Глава 18

Домой я вернулась в таком раздрае, что от моих эмоций Нил проснулся. Я сбивчиво пересказала ему наш с Людвигом разговор, выдергивая нитки из старого покрывала, да так усердно, что рассердившийся кот лег на мои руки. – Женщина, успокойся. Перед тобой помахали призрачными шансами, а ты разнервничалась. Тебе ведь необязательно выбирать сейчас. – И добавил в своей любимой манере: – Не факт, что доживешь… – Спасибо, милый. – Я поцеловала его между ушами. – Ты, как всегда, умеешь подбодрить. – Для того я и остался на этом свете, чтобы поддерживать тебя, – важно согласился Нил. – Но если говорить серьезно, то ничего нет. Людвиг подразнил тебя, вывел из равновесия. Возможно, ты сама его раздразнила, так нежно относясь к фиалкам Дейва. Какой влюбленный мужчина станет подобное терпеть? – Ты думаешь, Людвиг… обманывает меня? – Нет. Этот обманывать не станет. Но попытаться склонить чашу весов в свою сторону вполне может. Я покачала головой. – Подобные игры не для меня. – Ты никогда в них не играла, разве что в юности, а с тех пор много лет прошло. И не думаю, что начнешь. Просто слушай свое сердце, Марика. Оно у тебя верное, не обманет. – Будем надеяться. В этот вечер мы с Нилом уснули в обнимку. Мой кот редко позволял себе подобные вольности, предпочитал самостоятельность; однако именно сегодня он забрался ко мне под бок и, хотя и не мурлыкал, успокаивающе грел. Воскресенье прошло потише. В Иттарии это традиционно семейный день, который большинство предпочитает проводить в кругу близких. У меня имелся Нил, поэтому во второй половине дня, заперев магазин, мы отправились пообедать в «Сытую утку», а после я засела за изготовление амулетов. Страх перед ними еще не до конца испарился, однако отступил, спрятался в темном углу и оттуда лишь мрачно поглядывал на меня, надеясь, что я устану и снова ему поддамся. Однако теперь меня было не так просто выбить из колеи. Первый успех вдохновил больше, чем я предполагала; люди, пришедшие на открытие и так поддержавшие меня, заставили сердце немного оттаять. Людвиг, не доверявший полностью никогда и никому (даже мне или принцу, полагаю), наверное, посмеялся бы над моей наивной открытостью. А мне было хорошо. Я даже напевала, перекатывая в ладонях оплетенные серебряной проволокой камни и выбирая, какой будет околдован следующим. За работой я думала не только о формулах. Вчерашняя беседа с Людвигом крутилась в голове, и я пыталась осознать, что это: последний отчаянный шаг влюбленного мужчины или давно лелеемый план, который зрел в голове моего друга еще до моей симпатии к Дейву Линдену. Зная Людвига, скорее, второе. Он любил все просчитывать наперед не просто на месяцы – на годы. Герцог Аддисон как-то проговорился, что Отеро несколько раз просил его величество вернуть меня ко двору. Я чувствовала себя неловко от такого. Ни разу я не намекала Людвигу на подобные одолжения, наоборот, отговаривала, ведь он не обязан был принимать столь деятельное участие в моей судьбе. И все равно ощущала, будто обязана ему, хотя на самом деле это было не так. «Вернее, так, но гораздо меньше, чем думает Людвиг, – проснулся внутренний голос. – Ты принимаешь его помощь в Райстоне, он делает все, чтобы ты собрала разрешения, не оступилась, не напортачила. Где Людвиг работает в интересах дела, а где – в своих собственных? И можно ли это уже разделить? Насколько он увлекся и как далеко пойдет, чтобы заполучить тебя, Марика? А главное – где во всем этом ты сама?» Я покачала головой. Мне никогда не разгадать Отеро. Картина, что он нарисовал передо мною, слишком хороша и нереальна; пока мне сложно поверить в подобный исход дела. А если все же окажется, что это возможно… Тогда я и буду принимать решение. Сейчас же мне требовалось решить срочный и важный девичий вопрос: в каком наряде появиться перед Дейвом в среду. Еще вчера Линден прислал бархатистый конверт, где лежало приглашение в театр. Кремовая бумага, золотые вензеля, ложа на двоих… Театр на премьере задавал моду: даме полагалось надевать платье в цветах приглашения, а у меня не имелось в гардеробе ничего подобных оттенков. Что ж, это повод навестить салон, о котором рассказала Вивьен. К подруге я заглянула на кофе в понедельник утром: мы решили сделать это нашей обязательной традицией. Вивьен рассказала мне, что в начале недели на Лавандовой улице обычно немного покупателей. В магазине Альма справится сама. А я собиралась провести первую половину дня именно за покупками, но сначала – парочка корзиночек с заварным кремом и ягодами, крепкий, как южная ночь, кофе, и женская болтовня обо всем и ни о чем. – Значит, собираешься сегодня к портнихе? – Да. – Я вынула из сумочки приглашение и протянула Вивьен. – Кремовое золото. Я уже знаю, какое ожерелье надену к наряду, вот только наряда пока нет. И, судя по тому, что это премьера, все платья, которые можно быстро подогнать по моей фигуре, давно разобраны. Посмотрим, удастся ли мне угодить кавалеру. – О, на твоем месте я бы не сомневалась. Ты угодишь любому кавалеру, даже если наденешь лохмотья и измажешь лицо золой. Породу не скрыть, миледи. – Вивьен смутилась, прижав ладонь к губам. – Ничего, что я так говорю? – Оставь извинения. Просто… я немного волнуюсь, – призналась я. Даже Нилу об этом не говорила (хотя он и так все мои эмоции знал). – Это мой первый выход в свет впервые за долгое время. То есть… я бывала на приемах у герцога Аддисона, когда они устраивались в поместье, однако за пределы его с ним и его супругой не выезжала. Да и находилась я там в статусе учительницы. – Марика, ты должна знать, – пробормотала Вивьен, кусая губы и отводя взгляд, – что болтают, будто ты… была любовницей герцога. Вот за что я люблю незнатных людей, так это за прямоту. Аристократка бы два часа бродила в словесных окрестностях, прежде чем я догадалась бы, о чем идет речь. – Это не так, – спокойно произнесла я. – Я знаю, что не так. Стоит познакомиться с тобой поближе, и ясно, что ты на подобное не способна. Но люди болтают. Понятия не имею, откуда пошел этот слух. – А я, пожалуй, догадываюсь. Но тебе не стоит об этом задумываться. Я не обращаю внимания на слухи. Вивьен я не стала ничего объяснять. О том, что я могла быть любовницей герцога, я дала отчетливо понять двум персонам: бургомистру и Лоре Финч. Кто из них пустил информацию дальше, кто распускает сплетни и греет уши на шепоте, прилетающем в ответ, – это все предстоит выяснять Людвигу. Марша, закончившая выпекать партию утренних булочек, подошла и отпросилась у Вивьен на несколько часов, а потому разговор пришлось свернуть. Я в одиночестве неторопливо допила кофе, затем, глубоко вздохнув, вылезла из-за столика. Пора навестить салон «Кудесница» и выяснить, действительно ли там случаются чудеса. Мне как раз требовалось одно. По городу я шла медленно, наслаждаясь погодой. Лето неумолимо подкатывало к Райстону: в воздухе висело меньше влаги, и силуэты гор казались четкими, будто нарисованными кистью-волоском. Горожанки торговали первой сиренью и отцветавшими нарциссами, а у одной в корзинке даже обнаружились букетики лесных звездоцветов. Я решила, что обязательно куплю себе один на обратном пути. Впервые я серьезно задумалась о том, что стану делать, когда Людвиг раскроет заговор (в способностях Отеро я не сомневалась). Пока не прозвучали слова о возвращении ко двору, я об этом и не помышляла. Но теперь… Я ведь только приехала в Райстон, едва начала тут обживаться. Что, если этот город мне не подойдет? Я никогда не жила тут подолгу, месяц-другой – вот и все. Обосноваться здесь навсегда? До самой старости ходить по здешним улицам, наблюдая, как меняется их облик, как разноцветные стены домов подталкивают друг друга, то составляя идеальное сочетание, то огорчая вопиющим диссонансом. Знать всех соседей по именам, иногда выбираться в театр, покупать продукты в одной и той же бакалейной лавке, пока продавец не умрет, и его не сменит сын… Конечно, здесь проходит Великий тракт и никогда не бывает скучно. И, разумеется, меня примут в здешних аристократических домах, стоит мне пожелать. Но, в целом, это не та жизнь, которую я вела до двадцати с лишним лет… Когда Людвиг заговорил о Кандене, я поняла, что слишком хорошо помню столицу. Слишком проросла в нее, наполнила это место надеждами и планами. Когда все разрушилось, я долгое время пребывала в шоке. И, как оказалось, отпустила надежды не до конца. Слишком больно думать о возвращении. Людвиг говорит, что сделает так, будто ничего не было, но я не верила ему. Не в этом. Всем не заткнуть рты, и хотя мне, по большому счету, все равно, что думают другие (временами это даже забавно!), остается то, что думаю я. Внутри я себя еще не простила. Посмотрим, как будет, когда заговор раскроют и я хотя бы отчасти искуплю свою вину перед Иттарией. На самом деле искуплю, а не на сладких дружеских словах. И все же… вдруг путь назад возможен? На Лиственной было тихо и как-то солидно, что ли. Не носились мальчишки-курьеры, не толпились лоточники – сразу видно, что на этой улице закупается знатная публика, не любящая шума и суеты. Магазин готового платья «Кудесница» в ряду прочих выглядел не самым роскошным, однако витрины мне понравились. На манекенах красовалось несколько повседневных платьев, пошитых из шелка и хлопка – самое то в преддверии жаркого лета. А два наряда переливались цветными стеклышками (я не понаслышке знала, что никто не станет выставлять напоказ столько драгоценных камней), и в любом из них можно было бы запросто пойти на прием к королеве. Что ж, надеюсь, моих скромных средств хватит на приобретение платья у миссис Честейн – так мне отрекомендовала Вивьен хозяйку заведения. Встретила меня, впрочем, не хозяйка, а продавщица. Сухая как палка женщина средних лет, похожая на учительницу по этикету, облаченная в скромное платье с воротником-стоечкой (никаких украшений), спросила мое имя и поинтересовалась, что я ищу. Я вытащила из сумки приглашение и удостоилась скупой улыбки. – Ах, премьера «Бесстрашной голубки»! Да, мы заказали лучший шелк под нее. Но, боюсь, вы слишком поздно пришли, миледи. Готовые платья распроданы, а пошить новое за два дня никому не под силу. – О, – расстроилась я. – Совсем ничего нельзя поделать? Может быть, у вас отыщется что-то похожее? – Нас вам рекомендовали, миледи? – ответила женщина вопросом на вопрос. – Да, моя соседка по улице, Вивьен Гилл. Она держит кондитерскую, а мой магазин напротив. «Лазурит». Глаза продавщицы вспыхнули; я преисполнилась уверенности, что субботняя статья точно не прошла мимо ее внимания. – У вас магазин волшебных украшений. Не терпится заглянуть в него. Мне, конечно, большинство вещиц не по карману, однако миссис Честейн собиралась вас навестить. Мне жаль, что я не могу полностью удовлетворить ваше желание, миледи. Однако позвольте мне взглянуть: возможно, в гардеробной отыщется что-то вашего фасона и цвета, приближенного к цветам приглашения… Не присядете ли вы вот сюда? Милли! – закричала она, и я вздрогнула. – Милли, подай госпоже пирожные и чай! Меня усадили на винный бархатный диван, и через минуту появилась молоденькая девушка, несущая поднос с чашками и блюдцами. Руки у нее тряслись. Видимо, новенькая, с улыбкой подумала я. – Миледи, – пробормотала Милли еле слышно и водрузила поднос на столик, едва не уронив; я помогла ей, подхватив чашку. – Все в порядке, милая. Я сама себе налью. – Да, миледи. – Она дрожащими руками составила содержимое подноса на столик и поклонилась. Губы у нее тоже тряслись, а испуганный взгляд метался по салону. Я безмятежно улыбнулась девушке, но это ее не успокоило. Подхватив юбки, Милли убежала. Я отпила глоток чая и поставила чашку на блюдце: не хотелось портить послевкусие, что подарил изумительный кофе Вивьен. Поковыряла ложечкой пирожное, да так и оставила. Огляделась, подмечая мелочи: зеркала от пола до потолка, заключенные в рамы с цветочным орнаментом, занавески модного бирюзового оттенка, манекены в платьях разных цветов – от черного траурного до пыльно-розового свадебного. Последнее платье меня заинтересовало, я встала и подошла ближе. Работа, без сомнения, изящная: роскошный шелк, струящийся мягкими складками, еле заметная вышивка по подолу и рукавам, воздушная накидка. Миссис Честейн и ее мастерицы знали свое дело. Я сразу представила, как хорошо бы смотрелось с этим платьем одно из ожерелий, созданных Зельдой: тонкая полоска платины, с которой свешиваются совсем уж крохотные первоцветы с жемчужинками внутри. Нежность, застывшая в мгновении – и преходящая, как все земное. Кроме меня, в магазине посетительниц не было, что я списала на утро понедельника. Знатные дамы обычно просыпаются к полудню, а уж за покупками и вовсе отправляются ближе к вечеру. Поэтому я свободно бродила по обширному залу, пока не остановилась перед платьем, которое заметила не сразу. Оно выделялось среди остальных. Темно-синее, из очень тонкой шерсти, оно почти не имело отделки, но это ему было лишь на пользу. Узкая горловина, отороченная кружевом с алмазной крошкой, должна подчеркнуть шею, а пояс с такой же окантовкой – талию. Меня привлек крой юбки: асимметричный, словно перевернутый и слегка растрепанный бутон, он, тем не менее, смотрелся аккуратно и оригинально. Я представила это платье на себе. Хорошо было бы явиться на премьеру в таком! Однако оно вовсе выбивается из цветовой гаммы, а я не вдова, чтобы позволить себе что угодно. И все же… Вернувшаяся продавщица застала меня в глубоких раздумьях. – Миледи, прошу вас, пройдемте в примерочную. Я подобрала вам несколько вариантов. Даже нужный оттенок нашелся. – А можно я померяю еще и вот это? – указала я на синий наряд. – Конечно, – заученно улыбнулась продавщица, – но, возможно, немного позже? Я попрошу снять его с манекена и принести в примерочную. А пока мы с вами посмотрим то, что уже там. Я видела, как она нервничает, и сделала вывод, что миссис Честейн, должно быть, очень строгая хозяйка. Требует от своих продавцов, чтоб они как можно скорее предлагали клиенту все, и побольше. Я молча дала себе слово, что никогда не стану так науськивать Альму. Примерочная – полагаю, одна из, – оказалась небольшой комнаткой с окном, задернутым тяжелыми портьерами, и огромным зеркалом во всю стену. Недешевое удовольствие: уже по таким зеркалам можно понять, насколько хорошо идут дела у миссис Честейн. На вешалке у стены висело несколько платьев, и одно из них по цветовой гамме оказалось очень близким к краскам приглашения. – Мы сможем посмотреть наряды и при дневном, и при магическом освещении, – объяснила мне продавщица и сняла с вешалки самое подходящее платье. – Давайте вначале померим его? – С удовольствием. – Позвольте, я помогу вам. Она ловко расшнуровала мой корсет, помогла снять платье и за пару мгновений облачила меня в кремовое шелковое облако. Наряд оказался широковат в талии, однако продавщица уверила меня, что подогнать его смогут уже к завтрашнему дню. Женщина тщательно зашнуровала корсет, показав мне, как красиво ложатся узкие ленты ирданского шелка, и отметила себе, что юбку тоже необходимо укоротить на два пальца. Я покрутилась перед зеркалом. У этого платья декольте оказалось более открытым и глубоким, чем я привыкла, однако теперь так носили, и, к тому же, театр… Лишь бы Дейва удар не хватил при виде моих прелестей. – Оно прекрасно на вас смотрится, миледи, а мелочи мы устраним, – говорила продавщица, разглаживая ладонями шелк и глядя на меня снизу вверх. – Только вот… – Она запнулась. – Что? – Ваше украшение. – Женщина указала на морион. К этому платью он не подходил совершенно, тут я согласна; надо будет придумать ему цепочку подлиннее или вовсе повесить на браслет. – Оно будто не отсюда. – Да, пожалуй, придется его куда-нибудь еще приспособить… – Позволите? – Продавщица, зайдя ко мне за спину, коснулась цепочки, я кивнула, и она, не снимая, убрала морион назад, чтобы я оценила вид без украшения. – Вот так. Вы, насколько я понимаю, специалист по серьгам и ожерельям, и, думаю, сами подберете для себя прекрасный комплект. А вот с кружевными перчатками и шпильками для волос я вам помогу. Я много лет работаю в этом магазине и вижу, что вам подойдет. Вы мне доверяете? – она пытливо заглянула в глаза моему отражению. – Да, конечно, – сказала я. – Это хорошо, – улыбнулась женщина, взмахнула рукой, и на меня навалилась темнота.