к бумажной панике.

— Юра, выдохни. Кого ты оформлять собрался? Посмотри на витрины. Мы вчера на «Дне Пробуждения» распродали почти весь активный товар. У нас из живности на продажу остались только птицы да пара хомяков. На них бланков хватит. А новые я закажу сегодня-завтра, не проблема.

Юра окинул взглядом полупустые террариумы и клетки, почесал затылок и немного успокоился. Говорить, что заказывать я собираюсь через Портниху, а ни она, ни Демидов мне ещё не позвонили, не стал.

Сумеречный Аспид решил заняться альпинизмом. Дракончик перебрался на деревянный стеллаж и начал методично обнюхивать банки с витаминами. Его серебристые коготки тихо цокали по дереву. Добравшись до края полки, где зиял полуметровый провал до следующего стеллажа, Аспид замер. Посмотрел вниз, раздвоенный хвост издал раздражённый треск. Дракончик повернул ко мне птичий клюв и требовательно вякнул.

— Ваше высочество желает перебраться на другой берег? — хмыкнул я. Подошёл, подставил ладонь. Аспид деловито шагнул на неё, я перенёс его на соседнюю полку, и рептилия продолжила инспекцию.

Внизу тут же началось броуновское движение. Зефир, проснувшийся и полный щенячьей энергии, прискакал к стеллажу. Далматинец задрал морду, увидел новую блестящую ящерицу и пришёл в полный восторг. Щенок заскулил, завилял хвостом и попытался поставить передние лапы на полку.

— Гав! Вуф! — Зефир подпрыгнул, явно приглашая Аспида поиграть в догонялки.

Дракончик посмотрел на пятнистое недоразумение сверху вниз и предупреждающе зашипел, выпуская из клюва струйку едкого дымка.

— Зефир, сидеть! — рявкнул я командным тоном, включив командира кинологического расчёта.

Щенок мгновенно плюхнулся на задницу, но хвост продолжал мести линолеум.

— Нельзя, — я строго погрозил ему пальцем. — Он хрупкий. Раздавишь дракона — я из тебя коврик сделаю. Иди вон, к Тачке приставай, у неё броня крепкая.

Совместимость для игр: 0%

Один слишком хрупкий, второй слишком прыгучий.

Рекомендация: Купите щенку резинового дракона. Эффект тот же, а ущерба для редкой фауны меньше.

Зефир обиженно фыркнул, но команду выполнил — потрусил к спящей мокрице и принялся обнюхивать её панцирь.

Юра, оставив бумаги, пошёл в подсобку за кормом для оставшихся животных. Вернулся он оттуда через минуту, неся в руках пластиковые контейнеры, а глаза у него были размером с блюдца.

— Денис Валерьевич… а кто там убирался? Я же вчера вечером не успел полы помыть, а там сейчас так чисто, будто операционную готовили.

— Одна фея вне закона, — усмехнулся я, садясь на высокий табурет за прилавком. — Прилетала ночью. Очень хозяйственная, но с криминальным уклоном. Меньше знаешь, Юра, крепче спишь. Иди корми живность.

Кулёк, привыкший к моим странным ответам, только плечами пожал и пошёл вдоль витрин. Сначала насыпал зерновую смесь волнистым попугайчикам и канарейкам — птицы тут же подняли радостный гвалт. Затем подошёл к террариумам. Положил по кусочку свежего яблока Ледяным хомякам. Зверьки схватили еду и начали хрумкать, но при каждом их выдохе на стекле оседал лёгкий морозный узор.

В соседнем отсеке сидел Миражный хомяк — его контуры слегка расплывались, будто он находился за слоем горячего воздуха. Юра аккуратно положил ему орехи, стараясь не делать резких движений, чтобы зверёк не перепугался.

Я сидел на табурете, чувствуя, как солнце приятно греет спину. Но не успел я нормально устроиться, как на колени мне запрыгнул Коша. Мантикор потоптался, выпустил коготки, цепляясь за джинсы, свернулся клубком и включил свой внутренний трактор. Я машинально начал чесать его за ухом.

Архимед перелетел с аквариума и приземлился прямо на кассовый аппарат. Попугай распушил перья, потянулся всем телом, вытянув назад лапку и крыло, и принялся тщательно чистить клювом грудку.

— Касса пуста! — вдруг возмущённо выдал какаду, оторвавшись от перьев. — Бюр-р-рократия! Где деньги? Тр-р-ребую зарплату! Фея с усами! Фея с хвостом!

— Зарплата будет, когда клиенты придут, — ответил я, поглаживая урчащего Кошу.

Магазин «Лапа и Коготь» начинал свой обычный рабочий день. И, честно говоря, после вчерашнего дуэльного обмена любезностями с грандмагистром и ночного енотьего нашествия, эта рутина казалась мне самым лучшим подарком.

* * *

В районе девяти утра я достал из кармана «Рунофон», стараясь поменьше шевелиться, чтобы не потревожить Кошу. Мантикор спал на моих коленях, уютно накрыв нас обоих своими кожистыми крыльями, и работал как мощная рыжая грелка. Экран смартфона послушно мигнул, распознав лицо.

Я тапнул по иконке «Сребробанка». Приложение загрузилось, выдав на главный экран приятную глазу строчку.

Баланс: 27 577 000 ₽

Я мысленно похлопал себя по плечу. Из этой суммы примерно два миллиона мы подняли вчера на ярмарке. Отличный куш за один день работы на свежем воздухе. Если учесть скидки на стройматериалы и подрядчиков, которые мне обещал Хмельников, этих денег с лихвой хватит на капитальное расширение магазина. Можно будет выкупить соседнее помещение и сделать нормальную зону для крупногабаритных питомцев, чтобы грифону не приходилось ютиться в пространственном кармане.

Я перешёл во вкладку задолженностей.

На экране загорелись красные цифры: 1 227 000 рублей. Тот самый проклятый кредит от Фонда взаимопомощи, который на меня повесили вместе с магазином, плюс набежавшие пени и штрафы. Изящная юридическая удавка, которую Геннадий Ляхов из «Беломор-Зверя» заботливо накинул на шею прежнего Дениса, надеясь отжать «Лапу и Коготь» за долги.

Изначально я планировал довести дело до суда, вывалить на стол все доказательства махинаций Ляхова с подставными фирмами, размазать его репутацию и торжественно аннулировать долг. Но если взглянуть на календарь, то становится очевидно, что могу не успеть. Или Ляхов сумеет инициировать арест имущества раньше срока. До судебного заседания остаётся ровно три недели.

Вся эта юридическая война имела смысл, когда я считал каждую копейку. А сейчас? Зачем мне рисковать единственным легальным активом и тратить нервы на судебные тяжбы, если я могу закрыть вопрос парой кликов? Магазин — это моя база, мой якорь. Он должен быть неприкосновенен.

Я нажал кнопку «Погасить задолженность полностью».

Приложение на секунду задумалось, проверяя транзакцию. Затем на экране появилась зелёная галочка. Баланс обновился: 26 350 000 рублей. Вкладка долгов стала девственно пустой.

Динь-динь! Важное уведомление!

Статус: Долг полностью погашен. Вы больше не являетесь рабом кредитной системы!

Утешительный факт: Вы всё ещё можете лишиться имущества по собственной глупости.

Я усмехнулся и открыл мессенджер, быстро набивая сообщение своему адвокату: «Долг закрыл. Магазин пока в безопасности. Оборонительную стратегию в суде отменяем, но не расслабляемся. Они найдут другие пути».

А что касается Ляхова… этот скользкий ублюдок от меня не уйдёт. Я выбью из него эти деньги позже, причём с такими процентами, что он сам попросится в долговую яму, но попадёт в гораздо худшие места. Просто теперь я буду бить, находясь в достаточной безопасности.

Звякнул колокольчик над входной дверью.

— Клиент! — немедленно заорал Архимед, распушая хохолок на кассовом аппарате. — Деньги несут! Р-р-работаем! Улыбаемся!

В магазин зашла женщина средних лет в дорогом бежевом пальто. Она неуверенно огляделась, прижимая к груди кожаную сумочку. Заметив сидящих у входа доберманов, она слегка побледнела и замерла.

Юра мгновенно включился. Он вынырнул из-за стойки, натянув на лицо самую располагающую и профессиональную улыбку.

— Доброе утро! Добро пожаловать в «Лапу и Коготь», — мягко произнёс он, оттесняя клиентку от Ники и Ареса. — Не бойтесь, они на службе, без команды даже не зевнут. Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте, — женщина нервно сглотнула. — Мне бы корм… Для котика. У меня магический британец, Е-ранг. Но он в последнее время какой-то вялый, шерсть потускнела, и свой обычный паштет есть отказывается.

— Понимаю вашу проблему, — сочувственно закивал Юра, увлекая её к стеллажам с премиум-сегментом. — А чем кормили до этого? «Мана-Бризом» или «Волшебным Мурчанием»?

— «Бризом»… — вздохнула клиентка.

— Классическая ошибка для густой шерсти, — авторитетно заявил мой продавец, снимая с полки красивую металлизированную пачку. — Там превышен процент костной муки, она забивает мана-каналы, отвечающие за пигментацию. Вам нужен холистик на основе серебристого лосося с экстрактом лунного чертополоха. Он очистит каналы и вернёт аппетит.

В этот момент из-за стеллажа выскочил Зефир. Далматинец нёс в зубах резиновую курицу. Не рассчитав скорость на линолеуме, щенок проехался на заднице, врезался прямо в ноги женщине, выронил игрушку и радостно гавкнул, отчаянно виляя хвостом.

Женщина ойкнула и отшатнулась. Упёрлась спиной прямо в панцирь Тачки. Гигантская мокрица лишь издала глухой шорох хитина и чуть сдвинулась. Клиентка обернулась, увидела размер «насекомого» и открыла рот, явно собираясь завизжать.

— Осторожнее, это наш декоративный пуфик, — не моргнув глазом, Юра взял женщину под локоток и отвёл в сторону. — А это Зефир. И он абсолютно прав! Ваш британец вялый, потому что у него застаивается мана из-за отсутствия физических нагрузок. Ему жизненно необходима новая игрушка для стимуляции охотничьего инстинкта.

— Вы… вы думаете? — женщина перевела ошарашенный взгляд с мокрицы на виляющего щенка.

— Уверен! — Юра тепло улыбнулся. — Давайте я пробью вам лососевый холистик и вот эту замечательную антистресс-мышку с кошачьей мятой. Ваш котик скажет вам спасибо.

Я сидел за прилавком и мысленно аплодировал. Пацан растёт на глазах. Никакой паники, чистая конвертация хаоса в средний чек.

— Юр-р-ра молодец! — прокомментировал Архимед. — Пр-р-ремия! Капитализм! Слава торговле!

Пока Юра пробивал товар на кассе, я снова разблокировал телефон и открыл «Ауру». Нашёл в списке контактов Звягинцева — моего старого знакомого из ДПС.

«Добрый день, товарищ капитан, — быстро набрал я. — Есть один важный вопрос, надо переговорить. Заскочите на днях в магазин. Захватите дочку и собаку, проведём пару обучающих уроков по дрессуре. За счёт заведения».

Коша во сне сладко потянулся, его скорпионий хвост дёрнулся и едва не выбил телефон у меня из рук. Я легонько щёлкнул мантикора по прочному сегменту, призывая к порядку.

Ответ от гаишника прилетел почти мгновенно.

«Здарова, Денис! Понял тебя. Я как раз через пару дней собирался к тебе заглянуть, накопились вопросы по щенку. Будем!»

Оставив Юру разбираться с покупательницей, вышел из торгового зала на улицу.

* * *

Майское солнце приятно припекало. Воздух у Сокольников пах свежей листвой, влажным асфальтом и выпечкой из соседней кофейни. Над крыльцом красовалась наша вывеска «ЛАПА И КОГОТЬ». Архимед, не желая пропускать ничего интересного, вылетел следом за мной и по-хозяйски уселся на сварной кронштейн, обозревая улицу.

Я достал телефон и набрал номер Алисы. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался шорох, недовольное мычание, и хрипловатый, сонный голос выдал:

— Егерев, ты время видел? У нормальных студентов сегодня выходной. Праздник. Я спала.

— Подъём, ваше сиятельство, — бодро ответил я, прислонившись плечом к кирпичной стене. — Кто рано встаёт, тот не упускает шансы. Батя звонил?

На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Сонливость Алисы как рукой сняло. Я почти слышал, как она садится на кровати в своём общежитии и хмурится.

— Звонил, — процедила она. — Впервые за четыре года.

— И как? Лёд тронулся? Предлагал забыть старые обиды, вернуться в лоно семьи и стать хорошей девочкой?

— Типа того, — Алиса фыркнула с таким ядом, что можно отравить небольшое озеро. — Приказал собрать вещи. Сказал, что за мной пришлют машину. Как за посылкой, прикинь? Ни «извини», ни «я был неправ». Просто «твои игры в самостоятельность закончились».

— Помирились, значит.

— Разбежался! — рявкнула Шувалова. — Я с ним мириться не собираюсь. Вышвырнул меня, как бракованную, а теперь, когда Салтыков при всех ткнул его носом в мой талант, папочка вдруг вспомнил про родную кровь. Обойдётся. Тем более… я тут получила интересное предложение. Думаю над ним.

— От Чёрного графа? — уточнил я, хотя и не требовалось.

— Да. Сразу после ярмарки его люди на меня вышли. Предлагают полную оплату обучения, перевод на спецкурс, собственную лабораторию с любыми тёмными реагентами. И личное наставничество Салтыкова.

— Тёмные дела! — громко каркнул Архимед сверху, свесившись с вывески. — Интриги! Заговор-р-р! Спящая ведьма!

Я отмахнулся от птицы.

— Алиса, слушай меня внимательно. Повремени. Не принимай поспешных решений и ничего не подписывай.

— Почему это? — в её голосе скользнула привычная колючая защита. — Боишься, что я перестану у тебя ингредиенты покупать? Дэн, это шанс всей жизни. Салтыков — единственный, кто может научить меня колдовать в полную силу и не бояться откатов.

— Салтыков — это акула, которая даже улыбается просто потому, что уже мысленно тебя жрёт, — жёстко ответил я. Опыт оперативной работы подсказывал, что бесплатный сыр в таких структурах бывает только в мышеловках с очень тугой пружиной. — Ты для него не ученица, а политический инструмент против твоего отца. Как только ты станешь ему не нужна, он тебя сожрёт. Не лезь к нему. У меня есть третий вариант.

В трубке снова повисла тишина. На этот раз заинтригованная.

— Третий вариант? — недоверчиво переспросила колдунья. — И какой же?

— Всё при личной встрече. Приходи сегодня в магазин, как проснёшься окончательно. Обсудим.

Я сбросил вызов, не давая ей возможности засыпать меня вопросами. Пусть переварит.

Динь-динь! Важное наблюдение!

Уровень интриги повышен.

Примечание: Вы только что перебили ставку грандмагистра А-ранга. Надеюсь, у вас есть бизнес-план, а не только наглость и харизма.

Я убрал телефон в карман. Бизнес-план у меня есть. С двадцатью шестью миллионами на счету можно позволить себе играть по-крупному. Хотя деньги в моём проекте играют не столь существенную роль. Главное разыграть партию чётко и быстро, пока головы участников не остыли.

Если всё получится, то я одним махом решу не только проблемы Алисы, но и половину своих.

Окинул взглядом улицу. Стройка по ту сторону дороги продолжалась. Солнце бликовало в оконных стёклах жилых домов.

К автобусной остановке, расположенной метрах в пятидесяти от магазина, с тихим шипением подъехал рейсовый автобус. Двери открылись. Из салона вышли несколько человек, и мой взгляд мгновенно зацепился за одну фигуру.

Это была Линда.

Я привык видеть её в полутёмном подвале на Птичке, в медицинском халате, с вечно недовольным лицом и запахом стирального порошка. Сейчас женщина выглядела совершенно иначе. На ней была строгая юбка по колено, лёгкая куртка и удобные ботинки. Резкие черты лица казались мягче в лучах весеннего солнца.

На её правом плече сидел Фонарь — здоровенный сигнальный светляк размером с ладонь. Его хитиновый панцирь поблёскивал, а брюшко периодически выдавало короткие вспышки.

Линда Эрнестовна Хаас (Ранг D, Уровень 9). Подпольный ветеринар в гражданском. Оказывается, у неё есть ноги.

Женщина уверенным шагом направилась к моему крыльцу. Заметив меня, она чуть приподняла брови, а затем её губы тронула на удивление приветливая, хотя и чуть кривоватая улыбка.

Фонарь. Сигнальный светляк (Ранг D, Уровень 6). Живой фонарик с функцией телеграфа. Сейчас передаёт сигнал: «Солнце слепит, хочу в тень».

Я пока не стал спрашивать у Системы, совсем ли она сломалась или это временный сбой. Ману за сканирование не снимает, да и ладно.

— Жирный жук! — немедленно отреагировал Архимед. — Вкусный жук! Птичка хочет завтрак! Деликатес!

Светляк на плече Линды угрожающе замигал красным, выдавая частую морзянку тревоги.

— Только тронь моего жука, пернатый, — не повышая голос произнесла Линда, поднимаясь по ступеням, — и я из тебя сделаю очень красивый, но абсолютно немой анатомический препарат. Знаешь, что это такое?

Архимед оценивающе посмотрел на ветврача, видимо, почувствовал профессионала, и благоразумно прижал хохолок, пробормотав:

— Злая тётя. Хуже ведьмы. Птичка на диете.

Я усмехнулся и протянул руку.

— Доброе утро, Линда Эрнестовна. Какими судьбами в наших краях? На Базаре выходной?

Она пожала мою ладонь.

— Доброе, Егерев. Выходных у меня не бывает, идиоты калечат зверей круглосуточно, — она окинула взглядом фасад моего магазина, задержавшись на стёклах витрин и новеньких камерах. — Просто решила, что должна же я заранее познакомиться со своим будущим рабочим местом. Ты ведь собирался расширяться, верно?

Я лучезарно улыбнулся.

— Заходи, — распахнул перед ней дверь. — Кофе будешь? Заодно расскажешь, какое оборудование тебе понадобится в новом кабинете.