Глава 8 · Экскурсия для ветеринара

— Инспекция! — возвестил Архимед с моего плеча. — СанПиН! Р-р-ревизорро! Штраф за шер-р-рсть! Всем надеть бахилы! Руки на стол!

— И тебе не хворать, пернатый, — хмыкнула Линда. — Когти, гляжу, так и не подстриг. Смотри у меня, доберусь до тебя с кусачками.

Попугай возмущённо нахохлился. Я пропустил Линду вперёд, придерживая дверь. Она зашла внутрь и на секунду притормозила, осматриваясь.

Должен сказать, что сейчас торговый зал выглядел действительно неплохо. Стёкла витрин чистые, без пыли и разводов. Пол надраен до блеска, а все товары на полках расставлены ровно.

У входа дремали Ника и Арес. При появлении гостьи Ника приоткрыла глаза, мазнула взглядом по Линде, уловила моё спокойствие и снова опустила морду на лапы.

— Серьёзный кордон, — вполголоса оценила Линда, уважительно кивнув на доберманов. — А пахнет у тебя лучше, чем в некоторых элитных клиниках. Я ожидала запаха мокрых опилок и мышей.

— Мы ломаем стереотипы, — усмехнулся я.

На одной из полок с премиальными консервами воздух едва заметно дрогнул. На долю секунды из пустоты проступил ярко-зелёный контур. На Линду уставился большой вращающийся глаз. Ранго коротко оценил гостью и так же мгновенно растворился в окружающей обстановке.

Юра за кассой усердно натирал тряпочкой сканер руно-кодов. Недалеко от него возвышалась Тачка и всё так же притворялась декоративным валуном.

— Линда Эрнестовна, знакомься. — Я с улыбкой шагнул ближе, вставая между ней и кассой. — Это Юра, мой продавец, правая рука и главный специалист по общению со сложными клиентами. Юра, это Линда. Наш будущий главврач.

Юра сглотнул, глядя на строгое лицо женщины и огромного светляка на её плече. Фонарь приветливо полыхнул.

— З-здравствуйте, — неуверенно выдавил парень. — А это Тачка. Она не кусается. Она вообще добрая, просто… массивная.

Линда покосилась на мокрицу без всякого удивления — в её практике наверняка встречались и куда более экзотические твари. Однако во взгляде вспыхнул тот самый азарт, который просыпается у хирурга при виде интересного случая. Ветврач обошла мокрицу по кругу, прищурившись и разглядывая сегменты брони.

— Панцирная мокрица, — пробормотала она, почти касаясь пальцем тяжёлой, глянцевой пластины. — Судя по плотности покровов, уверенный D-ранг.

Она перенесла внимание на Юру.

— Как прошла последняя линька? Не было застреваний в сегментах? И что по влажности — используете увлажнитель или просто опрыскиваете?

Юра, немного сбитый с толку таким внезапным вниманием к своей любимице, засуетился.

— Линька прошла гладко, всё чисто! А влажность… мы поставили ультразвуковой распылитель прямо за стойкой, чтобы ей было комфортно.

Линда удовлетворённо кивнула.

— Главное, чтобы не было застоя воздуха, иначе пойдёт грибок по сочленениям. Если начнёт сохнуть по краям — смазывай мазью на основе рыбьего жира, иначе при смене панциря возникнут проблемы.

Динь-динь! Зафиксирована бесплатная медицинская консультация!

Примечание: Уровень профессиональной деформации объекта «Линда Хаас» превышает допустимые нормы. Следите за ней, иначе к вечеру она предложит вашему мантикору педикюр, а росомахе — укладку феном.

Из-за стеллажей вылетел Зефир. Далматинец, завидев нового человека, радостно рванул к гостье. Щенок попытался поставить грязные лапы прямо на её пальто, но Линда наклонилась и почесала его под подбородком. Зефир тут же растаял, уселся на пол и принялся отчаянно мести линолеум хвостом.

— Ему бы в поле, километров пять за велосипедом пробежать, — улыбнулась Линда, глядя на млеющего щенка. — Энергия так и прёт.

Я обернулся к продавцу:

— Юр, сделай нам с Линдой кофе, а? — Затем посмотрел на женщину. — Какой будешь?

— Чёрный, без сахара, — коротко ответила она, стягивая пальто. Светлячок перебрался на её блузку, потёр передние лапки, а потом провёл ими по усикам, счищая уличную пыль.

— Мне тоже, — добавил я, забрал у неё одежду и повесил на крючок. Согнал с плеча попугая и снял куртку.

Юра моментально вытянулся как по струнке.

— Конечно, Денис Валерьевич! Сейчас, одну минуту, всё сделаю в лучшем виде!

Он с таким рвением помчался в подсобку, что едва не снёс по пути коробку с цветными камушками для аквариума. В глубине помещения послышался характерный шум: загремели баночки, зашуршала пачка с зёрнами, а затем раздался мерный гул маленькой электроплитки.

Нужно срочно заказать кофемашину. Желательно такую, которая умеет делать всё: от двойного эспрессо до какого-нибудь безумно дорогого рафа с лавандой, чтобы угощать хороших клиентов и друзей. И чтобы мой продавец не возился каждый раз с туркой.

Спустя несколько минут из подсобки потянуло густым, обволакивающим ароматом обжаренных зёрен, который на мгновение перебил даже запах чистоты.

— Сервис, — гаркнул Архимед. — Пятизвёздочный отель! Птичке полагается латте! С сиропом! С пенкой!

Юра вернулся, неся две дымящиеся кружки. Поставил их на стойку, стараясь не пролить ни капли. Я поблагодарил и взял свою. Линда тоже подошла и сделала глоток, плечи сразу немного опустились. Она погрела ладони и сказала:

— Неплохо. Денис, у твоего парня золотые руки.

Архимед не стал ждать приглашения. Он стремительно перелетел на стойку и задрал голову, требуя внимания.

— А где доля птички⁈ — возмутился какаду. — Птичке нужно топливо! Энергия! Вкусняшка! Срочно!

Юра уже привык к запросам пернатого, так что машинально полез в карман рабочих брюк и достал горсть арахиса в скорлупе. Он протянул один орех Архимеду. Попугай молниеносно перехватил его клювом и, вместо того чтобы привычно расколоть, просто закинул угощение в зоб.

Юра остолбенел с остатками орехов в руке, а глаза полезли из орбит.

— Денис Валерьевич… он только что проглотил арахис вместе со скорлупой… — в голосе парня прозвучал неподдельный ужас. — Он же… он же застрянет! Или поцарапает всё внутри! Можно вообще так давать?

Я спокойно отпил горького кофе и посмотрел на довольного какаду.

— Можно, Юр. В небольших количествах скорлупа арахиса даже полезна — работает как скраб для зоба. Но смотри внимательно. Если заметишь хоть малейший след плесени или серости — сразу в мусорку. Афлатоксины для птиц — это яд.

Кулёк тщательно осмотрел следующий орех, буквально изучая каждую бороздку на поверхности. Архимед тем временем перешёл в режим активного ожидания: начал нетерпеливо приплясывать на стойке, синхронно с этим издавая короткие, требовательные крики:

— Давай! Давай! Птичка ждёт! Время — деньги!

Убедившись, что орех идеально чист, Юра протянул его. Архимед снова сработал как пылесос — тихое «глок», и орех исчез в зобе целиком.

— Пойдём, покажу хозяйство, — сказал я Линде и поставил пустую кружку на стойку. — Заодно расскажу, какие мы планируем перестройки.

— Веди, экскурсовод.

Мы направились к дальнему углу. Но не успели пройти и двух шагов, как из подсобки донёсся задорный цокот крохотных копыт, смешанный со звонким тявканьем. В проход пулей вылетела белоснежная пони с развевающейся гривой, а следом за ней мчалась песочная молния по имени Лис.

Белочка мотала головой так радостно, что густая чёлка лезла ей в глаза. Карликовая лошадка исполняла на ходу замысловатые прыжки, явно наслаждаясь процессом. Фенек не отставал ни на шаг. Он прижал уши к затылку и стелился над самым полом в азартной погоне.

На повороте у стойки копытца Белочки предательски разъехались на гладком полу. Мини-пони не вписалась в траекторию и полетела прямо на Линду.

Ветврач без суеты отступила в сторону. Лошадка пронеслась мимо, обдав нас запахом лугового сена, а Лис, заложив крутой вираж, умчался за ней в сторону входных дверей, где уже лаял Зефир, собираясь присоединиться к игре. Ника и Арес снисходительно посмотрели на мелочь.

— Это что сейчас было? — Линда поправила очки, провожая взглядом белый круп. — Пони? Размером с мейн-куна?

— Жемчужная мини-пони, — невозмутимо пояснил я. — Боевая ценность отрицательная, зато генерирует двести киловатт умиления в час.

Линда только покачала головой, но прокомментировать не успела. В дверях подсобки появилась третья фигура.

Коша вышел в зал неспешно, с грацией и достоинством высшего хищника. Крылья аккуратно сложены на спине, суставчатый хвост с ядовитым жалом мерно покачивается из стороны в сторону. Мантикор остановился, презрительно смерил носящийся у витрин молодняк и коротко фыркнул. Котёнок всем видом демонстрировал, что он выше этих глупых щенячьих скачек.

Заметив нас, Коша неторопливо направился в мою сторону. Удивление на лице Линды мгновенно сменилось на профессиональную оценку. Она оценила широкую грудь мантикора, уплотнившиеся мышцы лап и блестящие перепонки крыльев.

— А он подрос, — констатировала она. — Костяк стал шире. И мембраны на крыльях выглядят куда эластичнее. Бальзам используете?

— Пару раз в день, хоть пациент и считает процедуру намазывания личным оскорблением. Скоро начну учить его летать.

Мантикор боднул мою ногу твёрдым лбом и зыркнул на Линду. Признал в ней «свою» и шипеть не стал.

— С его мышечной массой ему нужен хороший разбег для старта или прыжок с высоты, — сказала Линда.

Я направился в сторону закрытой двери в углу и сообщил:

— Пока нет полноценного медкабинета, это наш походный вариант.

Линда зашла в небольшое помещение. Фонарь внезапно оживился, с гудением сорвался с плеча хозяйки и принялся кружить по процедурной. Приземлился на металлический смотровой стол и мигнул зеленоватым светом, словно проверяя поверхность на надёжность.

Затем перелетел на раковину, постучал лапками по крану, исследовал шкафчики с медикаментами и, наконец, уселся на недавно купленный мини-холодильник, выдав серию коротких одобрительных вспышек.

Коша бесшумно проскользнул в кабинет следом за нами, уселся в углу на прохладный кафель и внимательно уставился на светляка, явно прикидывая его гастрономическую ценность. Я мысленно послал мантикору строгий запрет, и тот, разочарованно вздохнув, принялся умываться.

Линда проследила за инспекцией своего питомца. Глянула на металлические полки и остановилась на той, где тихо гудел старенький «ТеплоМаг». Сквозь тонированное смотровое стекло пробивалось слабоватое зелёное свечение.

Женщина подошла ближе, чуть наклонилась и прищурилась, вглядываясь в таинственный свет.

— А это что за иллюминация? — с любопытством спросила она. — Радиоактивные мутанты?

— Подарок, — коротко ответил я, прислонившись к дверному косяку. — Яйца грибных светляков. Подогнали по случаю, вот теперь жду вылупления. Будет распродажа, детишки придут в восторг.

Услышав о сородичах, Фонарь потерял интерес к холодильнику. Светляк взлетел, спикировал к инкубатору и прилип лапками прямо к стеклу. Его брюшко выдало длинную серию вспышек, словно он приветствовал нерождённый молодняк. Из-за стекла ему мигнуло в ответ слабеньким зелёным пульсом.

— Р-р-родственники! — немедленно прокомментировал Архимед, влетая через дверной проём. — Детский сад! Лампочки Ильича! Да будет свет! Птичке нужен абажур-р-р! Выключайте счётчики!

Линда проигнорировала вопли какаду. Она смотрела на мерцающие яйца, на её строгом лице появилась совершенно искренняя, тёплая улыбка.

— Грибные светляки — штука капризная, но потрясающе красивая, — произнесла ветврач, не отрывая взгляда от стекла. — Слушай внимательно, Егерев. Когда они начнут проклёвываться, свечение пойдёт вразнобой, как у сломанной гирлянды. Не вздумай лезть внутрь с лечебной магией, это они так настраивают биоритм.

Она выпрямилась и повернулась ко мне, вновь включив режим наставника:

— И как только вылупятся, сразу накроши им в поддон немного обычного мела или панциря каракатицы. У них хитиновый покров в первые сутки формируется с бешеной скоростью, кальций будут тянуть из всего подряд. Если минеральной подкормки под лапами не окажется, они просто сожрут неокрепшие панцири друг друга. Понял?

— Минеральная подкормка в первые сутки, — кивнул я, хотя и так прочитал об этом в сети. — Запомнил. Спасибо, Линда.

Коша в углу недовольно взмявкнул, окончательно осознав, что светящиеся жуки находятся под надёжной защитой хозяина, и переключил внимание на поимку блика от застёжки на блузке Линды.

Я выдвинул ящик и достал обычную школьную тетрадь в клетку — потрёпанную, с загнутыми углами и бурым кружком от кофейной чашки на обложке. Раскрыл на середине и положил на столешницу, развернув к Линде.

— Абстрактно рассказывать о строительных планах не буду. Вот, сама посмотри.

На развороте от руки, карандашом и шариковой ручкой, был вычерчен план. Не чертёж по ГОСТу, конечно, но вполне внятно: прямоугольник нынешнего здания, пунктиром — пристройка, сбоку — улица со стрелочками входов, сзади — задний двор с квадратами вольеров. По углам — цифры промеров, зачёркивания и пометки вроде «воду тянуть отсюда».

Линда наклонилась над тетрадью, упёршись костяшками в столешницу. Фонарь приземлился рядом и коснулся лапками края листа, пару раз мигнул.

— Мы стоим отдельно, — я повёл пальцем по контуру. — Одноэтажная коробка, ни с кем стеной не граничим, со всех сторон воздух. Это, Линда, подарок судьбы. Можно строить, не согласовывая с соседями каждый гвоздь. С землёй разобраться поможет один мой хороший знакомый.

— А вот это что за кубик? — она ткнула в прямоугольник слева, подписанный «продукты».

— Бывший продуктовый. Метров шестьдесят, стоит закрытый года три, витрины фанерой заколочены. Хозяина я нашёл — вопрос цены. Выкупаю и соединяю с нашим залом дополнительной пристройкой. Вот тут.

Указал на карандашный штрих.

— Втор-р-рой этаж! — восторженно подхватил Архимед, перелетая на верхнюю полку стеллажа, чтобы быть ближе к будущим высотам. — Пентхаус! Лифт! Птичке — балкон!

— Второй этаж будет, — согласился я, перелистнув страницу. — Но наверху жилое и подсобное: моя квартира, комната отдыха для персонала, инкубаторы, алхимическая лаборатория. Всё, что не бегает, не кусается и не весит триста кило.

Линда подняла на меня взгляд, в котором смешались недоумение и лёгкий скепсис.

— Погоди, — она ткнула пальцем в обозначенную жилую зону. — Ты что, серьёзно решил здесь поселиться? Будешь жить прямо в магазине?

Я пожал плечами.

— А зачем мне куда-то ездить? Я и так здесь живу, только сейчас в подсобке, где пахнет опилками и сеном. Теперь просто будет комфортнее. К тому же моя работа — это зверьё. А зверьё, как ты знаешь, не работает по графику с девяти до шести. За ними нужен глаз круглосуточно.

Линда хрипло рассмеялась, качая головой.

— Идеальный план для трудоголика. Удобно: проснулся — и ты уже на рабочем месте. Даже на дорогу тратить время не надо.

— Шеф — раб капитала! — торжественно провозгласил Архимед, приземляясь на край стола. — Круглосуточный надзор! Птичка — главный охранник! Смена без выходных! Орехов за вредность!

Линда постучала ногтем по странице и уточнила:

— А меня куда определишь? На чердак к попугаю?

— Тебя на нижний этаж. — Я вернулся к первому развороту. — Весь бывший продуктовый. Там будут приёмная, смотровая, операционная, стационар на шесть боксов, моечная с автоклавом. И вот здесь, — я прочертил короткую линию наружу, — отдельный вход с улицы. Своё крыльцо, своя вывеска, свой звонок. Тяжёлого пациента на носилках никто мимо аквариумов с рыбками-клоунами не потащит.

Линда молчала секунд пять. Потом сняла очки, протёрла их платком и надела обратно — это у неё означает сильное волнение, которое она не хочет показывать.

— Грамотно, — сказала она. — Всё на одном уровне. Ты хоть представляешь, что такое поднять по лестнице каменного медведя в шоковом состоянии?

— Представляю. Поэтому и нарисовал так. — Я перевернул страницу на чистую и взял ручку. — Давай сразу составим список всего, что тебе нужно. Ни в чём себе не отказывай.

Линда выпрямилась и задумчиво подошла к стеллажу с террариумами.

— Ловлю на слове, Егерев. Раз уж гуляем на твои денежки, мне нужен рунный сканер «Аура-Плюс» последней модификации. Смотровой стол с контуром подавления маны — чтобы пациенты вели себя смирно, а не плевались кислотой мне в лицо. Бестеневые лампы потолочного крепления. Инфузоматы для точной дозировки зелий. И минимум один стазис-бокс для критических. Плюс нормальный сейф для препаратов.

— Всё будет, — подтвердил я, записывая в тетрадь. — Лишь бы звери были живые.

Линда качнула подбородком на дверной косяк.

— А ещё табличку. «Хаас Л. Э., ветеринарный врач». Крупными буквами. Три года мечтала.

Я посмотрел на Линду. В её обычно резком тоне промелькнул почти детский задор. Знаю, каково это — оказаться за бортом и просто хотеть, чтобы твой профессионализм признали законно. Пожалуй, это объединяет нас сильнее, чем любые деловые интересы.

— Будет табличка. Латунная.

— Латунная, — мечтательно повторила она. — Егерев, ты умеешь уговаривать.

— Смета! — трагично каркнул Архимед, заглядывая в мои записи. — Бюджет тр-р-рещит! Дыр-р-ра в кармане! Птичке не хватит на ор-р-рехи! Р-р-разорение!

— Птичка пойдёт на диетический бульон, если будет перебивать главврача, — парировала Линда, не скрывая усмешки, и повернулась ко мне: — Всё, договорились?

— Договорились.

Ветврач на мгновение замолчала, покосилась на выход из кабинета, проверяя, не подслушивает ли кто. Подошла чуть ближе и понизила голос до едва слышимого шёпота, который почти терялся в гуле инкубатора.

— Кстати… — она замялась. — Как там Мотылёк? Есть реальные сдвиги или всё-таки не вытянул?

Сообщать лишние подробности, особенно про «водяной знак», я не собирался. Но этого и не требуется.

— На полпути к цели, Линда Эрнестовна. Фундамент заложил, теперь жду звонка.

Линда внимательно посмотрела на меня.

— Хватка у тебя железная, Егерев, — тихо констатировала она. — Решил играть в долгую? Опасно, но, кажется, ты действительно знаешь, что делаешь.

В кабинет заглянул Юра. Выглядел парень немного встревоженно.

— Денис Валерьевич! — позвал он. — Подойдите, пожалуйста, к нам там пришёл мужчина с хорьком. Говорит, вы его на осмотр ждали.

Я вышел из процедурной, а Юра вернулся к кассе. Рядом с прилавком стоял Павел Семёнович Терентьев. Слесарь переминался с ноги на ногу, держа в руках пепельного хорька.

— Здравствуйте! — виновато произнёс он, увидев меня. — Вы уж простите ради бога, что с опозданием!

Дымок, в отличие от своего прошлого визита, выглядел как сгусток чистой энергии: он извивался, вытягивал длинную шею и активно принюхивался к запахам магазина. Зефир так и прыгал у ног клиента, радостно обтявкивая нового зверя.

— Павел Семёнович, — я строго свёл брови. — Я же велел вам прийти на контрольный осмотр ещё два дня назад.

— Да трубы рвало по всему району! — развёл руками слесарь, прижимая к себе юркого зверька. — Аврал сплошной, домой только спать приползал. Но Дымочек-то бодрячком! Носится как угорелый, ест за троих, даже тапок мой сгрыз. Я решил, раз всё хорошо, то можно и попозже забежать.

— В медицине «попозже» иногда равняется «никогда», — ледяным тоном произнесла Линда, выходя из процедурки, а затем оценила хорька. — Егерев, твой пациент?

— Мой, — подтвердил я. — Павел Семёнович, познакомьтесь. Линда Эрнестовна, наш… консультирующий специалист. Проходите в процедурную, сейчас она Дымка и осмотрит.

Слесарь, робея перед строгой женщиной, прошёл в кабинет и опустил хорька на металлический стол. Дымок тут же исследовал резиновый коврик, а потом попытался слезть со стола, но Линда уверенно, хоть и без грубости, взяла зверька за шкирку — классический ветеринарный захват для куньих. Хорёк инстинктивно зевнул, расслабился и повис в её руках пушистой колбасой.

— Так. — Линда провела беглый осмотр. Затем опустила хорька, прощупала позвоночник и живот. — Тургор кожи в норме. Слизистые в порядке. Что было?

— Да кристалл он сожрал! — охотно пожаловался Павел Семёнович. — Магический, из ночника. Я как увидел, что у него хвост стеклянным стал и задние лапы отнялись, думал — всё, конец моему Дымочку. Помрёт дурачок.

Пальцы Линды, ощупывавшие основание хвоста хорька, замерли. Она глянула на меня.

— Мана-кристаллическая интоксикация? — её голос дрогнул, утратив обычную саркастичность. — У Е-ранга? И хвост уже кристаллизовался?

— До скакательных суставов дошло, — буднично уточнил я, скрестив руки на груди. — Осколок застрял в нижнем отделе пищевода.

Линда машинально погладила хорька. Зверёк принялся обнюхивать её перчатку. Она достала из кармана портативный сканер и провела им вдоль тела Дымка. Экран мигнул зелёным. Ветврач посмотрела на показатели, потом снова провела сканером. Нахмурилась, не доверяя прибору.

— Ткани полностью эластичны, — пробормотала она, словно не веря своим глазам. — Каналы чистые. Никаких микроразрывов, никаких следов некроза. Егерев… как? При такой стадии петрификации зверя либо усыпляют, либо кладут в стазис и неделю промывают алхимией за бешеные деньги. Что ты ему дал?

Я не ответил сразу. Вместо этого посмотрел на Павла Семёновича, который с нескрываемым любопытством ожидал какого-то магического секрета. Но лечение, основанное на системных рецептах и манипуляции энергией, — это не то, чем стоит делиться при свидетелях. Даже если эти свидетели — добродушные слесари из ЖЭУ.

— Павел Семёнович, — произнёс я мягко. — Будьте добры, выйдите в зал. Нам с доктором нужно обсудить некоторые технические детали вашего случая.

Слесарь с лёгким недоумением моргнул.

— Опять? — проворчал он. — Вы меня из этого кабинета постоянно выставляете. Что там за тайны такие?

— Никаких тайн, просто профессиональный этикет. — Я слегка улыбнулся и указал в сторону прилавка. — Идите к Юре. Он как раз заварил свежий кофе, настоящий, в турке. Попросите его сделать вам двойную порцию с сахаром — за терпение. Обещаю, это будет лучший кофе в вашей жизни.

Упоминание кофе сработало безотказно. Павел Семёнович, хоть и продолжал что-то недовольно бубнить себе под нос про «секретных агентов» и «загадочных докторов», всё же послушно развернулся и побрёл к выходу.

— Кофе! — подхватил Архимед, перелетая на дверную ручку. — Аромат! Бодрость! Кофеиновый удар! Юра, жги! Птичке тоже каплю сливок!

Я дождался, пока слесарь скроется за порогом, закрыл дверь и провернул замок. Щёлчок металла прозвучал в тишине процедурной как точка в конце предложения.

Теперь мы остались одни. Взгляд Линды стал предельно острым и требовательным.

— «Отвар Тёплого Русла», — ответил я. — Сок мерцающего подорожника, лунная мелисса, мёд. И бутон Ночецвета.

Брови Линды поползли вверх. Разумеется, она прекрасно знала свойства теневой флоры.

— Ночецвет? — выдохнула женщина, делая шаг ко мне. — Ты влил экстракт Ночецвета внутрь живого существа⁈ Денис, это же чистая кислота для мана-каналов! Он должен был выжечь ему ядро вместе с кристаллом!

— Если просто влить — да, выжжет, — согласился я, не меняя тона. — Поэтому я использовал мелиссу и подорожник как защитный буфер. И сознательно направлял процесс. Жёстко контролировал работу зелья своей маной, пока Ночецвет растворял кристалл.

Линда смотрела на меня так, будто у меня внезапно выросла вторая голова. Она, как никто другой, понимала механику процесса. Чтобы удержать агрессивную магию Ночецвета внутри крохотного организма и не дать ей сожрать живую плоть, требовалась чудовищная концентрация и Воля, несоизмеримая с обычным С-рангом.

Динь-динь! Профессиональное признание!

Репутация в медицинских кругах повышена.

Примечание: Поздравляем, вы только что сломали ветеринару картину мира. Она думала, вы просто талантливый дрессировщик с криминальными связями, а вы оказались ходячим МРТ с функцией микрохирургии. Продолжайте в том же духе, и она начнёт называть вас на «вы».

— Егерев… — Линда покачала головой, стягивая перчатки. — За настолько тонкое манипулирование энергией в Гильдии Целителей сразу магистра дают. А ты в зоомагазине кормами торгуешь. Ты вообще нормальный?

— Каждому своё, — я улыбнулся. — Зато у меня попугай говорящий есть. И еноты полы моют.

— Чудо-доктор-р-р! — вставил Архимед. — Светило науки! Волшебник в кр-р-россовках! Очередь за талончиками!

Дымок решил, что осмотр закончен и пора переходить к изучению окружающей среды. Заметив на краю стола мерцающее жёлтым светом тельце Фонаря, хорёк сжал задние лапы и совершил молниеносный прыжок.

Светлячок, не ожидавший такого напора, всё же успел среагировать. Он сорвался с места и выдал несколько вспышек, напоминающих сигнал тревоги. Перелетел на плечо Линды, где обиженно замер, продолжая периодически мигать алым.

— Охота началась! — констатировал Архимед, восторженно расправляя крылья. — Дикая природа в стенах клиники! Естественный отбор! Птичка ставит на светлячка!

Я подхватил хорька.

— Всё, хватит развлекаться. Пора возвращаться к хозяину.

Открыл дверь и вместе с Линдой вышел в торговый зал. В воздухе всё ещё витал аромат свежесваренного кофе. Хозяин зверька сидел на табурете, обхватив обеими руками горячую кружку, и с блаженным видом вдыхал пар, совершенно забыв о своём первоначальном беспокойстве.

— Павел Семёнович, — вкрадчиво говорил Юра, показывая пачку корма для куньих, — раз уж Дымок сейчас восстанавливается, ему очень важно поддержать печень и кожу. Вот этот состав с добавлением рыбьего жира и витаминов группы B как раз для таких случаев. Поможет шёрстке быстрее вернуть блеск, чтобы он снова стал как новенький.

Слесарь, пребывая в состоянии кофейного транса, посмотрел на пачку и согласился.

— Ну, раз говоришь, что полезно… Давай, сынок, в пакет положи. Всё, что доктор одобрит, я для Дымочка куплю.

А Юрка-то действительно молодец. Растёт не по дням. Не стал впаривать товар, а предложил решение конкретной проблемы, опираясь на состояние животного. Правильный подход, никакой агрессивной продажи — только забота и профессиональный совет.

Заметив нас, слесарь сразу же поднялся и отставил кружку.

— Ну как, доктор? У нас всё хорошо?

— У вас всё идеально, — Линда глубоко вздохнула, возвращая себе привычную невозмутимость, хотя её голос всё ещё звучал немного глухо. — Зверь абсолютно здоров. Можете идти. Но следите, чтобы дома открыто не валялось никакой мелочёвки.

Когда счастливый слесарь заплатил за корм и, рассыпаясь в благодарностях, покинул магазин, Линда повернулась ко мне.

— Знаешь, Денис. — Она сложила руки на груди. — Я к твоему процедурному кабинету отнеслась снисходительно. А теперь вижу: место красят руки. С такими руками ты и ржавым пинцетом чудеса сотворишь. Но оборудование всё равно заказать не забудь.

— Обязательно, — ответил я.

Из подсобки, сладко зевая и обнажая внушительный ряд клыков, вышла Фурия. Росомаха выглядела максимально расслабленной: шерсть растрёпанная, а походка — тяжёлая и уверенная.

Заметив Линду, зверь замер на секунду, а затем издал короткий, почти ласковый звук, похожий на приглушённое ворчание. Фурия стремительно сократила расстояние и, к полному изумлению ветврача, с размаху ткнулась массивным лбом в её бедро, буквально втираясь в ткань юбки.

Линда несколько раз удивлённо хлопнула ресницами. Посмотрела на ластящуюся росомаху, затем подняла глаза. В них промелькнул целый калейдоскоп эмоций: от шока до глубокого, искреннего уважения. Она прекрасно знала, что Рубец никогда бы не отдал своего «статусного» зверя добровольно.

Но Линда не стала задавать вопросов. Лишнее любопытство часто ведёт к проблемам, а по моему спокойному виду и так ясно — дело решено, и решено окончательно.

— Ну надо же… — тихо прошептала она.

Женщина опустилась на корточки и потрепала лохматый загривок росомахи. Фурия довольно зажмурилась. Потом Линда провела рукой вдоль бока и раздвинула шерсть там, где когда-то зияла жуткая рваная рана. На коже не осталось ни одного шва или рубца. Только идеально гладкая, здоровая ткань.

— Кто долечивал? — спросила ветеринарша.

— Маруся, — просто ответил я. — Провела серию интенсивных исцеляющих сеансов. Плюс правильное питание, вот организм и дотянул.

— И зачем тебе я с такой макакой? — риторически вопросила Линда, всё ещё глядя на росомаху с восхищением. — Ты собираешь вокруг себя потрясающую команду, Егерев.

— Стараюсь.

— Ладно, пора закругляться. — Линда поднялась и расправила юбку. — Давай, проводи меня, а там уже созвонимся, когда у тебя всё будет готово.

Я подал ей пальто, открыл дверь и вышел вместе с гостьей на крыльцо. Весенний воздух был свежим, а солнце уже поднялось достаточно высоко.

— До встречи, Денис, — Линда остановилась у ступенек и обернулась. — Уже жду не дождусь, чтобы лично увидеть очередное чудо, которое ты сотворишь.

— Буду стараться.

Она уверенным шагом направилась к остановке, а Фонарь на её плече весело замерцал, прощаясь с магазином.

— Чао-какао, жук-переросток! — крикнул Архимед, вылетев за мной на крыльцо. — Возвращайся с подарками! Птичка ждёт орех!

Я закрыл дверь, отрезая шум улицы, и с удовольствием вдохнул запах кофе. Рабочий день только начинается, и настроение у меня на редкость бодрое.

Юра, наконец-то расслабив плечи, тихо выдохнул:

— Ну и женщина, Денис Валерьевич… Сначала я думал, что она нас обоих в угол поставит за неправильный запах в процедурной из-за Аспида, а потом… Вы видели, как она здорово с Тачкой разобралась? Как будто всю жизнь таких водила.

— Это называется профессиональный взгляд, Юр. Линда резкая, но честная. А в нашем бизнесе честность и руки, растущие из нужного места, стоят дороже, чем любой рунный сканер. Она — именно тот фундамент, который нам нужен, чтобы магазин перестал быть просто «лавкой с животными» и стал настоящим центром.

— Надеюсь, она не заставит меня стричь когти Архимеду, — пробормотал Юра, с опаской косясь на какаду.

Наш философский разговор о будущем ветеринарии прервал нарастающий топот. Очередной забег вошёл в самую активную фазу.

Белочка, опьянённая свободой и простором торгового зала, неслась по кругу. Её переливчатая грива развевалась, крохотные копытца отбивали по линолеуму частую дробь. Карликовая лошадка входила в раж, периодически вскидывая задние ноги. За ней гнались Лис и Зефир. Далматинец тявкал, скользил на поворотах, зацеплял ценники нижних полок, но упорно продолжал погоню.

И всё бы ничего, но из-под прилавка бесшумно вышел маленький чёрный котёнок. Черныш прошёл в самую середину зала, уселся на задницу и уставился на носящуюся по кругу кавалерию зелёными глазками.

— Белочка, тормози! — скомандовал я, уже понимая, к чему всё идёт.

Но мини-пони в состоянии эйфории команду проигнорировала. Она задорно мотнула головой, сделала очередной скачок и… не рассчитала траекторию. Одно из передних копытец Белочки с ювелирной точностью приземлилось прямо на кончик пушистого чёрного хвоста.

— Мяу! — вскрикнул котёнок и взвился в воздух.

Шерсть встала дыбом, превратив его в колючий чёрный шарик. Воздух вокруг малыша пошёл густой рябью, а в следующую секунду его глаза полыхнули ослепительным неоново-зелёным светом. Магическая вспышка ударила прямо в оторопевшую лошадку.

Юра за кассой сипло выдохнул и вцепился побелевшими пальцами в край столешницы. Я мысленно выругался. Твою ж мать! Черныш только что активировал свою защитную реакцию. Он проклял Белочку!

Мини-пони от испуга шарахнулась в сторону и с силой ударила передними копытами по линолеуму.

Звяк! Дзынь-звяк!

Из-под её копыт во все стороны брызнули искры, которые тут же материализовались в нечто твёрдое, звонкое и блестящее. Мелкие предметы с весёлым перестуком покатились по полу, ударяясь о ножки стеллажей.

Белочка, услышав этот странный металлический лязг прямо у себя под ногами, переполошилась ещё сильнее. Она рванула вперёд, переходя на панический галоп.

Цок-дзынь! Цок-звяк! Цок-бряк!

С каждым ударом её копыт эффект повторялся. Лошадка металась по залу, а из-под её ног веером разлетался блестящий дождь. Лис, сообразив, что игра перешла в какую-то странную фазу, благоразумно затормозил и сел, с любопытством наблюдая за происходящим. А вот Зефир пришёл в полный восторг и начал прыгать вокруг Белочки, пытаясь поймать летящие предметы зубами.

— Денис Валерьевич… — пролепетал Юра, округлив глаза. — Что… что это из неё сыплется?

Я подошёл поближе, стараясь не попасть под обстрел, наклонился и поднял с пола один из блестящих кругляшей. Металл был слегка тёплым.

— Это монеты, — констатировал я. — Натуральные, мать их, золотые имперские рубли.